 |
 |
Веселые молодцы
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 104379 Байт
Страница 3 из 8
|
 |
лютее, чем я. Да гляди вы глазами, которыми вас одарил господь, так по-
няли бы всю злобу моря, коварного, холодного, безжалостного, - и всего,
что водится в нем с господнего соизволения: крабы всякие, которые едят
мертвецов, чудовища-киты и рыбы - весь их рыбий клан - с холодной
кровью, слепые, жуткие твари. Знали бы вы, - вскричал он, - как оно
ужасно, море!
Эта неожиданная вспышка потрясла нас всех, а дядя после последнего
хриплого выкрика погрузился было в свои мрачные мысли. Однако Рори, лю-
битель и знаток всяческих суеверий, вывел его из задумчивости, задав ему
вопрос:
- Да неужто вы видели морского, дьявола?
- Видел, только неясно, - ответил дядя. - А коли бы простой человек
увидел его ясно, так, наверное, он и часа не прожил бы. Приходилось мне
плавать с одним пареньком - звали его Сэнди Габарт, - так вот он дьявола
увидел. Ну, и пришел ему тут же конец. Мы семнадцать дней как вышли из
Клайда - и пришлось нам тяжеленько, а шли мы на север с зерном и всякими
товарами для Маклеода. Ну, добрались мы почти до самых Катчалнов - как
раз прошли Соэу и начали длинный галс, думая, что так и дотянем до Коп-
нахау. Я эту ночь никогда не забуду: луна была в тумане, дул хороший ве-
тер, да не очень ровный. А еще - жутко же это было слушать - другой ве-
тер завывал наверху, среди страшных каменных вершин Катчалнов. Ну, так
Сэнди стоял у стакселя, и нам его не было видно с грот-мачты, где мы
крепили парус. Вдруг он как закричит. Я потянул сезень, точно с ума
свихнулся, потому что мне почудилось, будто мы повернули на Соэу. Да
только я ошибся - был это смертный крик бедняги Сэнди Габарта, ну, мо-
жет, предсмертный, потому что умер он через полчаса. И успел еще ска-
зать, что у самого бушприта вынырнул морской дьявол, или, может, морской
дух, или еще какая-то морская нечисть, и этот дьявол посмотрел на него
холодным жутким взглядом. И когда Сэнди помер, мы поняли, какой это знак
и почему ветер выл на Катчалнах. Тут он и обрушился на нас - и не ветер
это был, а гнев божий. И всю эту ночь мы работали, как сумасшедшие, а
когда опомнились, смотрим: мы уже в Лох-Ускева, и на Бенбекуле поют пе-
тухи.
- Это, небось, была русалка, - сказал Рори.
- Русалка?! - вскричал мой дядя с невыразимым презрением. - Бабьи
россказни! Никаких русалок нет!
- Ну, а на что он был похож? - спросил я.
- На что он был похож? Упаси бог, чтобы нам довелось это узнать! Была
у него какая-то голова, а больше Сэнди ничего не мог сказать.
Тогда Рори, уязвленный до глубины души, поведал несколько историй про
русалок, морских духов и морских коней, которые выходили на берег на
островах или нападали на рыбачьи суда - в открытом море. Мой дядя, нес-
мотря на свой скептицизм, слушал старика с боязливым любопытством.
- Ладно, ладно, - сказал он, - может, оно и так, может, я и ошибся,
да только в Писании про русалок ни слова не сказано.
- И про, аросский Гребень там тоже, небось, ни словечка не сказано, -
возразил Рори, и его довод, повидимому, показался дяде убедительным.
После обеда дядя повел меня на холм позади дома. День был безветрен-
ный и очень жаркий, зеркальную поверхность моря не морщила даже легкая
рябь, и тишину нарушали только привычное блеяние овец да крики чаек. Не
знаю, подействовала ли разлитая в природе благость на моего родича, но,
во всяком случае, он держался более разумно и спокойно, чем раньше. С
интересом, почти даже с увлечением обсуждая мое будущее, он только время
от времени возвращался к погибшему судну и к сокровищам, которые оно
принесло Аросу. Я же слушал его в каком-то тихом оцепенении, жадно впи-
вая глазами столь хорошо знакомый мне пейзаж, и с наслаждением вдыхал
морской воздух и дымок от горящего торфа - это Мери развела огонь в оча-
ге.
Миновал час, и мой дядя, который все это время исподтишка поглядывал
на маленькую бухту, встал и позвал меня за собой. Тут следует упомянуть,
что мощная приливная волна у юго-западной оконечности Ароса вызывает
волнение у всех его берегов. В Песчаной бухте на юге в определенные часы
прилива и отлива возникает сильное течение, но в северной бухточке (бух-
те Арос, как ее называют), у которой стоит дом и на которую теперь гля-
дел мой дядя, волнение возникает только перед самым концом отлива, да и
тогда его бывает трудно заметить, настолько оно незначительно. Когда ду-
ет ветер, его вообще не видно, но в тихие дни, выпадающие не так уж ред-
ко, на зеркальной поверхности бухты появляются странные, непонятные зна-
ки - назовем их морскими рунами. Подобное явление можно наблюдать в сот-
нях мест по всему побережью, и, наверно, есть немало юношей, которые за-
бавы ради пытались найти в этих рунах какой-нибудь намек на себя или на
людей близких им и дорогих. На эти-то знаки и указал мне теперь дядя,
причем с какой-то неохотой.
- Видишь вон ту рябь на воде? - спросил он. - Там, возле серой скалы?
Видишь? Ведь верно, что она похожа на букву?
- Конечно, - ответил я, - я сам это часто замечал.
Похоже на букву "X".
Дядя испустил тяжкий вздох, словно мой ответ горько его разочаровал,
и еле слышно произнес:
- Да, да... "Христос-Анна".
- А я, сэр, всегда полагал, что этот знак послан мне и означает
"храм".
- Значит, ты его и раньше видел? - продолжал он, не слушая меня. -
Дивное дело, страшное дело. Может, он поджидал здесь, как говорится, из-
начала века. Странное, страшное дело. - Тут он добавил другим тоном: - А
еще такой знак ты видишь?
- Вижу, - ответил я, - и очень ясно. У того берега, где дорога спус-
кается к воде, - большое "У".
- "У", - повторил он вполголоса и, помолчав, спросил: - А как ты это
толкуешь?
- Я всегда думал, что это указывает на Мери, сэр: ведь ее второе имя
- Урсула, - ответил я, краснея, так как не сомневался, что вот сейчас
должен буду объявить ему о своих намерениях. Однако мы думали о разном и
оба не следили за ходом мыслей собеседника. Дядя вновь не обратил ни ма-
лейшего внимания на мои слова и угрюмо понурился. Я решил бы, что он
просто ничего не слышал, если бы следующая его фраза не прозвучала, как
отголосок моей.
- Мери лучше ничего об этих письменах не говорить, - сказал он и за-
шагал вперед.
По берегу бухты Арос тянется полоска травы, удобная для ходьбы, и я
молча следовал по ней за моим безмолвным родичем. Признаюсь, я был нем-
ного расстроен тем, что лишился столь удобного случая сказать дяде про
мою любовь. Однако меня гораздо больше занимала происшедшая в нем пере-
мена. Он никогда не был добродушным, общительным человеком в буквальном
- смысле этого слова, но то, каким он бывал прежде даже в самые черные
минуты, все же не подготовило меня к столь странному преображению. Одно,
во всяком случае, было несомненно: его, как говорится, что-то грызло. И
я принялся мысленно перебирать слова, начинающиеся с буквы "У", - "уны-
ние", "успех", "удача" и все в том же духе, как вдруг словно споткнулся
о слово "убийство". Я все еще размышлял над зловещим звучанием и роковым
смыслом этого слова, когда мы достигли места, откуда открывался вид на
весь остров - позади виднелась бухта Арос и дом, впереди расстилался
океан, усеянный на севере островками, а на юге - синий и ничем не огра-
ниченный. Тут мой проводник остановился и некоторое время молча смотрел
на бесконечный водный простор. Затем он повернулся ко мне и сильно сжал
мой локоть.
- По-твоему, там ничего нет? - спросил он, указывая трубкой на океан,
и тут же вскричал с каким-то диким торжеством: - Послушай, что я тебе
скажу! Там все дно кишит мертвецами, как крысами.
Тут он повернулся, и мы направились к дому, не сказав больше друг
другу ни слова.
Я мечтал остаться с Мери наедине, но только после ужина мне наконец
удалось улучить минуту, чтобы поговорить с ней. Я знал, что нас скоро
могут прервать, а поэтому не стал тратить времени и сразу высказал все,
что было у меня на душе.
- Мери, - сказал я, - я приехал в Арос, чтобы проверить одну свою до-
гадку. Если я не ошибся, то мы все сможем уехать отсюда, не заботясь бо-
лее о хлебе насущном, - я сказал бы и больше, только не хочу давать обе-
щания, которые могут оказаться опрометчивыми. Но я лелею надежду, кото-
рая для меня важнее всех богатств в мире, - тут я помолчал. - Ты ведь
знаешь, о чем я говорю, Мери.
Она молча отвела глаза от моего лица, но и это меня не остановило.
- Я всегда думал только о тебе, - продолжал я, - время идет, а я ду-
маю о тебе все больше, и ты мне все дороже. Без тебя мне в жизни нет ни
счастья, ни радости. Ты зеница моего ока.
Она по-прежнему не смотрела на меня и ничего мне не ответила, но мне
показалось, что ее рука дрожит.
- Мери! - вскричал я со страхом. - Может быть, я тебе не нравлюсь?
- Ах, Чарли, - сказала она, - разве сейчас время говорить об этом? Не
говори со мной пока, ни о чем меня не спрашивай. Труднее всего будет
ждать не тебе!
В ее голосе слышались слезы, и я думал только о том, как бы ее уте-
шить.
- Мери-Урсула, - сказал я, - не говори больше ничего. Я приехал не
для того, чтобы огорчать тебя. Как ты хочешь, так и будет, - и тогда,
когда назначишь ты. К тому же ты сказала мне все, что я хотел узнать.
Еще только один вопрос: что тебя тревожит?
Она призналась, что тревожится из-за отца, но ничего не захотела
объяснить и, покачав головой, сказала только, что он нездоров, стал сов-
сем на себя не похож и что у нее сердце разрывается от жалости. О погиб-
шем корабле она ничего не знала.
- Я туда и не ходила, - сказала она. - Зачем мне было на него смот-
реть, Чарли? Все эти бедняги давно покинули наш мир и почему только они
не взяли с собой свое добро! Бедные, бедные!
После этого мне не просто было рассказать ей про
"Эспирито Санто". Тем не менее я сообщил ей о моем открытии, и при
первых же словах она вскрикнула от удивления.
- В мае в Гризепол приезжал человек, - сказала она. - Маленький та-
кой, желтолицый, с черными волосами - так люди рассказывали. Бородатый,
с золотыми кольцами на пальцах. И он всех - встречных и поперечных
расспрашивал про этот самый корабль.
Доктор Робертсон поручил мне разобрать старинные документы в конце
апреля. И тут я вдруг вспомнил, что их разбирали по просьбе испанского
историка (во всяком случае, так он себя называл), который явился к рек-
тору с самыми лестными рекомендациями и объяснил, что собирает сведения
о дальнейшей судьбе кораблей Непобедимой Армады.
Сопоставив эти факты, я решил, что приезжий "с золотыми кольцами на
пальцах" был, вероятно, тем же мадридским историком, который посетил
доктора Робертсона. В таком случае он скорее разыскивал сокровище для
себя, а вовсе не собирал сведения для какогонибудь ученого общества. Я
подумал, что мне не следует терять времени, а нужно браться за дело, и
если на дне Песчаной бухты и правда покоится корабль, как, быть может,
предполагал не только я, но и он, то его богатства должны достаться не
этому авантюристу в кольцах, а Мери и мне, и всему доброму старому чест-
ному роду Дарнеуэев.
ГЛАВА III
МОРЕ И СУША В ПЕСЧАНОЙ БУХТЕ
На следующее утро я встал спозаранку и, перекусив на скорую руку,
приступил к поискам. Какой-то голос в моей душе шептал мне, что я непре-
менно отыщу испанский галеон, и хотя я старался не поддаваться столь ра-
дужным надеждам, тем не менее на сердце у меня было легко и радостно.
Арос - скалистый островок, весь в каменных россыпях, где косматятся па-
поротник и вереск. Мой путь вел почти прямо с севера на юг через самый
высокий холм, и хотя пройти мне было нужно всего две мили, времени и сил
на это потребовалось больше, чем на четыре мили по ровной дороге. На
вершине я остановился. Холм этот не очень высок - не более трехсот фу-
тов, но все же он гораздо выше прилегающих к морю низин Росса, и с него
открывается великолепный вид на море и окрестные острова. Солнце взошло
уже довольно давно и сильно припекало мне затылок; воздух застыл в тяже-
лой грозовой неподвижности, но был удивительно прозрачен; далеко на се-
верозападе, где островки были особенно густы, висела небольшая гряда
лохматых облаков, а голову Бен-Кайо окутывали уже не ленты, а плотный
капюшон тумана. Погода таила в себе угрозу. Море, правда, было гладким,
как стекло, - Гребень был лишь морщинкой, а Веселые Молодцы - легкими
шапками пены; однако мое зрение и слух, давно свыкшиеся с этими местами,
различали в море скрытую тревогу; и на вершине холма я услышал, как оно
вдруг словно глубоко вздохнуло, и даже Гребень, несмотря на свое спо-
|
