 |
 |
Дом на дюнах
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 106570 Байт
Страница 5 из 9
|
 |
по дул ветер и хлестал дождь, эти звуки бури начисто заглушали все про-
чие.
Признаюсь, прошло с полминуты, прежде чем я пришел в себя. Если бы не
два обстоятельства, я бы подумал, что меня разбудило какое-то новое и
весьма осязательное воплощение моих кошмаров. Первое: входной клапан мо-
ей палатки, который я тщательно завязал, когда вошел в нее, теперь был
развязан; и второе - я все еще чувствовал с определенностью, исключавшей
всякую галлюцинацию, запах горячего металла и горящего масла. Вывод был
ясен: я был разбужен кем-то, кто направил мне в лицо вспышку потайного
фонаря. Только вспышку и на мгновение. Он увидел мое лицо и ушел. Я
спрашивал себя о причине такого странного поведения, и потом ответ при-
шел сам собою. Человек, кто бы он ни был, думал узнать меня и не узнал.
Был еще один нерешенный вопрос, и на него, признаюсь, я даже боялся от-
ветить; если бы он узнал меня, что бы он сделал?
Страх мой за себя тотчас же рассеялся: я понял, что меня посетили по
ошибке; но с тем большей уверенностью я убедился, какая страшная опас-
ность угрожает павильону. Требовалось немало решимости, чтобы выйти в
темную чащу, нависшую над моим убежищем, но я ощупью пробирался по доро-
ге к дюнам, сквозь потоки дождя, исхлестанный и оглушенный шквалами,
опасаясь на каждом шагу наткнуться на притаившегося врага. Было так неп-
роглядно темно, что, окружи меня сейчас целая толпа, я бы этого не заме-
тил. А буря ревела с такой силой, что слух был бесполезен, как и зрение.
Весь остаток ночи, которая казалась мне бесконечно длинной, я бродил
вокруг павильона, не встретив ни души, не услышав ни звука, кроме сог-
ласного хора ветра, моря и дождя. Сквозь щель ставен одного из верхних
окон пробивался луч света, который подбадривал меня до наступления зари.
ГЛАВА ПЯТАЯ
О ВСТРЕЧЕ НОРСМОРА СО МНОЙ И КЛАРОЙ
С первыми проблесками дня я ушел с открытого места в свою обычную за-
саду, чтобы там в дюнах дождаться прихода Клары. Утро было пасмурное,
ненастное и тоскливое; ветер стих перед рассветом, но потом усилился и
налетал порывами с побережья; море начало успокаиваться, но дождь все
еще хлестал немилосердно. По всему простору отмелей не видно было ни ду-
ши. Но я был уверен, что где-то по соседству притаились враги. Фонарь,
так неожиданно и внезапно ослепивший меня во сне, и шляпа, занесенная
ветром на берег с Грэденской топи, - этих двух предупреждений было впол-
не достаточно, чтобы судить, какая опасность угрожает Кларе и всем оби-
тателям павильона.
Было, должно быть, половина или без четверти восемь, когда дверь от-
ворилась и милая девушка пошла ко мне, пробиваясь сквозь дождь. Я встре-
тил ее на берегу.
- Едва удалось вырваться, - сказала она. - Не хотели пускать меня по
дождю.
- Клара, - спросил я. - Вы не боитесь?
- Нет, - сказала она так просто, что это меня успокоило.
Жена моя была самая храбрая, самая лучшая из женщин; по опыту я убе-
дился, что качества эти далеко не всегда совместимы, а у нее редкое
бесстрашие соединялось с чисто женской нежностью и обаянием.
Я рассказал ей все происшедшее со вчерашнего утра, и, хотя щеки ее
заметно побледнели, она сохранила полное спокойствие.
- Теперь вы видите, что мне ничто не угрожает, - сказал я под конец,
- мне они не хотят зла. В противном случае я был бы уже мертв.
Она положила мне руку на плечо.
- А я в это время крепко спала! - воскликнула она.
То, как она это сказала, привело меня в восторг. Я обнял ее и привлек
к себе. Прежде чем мы опомнились, ее руки были у меня на плечах и я по-
целовал ее. И все же и тогда ни слова не было сказано нами о любви. И
сейчас я ощущаю прикосновение ее щеки, мокрой и холодной от дождя, и
часто потом, когда она умывалась, я целовал ее, в память того утра на
морском берегу. Теперь, когда я лишился ее и в одиночестве кончаю свой
жизненный путь, я вспоминаю нежность и глубину того чувства, которое со-
единяло нас, и это умеряет горечь моей потери.
Так прошло, быть может, несколько секунд - время влюбленных летит
быстро, - а затем нас вспугнул раздавшийся вблизи громкий смех. Смех был
не веселый, а натянутый, скрывавший недоброе чувство. Мы обернулись, хо-
тя моя левая рука все еще обнимала талию Клары и она не пыталась высво-
бодиться, и в нескольких шагах от себя увидели Норсмора. Он стоял, опус-
тив голову, заложив руки за спину, и даже ноздри у него побелели от
ярости.
- А! Кессилис! - сказал он, когда я повернулся к нему.
- Он самый, - сказал я без всякого смущения.
- Так вот как, мисс Хеддлстон, - продолжал он медленно и злобно, -
вот как вы храните верность вашему отцу и слово, данное вами мне! Вот
как цените вы жизнь вашего отца! И вы настолько увлечены этим молодым
джентльменом, что готовы пренебречь своей репутацией, законами приличия
и самой элементарной осмотрительностью...
- Мисс Хеддлстон... - начал я, стараясь прервать его, но он, в свою
очередь грубо оборвал меня.
- А вы помолчите! - сказал он. - Я обращаюсь к этой девушке.
- Эта девушка, как вы ее называете, моя жена, - сказал я, и моя жена
крепче прижалась ко мне; я понял, что она одобряет мои слова.
- Ваша кто? - крикнул он. - Вы лжете!
- Норсмор, - сказал я, - мы все знаем ваш бешеный нрав, но меня не
проймут никакие ваши оскорбления. Поэтому советую вам говорить потише: я
уверен, что нас слушают.
Он оглянулся, и видно было, что мое замечание несколько утишило его
ярость.
- Что вы хотите сказать? - спросил он.
Я ответил одним словом:
- Итальянцы.
Он крепко выбранился и перевел взгляд с меня на Клару.
- Мистер Кессилис знает все, что я знаю, - сказала моя жена.
- А мне хотелось бы знать, - начал он, - какого черта мистер Кессилис
явился сюда и какого черта он здесь намеревается делать? Вы изволили за-
явить, что женаты, - этому я не верю. А если это так, Грэденская топь
вас скоро разведет: четыре с половиной минуты, Кессилис. У меня
собственное кладбище для друзей!
- Итальянец тонул несколько дольше, - сказал я.
Он посмотрел на меня, слегка озадаченный, и потом почти вежливо поп-
росил меня рассказать все, что я знаю.
- У вас все козыри в игре, мистер Кессилис, - добавил он.
Я, конечно, согласился удовлетворить его любопытство, и он выслушал
меня, не в силах удержать восклицаний, когда я рассказывал ему, как очу-
тился в Грэдене, как он чуть не заколол меня в вечер высадки, и о том,
что я узнал об итальянцах.
- Так! - сказал он, когда я кончил. - Теперь дело ясное, ошибки быть
не может. А что, осмелюсь спросить, вы намереваетесь делать?
- Я думаю остаться с вами и предложить свою помощь, - ответил я.
- Вы храбрый человек, - отозвался он с какой-то странной интонацией.
- Я не боюсь.
- Так, значит, - протянул он, - насколько я понимаю, вы поженились? И
вы решитесь сказать это мне прямо в глаза, мисс Хеддлстон?
- Мы еще не обвенчаны, - сказала Клара, - но сделаем это при первой
возможности.
- Браво! - закричал Норсмор. - А уговор? Черт возьми, вы ведь неглу-
пая девушка, с вами можно говорить начистоту! Как насчет уговора? Вы не
хуже меня знаете, от чего зависит жизнь вашего отца. Стоит мне только
умыть руки и удалиться, как его прирежут еще до наступления ночи.
- Все это так, мистер Норсмор, - нисколько не теряясь, ответила она.
- Но только вы этого никогда не сделаете. Уговор этот недостоин
джентльмена, а вы, несмотря ни на что, джентльмен, и вы никогда не поки-
нете человека, которому сами же протянули руку помощи.
- Вот как! - сказал он. - Так вы полагаете, что я предоставлю вам мою
яхту задаром? Вы полагаете, что я стану рисковать своей жизнью и свобо-
дой ради прекрасных глаз старого джентльмена, а потом, чего доброго, бу-
ду шафером на вашей свадьбе? Что ж, - добавил он с какой-то кривой ус-
мешкой, - положим, что вы способны поверить этому. Но спросите вот Кес-
силиса. Онто знает меня. Можно ли мне довериться? Так ли я безобиден и
совестлив? Так ли я добр?
- Я знаю, что вы много говорите и, случается, очень глупо, - ответила
Клара. - Но я знаю, что вы джентльмен, и ни капельки не боюсь.
Он посмотрел на нее с каким-то странным одобрением и восхищением, по-
том обернулся ко мне.
- Ну, а вы думаете, что я уступлю ее без борьбы. Фрэнк? - сказал он.
- Говорю вам вперед: берегитесь! Когда мы с вами схватимся во второй
раз...
- То это будет уже в третий, - прервал я его с усмешкой.
- Да, верно, в третий, - сказал он. - Я совсем забыл. Ну что же, тре-
тий раз - решительный!
- Вы хотите сказать, что в третий раз вы кликнете на помощь команду
вашей яхты?
- Вы слышите его? - спросил он, обернувшись к моей жене.
- Я слышу, что двое мужчин разговаривают, как трусы, - сказала она. -
Я бы презирала себя, если бы думала или говорила так, как вы. И ни один
из вас сам не верит ни слову из того, что говорит, и тем это противнее и
глупее!
- Вот это женщина! - воскликнул Норсмор. - Но пока еще она не миссис
Кессилис. Молчу, молчу. Сейчас не мое время говорить.
Тут моя жена изумила меня.
- Мне пора уходить, - вдруг сказала она. - Мы слишком надолго остави-
ли отца одного. И помните: вы должны быть друзьями, если каждый из вас
считает себя моим другом.
Позднее она объяснила мне, почему поступила именно так. При ней, го-
ворила она, мы продолжали бы ссориться, и я полагаю, что она была права,
потому что, когда она ушла, мы сразу перешли на дружеский тон.
Норсмор смотрел ей вслед, пока она уходила по песчаным дюнам.
- Нет другой такой женщины в целом свете! - воскликнул он, сопровож-
дая эти слова проклятием. - Надо же было придумать!
Я, со своей стороны, воспользовался случаем, чтобы выяснить обстанов-
ку.
- Скажите, Норсмор, - сказал я, - похоже, что все мы сильно влопа-
лись?
- Не без того, милейший, - выразительно ответил он, глядя мне прямо в
глаза. - Сам Вельзевул со всеми его чертями! Можете мне поверить, что я
трясусь за свою жизнь.
- Скажите мне только, - сказал я, - чего им надо, этим итальянцам?
Чего им надо от мистера Хэддлстона?
- Так вы не знаете? - вскричал он. - Старый мошенник хранил деньги
карбонариев - двести восемьдесят тысяч - и, разумеется, просадил их, иг-
рая на бирже. На эти деньги собирались поднять восстание где-то в Три-
денте или Парме. Ну-с, восстание не состоялось, а обманутые устремились
за мистером Хеддлстоном. Нам чертовски посчастливится, если мы убережем
нашу шкуру!
- Карбонарии! - воскликнул я. - Это - дело серьезное!
- Еще бы! - сказал Норсмор. - А теперь вот что: как я сказал вам, мы
в отчаянном положении, и помощи вашей я буду рад. Если мне и не удастся
спасти Хеддлстона, то девушку надо непременно спасти. Идемте к нам в па-
вильон, и вот вам моя рука: я буду вам другом, пока старик не будет спа-
сен или мертв. Но, - добавил он, - после этого вы снова мой соперник, и
предупреждаю - тогда берегитесь!
- Идет, - сказал я, и мы пожали друг другу руки.
- Ну, а теперь скорее в нашу крепость, - сказал Норсмор и повел меня
туда сквозь дождь.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
О ТОМ, КАК Я БЫЛ ПРЕДСТАВЛЕН СТАРИКУ
Мы были впущены в павильон Кларой, и при этом меня поразила тща-
тельность и надежность обороны. Очень крепкая, но легко отодвигаемая
баррикада ограждала дверь от всякого вторжения, а ставни столовой, как я
разглядел при слабом свете лампы, были укреплены еще старательней: доски
были подперты брусьями и поперечинами, которые укреплялись, в свою оче-
редь, целой системой скреп и подпорок. Это было прочное и хорошо рассчи-
танное устройство, и я не мог скрыть своего восхищения.
- Это я орудовал, - сказал Норсмор. - Помните, в саду были толстые
доски? Ну так вот они. Узнаете?
|
