 |
- Что ты хочешь со мной сделать Игнози? - запищала она. - Ты не сме-
ешь меня трогать. Если ты до меня дотронешься, я уничтожу тебя на месте.
Берегись моих чар!
- Твое колдовство не могло спасти Твалу, старая волчица, и не может
причинить мне вреда, - ответил он. - Слушай, вот что я хочу от тебя: ты
покажешь тайпик, где находятся сверкающие камни.
- Ха-ха-ха! - захохотала старая ведьма. - Никто этого не знает, я же
ничего тебе не скажу. Белые дьяволы уйдут отсюда с пустыми руками.
- Ты мне все скажешь. Я заставлю тебя сказать.
- Каким образом, о король? Ты велик, но может ли все твое могущество
вырвать правду из уст женщины?
- Это трудно, но все же я это сделаю.
- Как же ты это сделаешь, о король?
- Если ты не скажешь, ты умрешь медленной смертью.
- Умру? - завизжала она в ужасе и ярости. - Ты не смеешь меня тро-
гать! Человек! Ты не знаешь, кто я. Сколько, ты думаешь, мне лет? Я зна-
ла ваших отцов и отцов ваших отцов. Когда страна была молода, я уже была
здесь, когда страна состарится, я все еще буду здесь. Я не могу умереть.
Меня лишь могут случайно убить, но никто не посмеет этого сделать.
- Все же я убью тебя. Слушай, Гагула, мать зла, ты так стара, что не
можешь больше любить жизнь. Что может дать жизнь такой ведьме, как ты,
не имеющей ни человеческого образа, ни волос, ни зубов - ничего, кроме
ненависти и злых глаз? Я окажу тебе милость, если убью тебя, Гагула.
- Ты глупец! - снова завизжала женщина, - Проклятый глупец! Ты дума-
ешь, что жизнь сладка только для молодых? В таком случае, ты ничего не
знаешь о человеческом сердце. Молодые иногда приветствуют смерть, ибо
они умеют чувствовать. Они любят и страдают, они сокрушаются, когда их
возлюбленные уходят в мир теней. Но старые лишены этих чувств, они не
любят, и - ха! ха! - они смеются, когда видят, как другие уходят во
мрак. Ха-ха! Они радуются, когда видят зло, существующее под солнцем.
Все, что они любят, - это жизнь, теплое-теплое солнце и сладкийсладкий
воздух. Они боятся холода - холода и мрака. Ха-ха-ха! - И старая ведьма
корчилась и дико хохотала, катаясь по полу.
- Прекрати свое злобное шипенье и отвечай мне! - гневно сказал Игно-
зи. - Покажешь ты место, где хранятся камни, или нет? Если нет, то ты
умрешь, и умрешь сейчас же! - И, схватив копье, он поднял его над нею.
- Я не покажу вам это место, ты не смеешь меня убивать, не смеешь!
Тот, кто меня убьет, будет навеки проклят!
Игнози медленно опустил копье, и его острие укололо груду тряпок.
С диким воплем Гагула вскочила на ноги, потом упала и снова начала
кататься по полу.
- Я согласна показать это место! Согласна! Только дай мне жить! Поз-
воль мне греться на солнце и иметь кусок мяса, чтобы его сосать, и я все
тебе покажу.
- Хорошо. Я знал, что найду способ образумить тебя. Завтра ты отпра-
вишься туда с Инфадусом и моими белыми братьями. Берегись обмануть меня,
потому что тогда ты умрешь медленной смертью. Я сказал.
- Я не обману, Игнози. Я всегда держу свое слово. Ха! Ха! Ха! Однаж-
ды, давным-давно, одна женщина показала этот тайник белому человеку - и
что же? Горе пало на его голову! - И при этих словах ее злые глаза заго-
релись. - Ее тоже звали Гагулой. Может быть, это была я?
- Ты лжешь! - сказал я, - После того прошло десять поколений.
- Может быть, может быть. Когда живешь так долго, забываешь. Может
быть, мать моей матери мне это рассказывала, но женщину ту звали Гагу-
лой, это я точно знаю. Запомните! - сказала она, обращаясь к нам. - В
том месте, где хранятся сверкающие игрушки, вы найдете мешок из козьей
шкуры, наполненный камнями. Его наполнил белый человек, но он не мог его
взять с собой: беда пала на его голову, говорю я, беда пала на его голо-
ву! Может быть, мать моей матери рассказывала мне об этом... Наш путь
будет веселым - по дороге мы увидим тела тех, кто погиб в битве. Их гла-
за уже выклеваны воронами, а ребра обглоданы хищниками. Ха! Ха! Ха!
ГЛАВА XVI
ЧЕРТОГ СМЕРТИ
Шел третий день после сцепы, описанной в предыдущей главе. Было уже
темно, когда все мы расположились на отдых в нескольких хижинах у подно-
жия Трех Колдунов - так назывались три горы, образовывавшие треугольник,
у вершины которого оканчивалась Великая Дорога царя Соломона. Нас сопро-
вождали Фулата, которая последовала за нами главным образом из-за Гуда,
Инфадус, Гагула и отряд слуг и охраны. Гагулу несли на носилках, и отту-
да весь день слышались ее бормотанье и ругань.
Горы, или, точнее, три горные вершины, возникшие, очевидно, в ре-
зультате одного и того же геологического сдвига, как я уже сказал, были
расположены в форме треугольника, основание которого было обращено к
нам. Одна вершина была справа от нас, другая - слева, а третья - прямо
перед нами. Никогда я не забуду зрелища, которое представилось нашим
глазам утром следующего дня, когда мы увидели эти три величественные
вершины, освещенные лучами солнца. Высоко-высоко над нами вздымались в
синее небо их снеговые венцы. Там, где кончался снежный покров, горы бы-
ли пурпурного цвета от сплошь покрывавшего их вереска. Такого же цвета
были и поросшие вереском торфянистые болота, которые поднимались из до-
лины на склоны гор.
Прямо перед нами, как белая лента, пролегала Великая Дорога царя Со-
ломона, взбегая вверх, к подножию средней вершины, находившейся от нас
примерно в пяти милях. Там дорога оканчивалась.
Трудно описать чувство огромного волнения, с которым мы отправились в
то утро в дальнейший путь. Пусть лучше читатель сам постарается предста-
вить себе наше состояние. Ведь наконец мы приблизились к этим удиви-
тельным копям, которые были причиной трагической гибели не только старо-
го португальца три столетия назад, по и его злополучного потомка, а так-
же, как мы предполагали, и брата сэра Генри, Джорджа Куртиса.
Был ли нам после всего, что нам пришлось перенести, уготован лучший
удел? Их постигло несчастье, как сказала эта старая ведьма Гагула. Не
такова ли будет и наша судьба? Так или иначе, когда мы проходили послед-
ний участок этой замечательной дороги, я не мог отделаться от чувства
суеверного страха и думаю, что то же самое испытывали Гуд и сэр Генри.
Не менее полутора часов мы шагали вперед по окаймленной вереском до-
роге. От волнения мы шли настолько быстро, что люди, которые несли Гагу-
лу, едва поспевали за нами, а из носилок слышался ее пронзительный го-
лос, требовавший, чтобы мы остановились.
- Идите помедленнее, белые люди! - кричала она, выставляя свою жуткую
сморщенную физиономию из-за занавесок и устремив на нас пристальный
взгляд своих горящих глаз. - Зачем так спешить навстречу гибели, которая
вас ожидает, искатели сокровищ! - И она рассмеялась своим жутким смехом,
от которого по моему телу всегда пробегала холодная дрожь. На короткое
время этот смех охладил наш пыл.
Однако мы упорно продолжали идти вперед. Наконец мы увидели прямо пе-
ред собой большую круглую яму с пологими склонами, не менее трехсот фу-
тов глубиной и более полумили в окружности.
- Вы, конечно, догадываетесь, что это такое? - обратился я к сэру
Генри и Гуду, которые в изумлении заглядывали в это огромное воронкооб-
разное углубление.
Они отрицательно покачали головой.
- В таком случае мне ясно, что вам никогда не приходилось видеть ал-
мазные копи в Кимберли. Можете быть уверены, что это и есть алмазные ко-
пи царя Соломона. Смотрите сюда, - сказал я, указывая на твердый голубой
ил, который виднелся кое-где среди травы и кустарника, покрывавших скло-
ны копи. - Это типичная геологическая формация. Я уверен, что, если бы
мы спустились в эту копь, мы обнаружили бы алмазоносные трубки, запол-
ненные кимберлитовой магмой или алмазосодержащей брекчией. А теперь пос-
мотрите сюда, - и я указал на многочисленные плоские плиты из выветрив-
шейся скальной породы на пологом склоне копи, ниже уровня водостока,
прорытого в глубокой древности. - Я не я, если эти плиты не служили не-
когда для промывки породы.
У края этой огромной ямы, которая, конечно, представляла собой именно
ту копь, которая была нанесена на карту старого португальца, Великая До-
рога разветвлялась и огибала ее кругом. Во многих местах эта идущая по
краю копи дорога была сплошь вымощена большими каменными глыбами, оче-
видно для того, чтобы укрепить края копи и предотвратить возможный обвал
пустых сланцев, окружающих алмазосодержащую брекчию. Мы быстро пошли по
дороге, подгоняемые желанием поскорее увидеть, что представляют собой
три гигантские фигуры, видневшиеся на противоположной стороне огромной
ямы, у которой мы стояли. Подойдя ближе, мы поняли, что это какие-то ко-
лоссы, и правильно угадали: это и были трое Молчаливых, перед которыми
кукуанский народ испытывал такой благоговейный страх. Но только подойдя
к ним совсем близко, мы полностью осознали царственное величие Молчали-
вых.
Там, на колоссальных пьедесталах из темной скалы, на которых на расс-
тоянии двадцати шагов один от другого были высечены непонятные иерогли-
фы, созерцая дорогу, простирающуюся на шестьдесят миль до Луу, восседали
три колоссальные фигуры - две мужские и одна женская. Каждая из них была
около восемнадцати футов высотой от темени до пьедестала.
Одна из них, изображавшая обнаженную женщину, отличалась исключи-
тельной, хотя и строгой красотой. К сожалению, черты ее лица сильно
пострадали от времени, так как в течение многих веков они подвергались
влиянию погоды. По обе стороны ее головы подымались рога полумесяца. Две
мужские фигуры были, в противоположность ей, изображены задрапированными
в мантии. Лица их были ужасны, в особенности у сидевшего справа. У него
было лицо дьявола. Лицо сидевшего слева было безмятежно-спокойно, но
спокойствие это вселяло ужас. Оно выражало бесчеловечную жестокость, ту
жестокость, которой, по словам сэра Генри, в древности фантазия человека
наделяла могущественные существа, может быть способные совершать и доб-
рые дела, но тем не менее созерцающие страдания человечества если не с
наслаждением, то и без всяких терзаний. Три фигуры, одиноко сидящие в
вышине и веками созерцающие расстилающуюся внизу долину, действительно
вселяли благоговейный ужас. Мы смотрели на Молчаливых, как их называли
кукуаны, и нами овладело огромное желание узнать, чьи руки высекли из
камня этих колоссов, проложили дорогу и вырыли огромную копь. Когда я в
изумлении смотрел на них, мне внезапно припомнилось (так как я хорошо
знал Ветхий завет), что Соломон отрекся от своей веры и стал поклоняться
иноземным богам. Имена трех из этих богов я также вспомнил: Ашторет -
богиня Сидонян, Чемош - бог Моабитов и Мильком - бог детей Аммона. Я
высказал своим спутникам предположение, что три фигуры, сидящие перед
нами в вышине, возможно, изображают именно эти три ложных божества.
- Может быть, в этом и есть доля истины, - задумчиво сказал сэр Ген-
ри. Он был очень образованный человек и, когда еще учился в колледже,
достиг больших успехов в изучении классиков. - Ведь древнееврейская Аш-
торет, - продолжал он, - называлась Астартой у финикийцев, которые воли
крупнейшую торговлю во времена Соломона. Астарту же, которую греки впос-
ледствии называли Афродитой, изображали с рогами, напоминающими полуме-
сяц, а на голове женской фигуры отчетливо видны рога полумесяца. Возмож-
но, что эти колоссы были созданы по воле какого-нибудь финикийского
должностного лица, управлявшего копями. Кто знает!
Мы все еще рассматривали эти необычайные памятники глубокой древнос-
ти, когда к нам подошел Инфадус. Сначала, подняв свое копье, он отдал
салют Молчаливым, а затем, обратившись к нам, спросил, намереваемся ли
мы немедленно войти в Чертог Смерти, или же пойдем туда позднее, после
полуденной трапезы. Он сказал, что если мы готовы отправиться сейчас же,
то Гагула выражает желание быть нашим проводником. Так как не было еще
одиннадцати часов, мы, обуреваемые безудержным любопытством, заявили,
что намерены идти немедленно. Я предложил на всякий случай, если нам
придется задержаться в пещере, захватить с собой немного пищи. Принесли
носилки с Гагулой, и почтенная леди наблюдала из них за нашими сборами.
Тем временем Фулата, по моей просьбе, положила в тростниковую корзину
немного билтонга и пару тыквенных бутылей, наполненных водой.
Прямо перед нами, на расстоянии шагов пятидесяти от спин колоссов,
поднималась отвесная стена из камня, не менее восьмидесяти футов высо-
той. Кверху она постепенно сужалась и образовывала подножие величествен-
ной вершины, увенчанной снегом, которая возвышалась над нами на три ты-
сячи футов. Как только Гагула сошла со своих носилок, она злобно усмех-
нулась в нашу сторону и, опираясь на палку, заковыляла по направлению к
отвесной каменной стене. Мы последовали за ной и вскоре подошли к узкому
порталу, окаймленному массивной аркой, похожему на вход в галерею шахты.
Здесь ожидала нас Гагула. На ее ужасном лице все еще играла злобная
усмешка.
- Что же, белые люди, спустившиеся со звезд, - пропищала она, - вели-
кие воины Инкубу, Бугван и мудрый Макумазан, готовы ли вы? Смотрите, я
здесь, чтобы выполнить волю короля, моего господина, - показать вам сок-
|
BIGLIB
