 |
что обладание подобным предметом колоссально повысит его престиж. После
нескольких тщетных попыток ему все же удалось вставить монокль себе в
глаз. Никогда я не видывал ничего более несуразного, чем этот старый во-
ин с моноклем в глазу. Это, признаться, совсем не гармонировало с плащом
из леопардовой шкуры и плюмажем из черных страусовых перьев.
Затем, удостоверившись в том, что наши проводники захватили с собой
достаточно воды и провизии, и выслушав громовой прощальный салют Буйво-
лов, мы крепко пожали руку старого воина и начали спускаться с горного
хребта. Это оказалось весьма нелегким делом, но, так или иначе, к вечеру
того же дня мы благополучно добрались до подножия горы.
- Знаете ли, - сказал сэр Генри, когда мы сидели в эту ночь у костра
и смотрели на нависшие над нами утесы, - мне кажется, что на свете есть
немало мест похуже, чем Страна Кукуанов, и что бывали времена, когда я
чувствовал себя гораздо более несчастным, чем за последний месяц или
два, хоть со мной никогда не происходили такие странные вещи. А вы как
думаете, друзья?
- Мне кажется, что я почти сожалею о том, что покинул эту страну, -
со вздохом отозвался Гуд.
Что же касается меня, я подумал, что все хорошо, что хорошо кончает-
ся, но за всю мою долгую жизнь, полную опасностей, мне никогда не прихо-
дилось столько раз быть на краю гибели, как за последнее время. При од-
ном воспоминании о сражении, в котором мне пришлось принимать участие, у
меня проходит по коже мороз, не говоря уж о наших переживаниях в сокро-
вищнице!
На следующее утро мы отправились в трудный путь через пустыню. Наши
пятеро проводников несли большой запас воды. Мы провели ночь под откры-
тым небом, а на рассвете двинулись дальше.
На третий день нашего путешествия, около полудня, мы увидели деревья
того оазиса, о котором говорили наши проводники, и за час до захода
солнца мы уже вновь шли по траве и слышали журчание воды.
ГЛАВА XX
НАЙДЕН
А теперь я перехожу к самому удивительному приключению во всей этой
необыкновенной истории, приключению, которое показывает, какие удиви-
тельные вещи случаются в жизни.
Опередив немного своих спутников, я спокойно шел вдоль берега ручья,
который, вытекая из оазиса, терялся в раскаленных песках пустыни, и
вдруг остановился, не веря своим глазам. И было от чего: ярдах в двадца-
ти передо мной, в очаровательном месте, под сенью большого фигового де-
рева стояла маленькая уютная хижина. Она была обращена фасадом к ручью и
построена по образцу кафрских из ивовых прутьев и травы, но имела обыч-
ную дверь, а не маленькую лазейку, похожую на летку в ульях.
"Что за чертовщина! - сказал я про себя. - Откуда взялась здесь хижи-
на?"
Не успел я это подумать, как дверь отворилась, и из нее, прихрамывая,
вышел белый человек с огромной черной бородой, одетый в звериные шкуры.
Я решил, что со мной, должно быть, случился солнечный удар. Это было со-
вершенно невероятно! Ни один охотник никогда сюда не забирался, и ни
один безусловно не мог здесь жить. Я смотрел на него широко открытыми от
изумления глазами. С не меньшим изумлением глядел на меня и человек в
звериных шкурах. В это время подошли сэр Генри и Гуд.
- Послушайте, друзья, - сказал я, обращаясь к ним, - я схожу с ума,
или это в самом деле белый человек?
Сэр Генри и Гуд взглянули на незнакомца, и в тот же момент белый че-
ловек с черной бородой громко закричал и, хромая, заковылял в нашу сто-
рону, но, не дойдя до нас нескольких шагов, упал без сознания.
Одним прыжком сэр Генри был возле него.
- Силы небесные! - вскричал он. - Это мой брат Джордж!
Услышав этот крик, другой человек, тоже одетый в шкуры, вышел из хи-
жины с ружьем в руках и подбежал к нам. Увидев меня, он тоже громко
вскрикнул.
- Макумазан! - заговорил он. - Ты меня не узнаешь? Я Джим, охотник. Я
потерял записку, которую ты мне дал для бааса, и вот мы здесь живем уже
почти два года.
И, упав к моим ногам, он начал кататься по земле, плача от радости.
- Ах ты, негодная разиня! - сказал я. - Тебя следовало бы хорошенько
выпороть!
Тем временем человек с черной бородой пришел в себя, поднялся на но-
ги, и они с сэром Генри начали молча трясти друг другу руки, так как,
очевидно, от полноты чувств были не в состоянии выговорить ни единого
слова. Подозреваю, что в прошлом они поссорились из-за какой-нибудь леди
(хотя я никогда сэра Генри об этом не спрашивал), но из-за чего бы это
ни случилось, сейчас их ссора была, по-видимому, совершенно забыта.
- Дорогой мой! - вырвалось наконец у сэра Генри. - Я думал, что тебя
уже нет в живых! Ведь я искал тебя по ту сторону Сулеймановых гор и
вдруг нахожу в оазисе среди пустыни, где ты себе свил гнездо, словно
старый aasvogel.
- Около двух лет назад и я пытался перейти горы Соломона, - послышал-
ся ответ, сказанный неуверенным голосом человека, отвыкшего говорить на
родном языке, - но когда я попал сюда, мне на ногу упал огромный камень
и раздробил мне кость. Поэтому я не мог ни продолжать свой путь, ни вер-
нуться в крааль Ситанди.
Тут подошел я.
- Здравствуйте, мистер Невилль. Вы меня помните?
- Боже мой! - воскликнул он. - Неужели это Квотермейн? Как! И Гуд то-
же здесь? Поддержите меня, друзья, - у меня снова закружилась голова...
Как все это неожиданно и странно... И когда человек уж перестал наде-
яться, какое это счастье!
Вечером, у походного костра, Джордж Куртис рассказал нам свою исто-
рию, которая, так же как и наша, была полна событиями и вкратце своди-
лась к следующему.
Около двух лет назад он вышел из крааля Ситанди, пытаясь достичь Су-
леймановых гор. Записку, посланную ему через Джима, он не получил и ни-
чего до этого дня о ней не слышал, так как этот олух Джим ее потерял.
Но, пользуясь указаниями туземцев, он направился не к горам Царицы Савс-
кой, а к тому крутому перевалу, через который мы сами только что пришли.
Это был безусловно более легкий путь, чем тот, который был отмечен на
карте старого да Сильвестра. В пустыне они с Джимом перенесли большие
лишения, но наконец добрались до этого оазиса, где в тот же день Джорджа
Куртиса постигло большое несчастье. Он сидел на берегу ручья, а Джим,
стоя на высоком скалистом берегу как раз над ним, извлекал из расщелин
мед диких пчел, у которых нет жала (такие пчелы водятся в пустыне). Ка-
рабкаясь по скалам, он расшатал большой камень, который обрушился и
раздробил правую ногу Джорджа Куртиса. С тех пор он стал сильно хромать
и, так как не мог много ходить, предпочел остаться и умирать в оазисе,
чем наверняка погибнуть в пустыне.
Что касается пищи, то в этом отношении они не терпели никакой нужды,
так как у них был большой запас патронов, а в оазис, особенно по ночам,
приходило на водопой много животных. Они стреляли в них или ставили кап-
каны, используя мясо для еды, а шкуры, после того как их одежда износи-
лась, - для одежды.
- Таким образом, - сказал в заключение Джордж Куртис, - мы жили здесь
почти два года, как Робинзон Крузо с Пятницей, уповая на счастливую слу-
чайность, что вдруг в оазис забредут какие-нибудь туземцы и помогут нам
отсюда выбраться. Но никто не появлялся. Наконец вчера вечером мы с Джи-
мом решили, что он меня покинет и отправится за помощью в крааль Ситан-
ди, хотя, признаться, у меня было очень мало надежды, что он вернется. А
теперь ты, именно ты, - сказал он, обращаясь к сэру Генри, - которого я
никак не рассчитывал увидеть, вдруг неожиданно появляешься и находишь
меня там, где сам этого не ожидал. Ведь я был уверен, что ты преспокойно
живешь в Англии и давным-давно меня забыл. Это самая удивительная исто-
рия, которую мне когда-либо приходилось слышать, и какое счастье, что
она окончилась столь благополучно!
Затем сэр Генри в свою очередь рассказал своему брату главные эпизоды
наших приключений, и, так разговаривая, мы просидели до глубокой ночи.
- Слава богу, - сказал Джордж Куртис, когда я показал ему несколько
алмазов, - что, помимо моей никчемной особы, вы нашли еще кое-что в наг-
раду за все ваши злоключения.
Сэр Генри засмеялся:
- Камни принадлежат Квотермейн и Гуду. У нас был договор, что они бу-
дут делить между собой всю добычу, которая может встретиться нам в пути.
Это замечание заставило меня призадуматься. Переговорив с Гудом, я
сказал сэру Генри, что мы оба просим его взять третью часть алмазов, а
если он откажется, то его часть должна быть передана Джорджу Куртису,
который, в сущности, пострадал из-за этих драгоценностей больше всех
нас. Наконец, с большим трудом, мы уговорили его согласиться на это
предложение, но Джордж Куртис узнал о нашем решении значительно позже.
На этом я думаю закончить свой рассказ. Наш обратный путь через пус-
тыню в крааль Ситанди был чрезвычайно труден, особенно потому, что нам
приходилось поддерживать Джорджа Куртиса, так как его правая нога была в
очень плохом состоянии и из нее время от времени выделялись осколки
раздробленной кости. Но так или иначе, мы преодолели пустыню, и расска-
зывать подробности этого путешествия значило бы повторить многое из то-
го, что нам пришлось пережить ранее.
Через шесть месяцев после нашего возвращения в Ситанди, где мы нашли
наши ружья и прочие вещи в сохранности, хотя старый негодяй, которому мы
их доверили, был чрезвычайно огорчен тем, что мы остались живы и пришли
за ними, все мы, живые и невредимые, собрались в моем маленьком домике в
Береа, возле Дурбана, где я теперь и пишу эти строки. Отсюда я прощаюсь
со всеми, кто сопровождал меня в самое необыкновенное путешествие, кото-
рое мне когда-либо приходилось совершать за свою долгую и богатую прик-
лючениями жизнь.
P. S. Не успел я написать последнее слово, как увидел кафра, идущего
с почты по моей апельсиновой аллее с письмом, зажатым в расщепленную
палку. Письмо это было от сэра Генри, и так как оно тлеет непосредствен-
ное отношение к моему рассказу, я привожу его полностью:
Брейли-Холл, Йоркшир. Дорогой Квотермейн!
С одной из последних почт я послал вам несколько строк, чтобы сооб-
щить, что мы трое - Джордж, Гуд и я - благополучно прибыли в Англию. Мы
сошли на берег в Саутгемптоне и немедленно отправились в Лондон. Вы бы
только видели, каким щеголем стал Гуд на следующий же день! Великолепно
выбрит, потрясающий фрак, облегающий его, как перчатка, новый замеча-
тельный монокль, и т.д., и т.д. Мы гуляли с ним в парке, где встретили
кое-кого из знакомых, и я тут же рассказал им историю о его "прекрасных
белых ногах".
Он взбешен, особенно после того, как один весьма язвительный журна-
лист напечатал все это в фешенебельной газете.
А теперь о деле. Чтобы узнать стоимость алмазов, мы с Гудом обрати-
лись в ювелирную фирму Стритер, и я просто боюсь сказать вам, во что они
их оценили. Сумма баснословная. Оценка их только приблизительная, так
как они сказали, что не помнят, чтобы когда-нибудь на рынке были в таком
количестве столь замечательные камни. Оказывается, что, за исключением
одного или двух из наиболее крупных, они самой чистой воды и во всех от-
ношениях не уступают лучшим бразильским бриллиантам. Я спросил, купит ли
их фирма, но они ответили, что это им не под силу, и рекомендовали про-
давать по частям, чтобы не наводнять ими рынок. Тем не менее они все же
предлагают сто восемьдесят тысяч фунтов стерлингов за весьма небольшую
их часть.
Вы должны приехать в Англию, Квотермейн, и сами позаботиться об этом,
тем более что вы настаиваете на великолепном подарке моему брату - целой
трети алмазов, не принадлежащих мне.
Что касается Гуда, он совсем обезумел: почти все его время занято
бритьем и делами, связанными с суетными украшениями своей особы. Но все
же я думаю, что он еще не забыл Фулату. Он мне сказал, что с тех пор как
приехал в Англию, он не видел ни одной женщины, которая была бы так оча-
ровательна и так сложена, как она.
Я хочу, чтобы вы приехали на родину, мой дорогой старый друг, и посе-
лились около меня. Вы достаточно потрудились на своем веку, и у вас уйма
денег, а у меня по соседству продается имение, которое вам чудесно по-
дойдет. Приезжайте же, и чем скорее, тем лучше! А книгу о наших приклю-
чениях вы можете закончить на пароходе! Мы отказались рассказывать нашу
историю, пока вы ее не напишете, так как боимся, что нам не поверят. Ес-
ли вы послушаетесь моего совета, вы приедете сюда на рождество, и я
очень прошу вас остановиться у меня. К этому времени приедут Гуд и
Джордж и, между прочим, ваш сын (это чтобы вас соблазнить!). Он уже при-
езжал ко мне на недельку поохотиться и произвел очень приятное впечатле-
ние. Ваш Гарри чрезвычайно хладнокровный молодой человек: во время охоты
|
BIGLIB
