 |
 |
Веселые молодцы
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 104379 Байт
Страница 1 из 8
|
 |
Стивенсон Роберт Луис
ВЕСЕЛЫЕ МОЛОДЦЫ
ГЛАВА I
ЭИЛИН АРОС
Было прекрасное утро на исходе июля, когда я последний раз отправился
пешком в Арос. Накануне вечером я сошел с корабля в Гризеполе. Багаж я
оставил в маленькой гостинице, намереваясь как-нибудь приехать за ним на
лодке, и после скромного завтрака весело зашагал через полуостров.
Я не был уроженцем этих мест. Все мои предки жили в равнинной Шотлан-
дии. Но мой дядя Гордон Дарнеуэй после тяжкой; омраченной нуждой юности
и нескольких лет, проведенных в море, нашел себе на островах молодую же-
ну. Ее звали Мери Маклин, она была круглой сиротой, и, когда она умерла,
дав жизнь дочери, дядя оказался единственным владельцем Ароса - опоясан-
ной морем фермы. Она приносила ему лишь скудное пропитание, но мой дядя
всю жизнь был неудачником и, оставшись с малюткой дочерью на руках, по-
боялся вновь отправиться на поиски счастья, а так и продолжал жить на
Аросе, бессильно проклиная судьбу. Год проходил за годом, не принося ему
в его уединении ни довольства, ни душевного покоя. Тем временем поумира-
ли почти все наши родичи на равнинах - нашу семью вообще преследовали
неудачи, и, пожалуй, счастье улыбнулось лишь моему отцу, ибо он не
только умер последним, но и оставил сыну родовое имя вместе с небольшим
состоянием, которое могло поддержать достоинство этого имени. Я учился в
Эдинбургском университете, и мне жилось неплохо, но я был очень одинок,
пока дядя Гордон не прослышал обо мне у себя на гризеполском Россе и,
твердо придерживаясь правила, что кровь не вода, тут же не написал мне,
прося считать Арос моим родным домом. Вот почему я начал проводить кани-
кулы в этой глуши, вдали от людей и удобств городской жизни, в обществе
трески и болотных курочек; и вот почему теперь, по окончании занятий, я
в это июльское утро так весело возвращался туда.
Росс, как мы его называли, - это полуостров, не очень широкий и не
очень высокий, но столь же дикий ныне, как и в первый день творения. С
двух сторон его окружает глубокое море, усеянное скалистыми островками и
рифами, весьма опасными для кораблей; на востоке же над ним господствуют
высокие утесы и крутой пик Бен-Кайо. Говорят, что Бен-Кайо по-гэльски
значит "гора туманов", и если это так, то название выбрано очень удачно.
Ибо пик, имеющий в высоту более трех тысяч футов, притягивает с моря все
облака, и подчас мне даже казалось, что он их сам порождает, ибо и в яс-
ные дни, когда чистое небо простиралось до самого горизонта, Бен-Кайо
все равно бывал окутан тучами. Однако это обилие влаги, на мой взгляд,
делало гору только красивее: когда солнце озаряло ее склоны, ручьи и
мокрые скалы блестели, как драгоценные камни, и сверкание их было видно
даже на Аросе, в пятнадцати милях оттуда.
Я шел по овечьей тропке. Она была такой извилистой, что путь мой поч-
ти удваивался. Порой она вела по огромным валунам, и мне приходилось
прыгать с одного камня на другой, а порой ныряла в сырые ложбины, где
мох почти достигал моих колен. Нигде на всем протяжении десяти миль меж-
ду Гризеполом и Аросом не было видно ни обработанных полей, ни челове-
ческого жилья. На самом деле дома здесь были - целых три, но они отстоя-
ли так далеко от тропы, что человек, чужой в этих местах, никогда бы их
не обнаружил. Почти весь Росс покрыт большими гранитными скалами, иные
из которых по величине превосходят двухкомнатную хижину, а в узких рас-
селинах между ними, среди высоких папоротников и вереска, плодятся гадю-
ки. Откуда бы ни дул ветер, он всегда нес с собой запах моря, столь же
соленый, как на кораблях, чайки были столь же законными обитательницами
Росса, как болотные курочки, и стоило взобраться на валун, как взгляд
поражала яркая синева моря. Весной в ветреные дни мне даже в самом цент-
ре полуострова доводилось слышать грозный рев аросского Гребня и громо-
вые, наводящие ужас голоса валов, которые мы прозвали Веселыми Молодца-
ми.
Сам Арос (местные жители называют его АросДжей, и, по их утверждению,
это означает "Дом Божий"), строго говоря, не относится к Россу, хотя он
и не остров в собственном смысле слова. Это клочок суши на юго-западе
полуострова, примыкающий к нему почти вплотную и отделенный от него лишь
узеньким морским рукавом, не достигающим в самом узком месте и сорока
футов ширины. При полном приливе вода в проливчике бывает прозрачной и
неподвижной, точно в заводи большой реки, только водоросли и рыбы тут
другие, да вода кажется зеленой, а не коричневой. Раза два в месяц при
полном отливе с Ароса на полуостров можно перейти посуху. На Аросе было
несколько лужков с хорошей травой, где паслись овцы моего дяди. Возмож-
но, трава на островке была лучше потому, что он поднимается над морем
немного выше, чем полуостров; впрочем, я слишком плохо разбираюсь в по-
добных вопросах, чтобы сказать, так ли это. Двухэтажный дом дяди в этих
краях считался очень хорошим. Фасадом он был обращен на запад, к бухточ-
ке с небольшой пристанью и с порога мы могли наблюдать, как клубится ту-
ман на Бен-Кайо.
По всему побережью Росса, и особенно вблизи Ароса, те огромные гра-
нитные скалы, о которых я, уже упоминал, группами спускаются в море,
точно скот в летний день. Они торчат там совсем так же, как их соседки
на суше, только вместо безмолвной земли между ними всхлипывает соленая
вода, вместо вереска на них розовеет морская гвоздика, и у их подножия
извиваются не ядовитые сухопутные гадюки, а морские угри. В дни, когда
море спокойно, можно долгие часы плавать в лодке по этому лабиринту, где
вам сопутствует гулкое эхо, но в бурю... господь спаси и помилуй челове-
ка, который заслышит кипение этого котла.
У юго-западной оконечности Ароса этих скал особенно много, и тут они
особенно велики. И чем дальше, тем, должно быть, чудовищнее становится
их величина, ибо они простираются в море миль на - десять и стоят так же
часто, как дома на деревенской улице, некоторые - вздымаясь над волнами
на тридцать футов, другие - прячась под водой, но те и другие равно ги-
бельные для кораблей. Как-то в погожий день, когда дул
западный ветер, я с вершины Ароса насчитал целых со-
рок шесть подводных рифов, на которых белой пеной
дробились тяжелые валы. Однако самая грозная опас-
ность подстерегает корабль у берега, так как прилив
здесь, стремительно мчась, точно по мельничному водо-
стоку, образует у оконечности суши длинную полосу
сшибающихся волн - Гребень, как мы ее называем. Я
часто приходил туда во время полного штиля при отли-
ве, и было очень странно наблюдать, как волны закру-
чиваются в водоворотах, вздуваются и клокочут, точно
в водопаде, а порой раздается бормотание и ропот,
словно Гребень разговаривает сам с собой. Но когда
начинается прилив да еще в бурную погоду, в мире не
нашлось бы человека, который сумел бы благополучно
провести лодку ближе, чем в полумиле от этого места,
и ни один корабль не мог бы уцелеть тут. Рев волн
разносится вокруг не меньше, чем на шесть миль. Бли-
же к открытому морю вода особенно буйствует, и имен-
но там пляшут пляску смерти огромные валы, которые
в этих краях были прозваны Веселыми Молодцами. Я
слышал, что они достигают в высоту пятидесяти футов,
но, конечно, в виду имелась только зеленая вода, так
как пена и брызги взлетают вверх и на сто футов. По-
лучили ли они это имя за свои движения, быстрые и
прихотливые, или за шум, который они поднимают, со-
трясая весь Арос, когда прилив достигает высшей точ-
ки, я сказать не могу.
При юго-западном ветре эта часть нашего архипелага превращается в
настоящую ловушку. Если бы даже кораблю удалось благополучно миновать
рифы и выдержать натиск Веселых Молодцов, его все равно выбросило бы на
берег на южной оконечности Ароса в Песчаной бухте, где столько несчастий
обрушилось на нашу семью, о чем я теперь и намерен рассказать. Воспоми-
нание обо всех этих опасностях, таящихся в местах, так давно мне знако-
мых, заставляет меня особенно радоваться работам, которые теперь ведутся
там, чтобы построить маяки на мысах и отметить буями фарватеры у берегов
наших закованных в скалы, негостеприимных островов.
Местные жители рассказывают немало историй про Арос, и я вдосталь
наслушался их от Рори, старого слуги моего дяди, который издавна служил
Маклинам и навсегда остался в доме своих прежних хозяев. Существовала,
например, легенда о неприкаянном морском духе, который обитал в кипящих
волнах Гребня, занимаясь там злыми делами. Как-то в Песчаной бухте ру-
салка подстерегла одного волынщика и всю долгую ясную летнюю ночь напро-
лет пела ему, так что наутро он лишился рассудка и с той поры до дня
своей смерти повторял только одну фразу. Как она звучала по-гэльски, я
не знаю, но переводили ее так: "Ах, чудесное пение, доносящееся из мо-
ря!" Были известны случаи, когда тюлени, облюбовавшие эти берега, заго-
варивали с людьми на человечьем языке и предсказывали великие несчастья.
Именно здесь ступил на землю некий святой, когда отправился из Ирландии
обращать в христианство жителей Гебридских островов. И право, на мой
взгляд он заслуживает названия святого, ибо пройти на утлом суденышке
тех далеких времен по такому бурному морю и благополучно высадиться на
столь коварном берегу, безусловно, значило сотворить чудо. Ему, а может
быть, кому-нибудь из монахов, его учеников, построившему здесь келью,
Арос и обязан своим святым и прекрасным названием - Дом Божий.
Однако среди всех этих сказок была одна, которая казалась мне правдо-
подобнее других. Рассказывали, что буря, разметавшая корабли Непобедимой
Армады у северо-западных берегов Шотландии, выбросила один большой гале-
он на камни Ароса, и он на глазах кучки зрителей на вершине холма через
мгновение затонул со всей командой, не спустив флага. Эта легенда могла
таить в себе долю истины, потому что другой корабль Армады затонул у се-
верного берега, в двадцати милях от Гризепола. Мне казалось, что эта ис-
тория рассказывается намного серьезнее и с гораздо большими подробностя-
ми, чем остальные предания, а одна деталь и вовсе убедила меня в ее
правдивости: легенда сохранила название корабля, и, на мой взгляд, оно,
несомненно, было испанским. Он назывался "Эспирито Санто" - огромный ко-
рабль со многими пушечными палубами, нагруженными сокровищами, цветом
испанской знати и свирепыми "солдадос", который теперь, покончив с вой-
нами и плаваниями, навеки упокоился на дне Песчаной бухты у западной
оконечности Ароса. Никогда больше не загремят пушки этого могучего ко-
рабля "Дух Святой", и попутный ветер не понесет его в дальние страны,
навстречу удаче. Ему остается только тихо гнить среди чащи водорослей и
слушать вопли Веселых Молодцов, когда подымается прилив. С самого начала
эта мысль казалась мне удивительной, и она становилась все удивительнее
по мере того, как я ближе знакомился с Испанией, откуда этот корабль
отплыл в обществе стольких горделивых товарищей, и с королем Филиппом,
богатым королем, отправившим его в это плавание.
А теперь я должен сказать вам, что в этот день, когда я шел из Гризе-
пола к Аросу, мои мысли были заняты как раз "Эспирито Санто". Тогдашний
ректор Эдинбургского университета, прославленный писатель доктор Роберт-
сон, был обо мне хорошего мнения, и по его поручению я занялся разбором
старинных документов, чтобы отделить истинно ценные от неинтересных и
ненужных. И вот, к моему большому удивлению, я нашел среди них заметку
об этом самом корабле "Эспирито Санто" - в ней указывалось имя капитана,
сообщалось, что корабль этот вез значительную часть испанской казны и
погиб у Росса под Гризеполом, но где именно, осталось неизвестным, так
как полудикие племена, обитавшие там в те времена, не пожелали ничего
сообщить королевским чиновникам. Сопоставив между собой все эти сведения
- местное предание и результаты расследования, произведенного по приказу
короля Якова, - я проникся твердым убеждением, что местом, которое он
тщетно разыскивал, могла быть только маленькая Песчаная бухта на остров-
ке моего дяди; и будучи человеком практической складки, интересующимся
механикой, я с тех пор все время прикидывал, каким способом можно было
бы поднять этот галеон со всеми его золотыми слитками и дублонами, чтобы
вернуть нашему роду Дарнеуэй его давно забытое достоинство и богатства.
Однако мне вскоре пришлось с раскаянием отказаться от своих планов.
Мои мысли внезапно обратились к совсем иным предметам, и с тех пор, как
я стал свидетелем странной божьей кары, мысль о сокровищах мертвецов
стала мне противна. Но даже и в то время двигали мною не жадность и не
корыстолюбие, ибо если я и мечтал о богатстве, то не ради себя, а ради
той, которая была бесконечно дорога моему сердцу - ради Мери-Урсулы, до-
чери моего дяди. Она получила хорошее воспитание и училась в пансионе,
хотя бедняжке жилось бы легче, если бы она прозябала в невежестве. Арос
был неподходящим для нее местом; она видела там только старика Рори и
своего отца, одного из самых несчастных людей в Шотландии, который вырос
в обнищавшем поместье, среди суровых приверженцев Камерона, долгое время
плавал между Клайдом и островами, а теперь без всякой охоты занимался
|
