 |
 |
Алмаз раджи
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 150874 Байт
Страница 5 из 12
|
 |
вышает доход архиепископа за многие годы, что им можно оплатить построй-
ку соборов, более пышных, чем соборы Эли или Кельна; что, овладев им,
можно навеки освободиться от проклятия, тяготеющего над человечеством, и
следовать своим склонностям, ни о чем не заботясь, никуда не торопясь,
ни с кем не считаясь. Он нечаянно повернул камень: опять брызнули осле-
пительные лучи и словно пронзили его сердце.
Решительные действия часто совершаются мгновенно и без всякого воз-
действия со стороны рассудка. Так случилось и с мистером Роллзом. Он то-
ропливо оглянулся вокруг, но, как прежде мистер Рэберн, увидел лишь за-
литый солнцем цветник, верхушки высоких деревьев да опущенные шторы в
окнах дома. В мгновение ока он захлопнул футляр, сунул его в карман и с
поспешностью преступника бросился к себе.
Преподобный Саймон Роллз украл Алмаз Раджи.
В тот же день явилась полиция вместе с Гарри Хартли. Садовник, вне
себя от страха, без запирательств выложил свою добычу. Драгоценности бы-
ли проверены и переписаны в присутствии секретаря. Сам мистер Роллз вы-
казывал всяческую услужливость, охотно сообщил все ему известное и выра-
зил сожаление, что больше ничем не может помочь полицейским в порученном
им деле.
- Все же, - добавил он, - ваши хлопоты, вероятно, подходят к концу.
- Вовсе нет, - ответил сыщик из Скотланд-Ярда. Он рассказал о вторич-
ном ограблении, жертвой которого так быстро стал Гарри, и описал молодо-
му священнику самые дорогие из еще не найденных драгоценностей, особо
остановившись на Алмазе Раджи.
- Он стоит, должно быть, целое состояние, - предположил мистер Роллз.
- Даже десять состояний, а то и двадцать! - воскликнул полицейский.
- Чем больше он стоит, - хитро заметил Саймон, - тем труднее его, на-
верное, сбыть. У такой вещи приметная внешность, ее не замаскируешь.
Его, пожалуй, продать не легче, чем собор святого Павла.
- Ну, разумеется, - сказал полицейский. - Но если вор окажется чело-
веком сообразительным и распилит алмаз на три-четыре части, ему все рав-
но будет с чего разбогатеть.
- Благодарю вас, - сказал священник, - вы представить себе не, може-
те, как мне было любопытно побеседовать с вами.
Сыщик заметил, что по роду занятий ему и в самом деле приходится уз-
навать много удивительного, и вскоре распрощался.
Мистер Роллз вернулся в свою комнату. Она показалась ему еще меньше и
бедней обычного. Никогда материалы для его великого труда не казались
ему такими скучными, и он презрительным взглядом окинул свою библиотеку.
Он стал снимать с полки сочинения отцов церкви и проглядывать том за то-
мом, однако в них не оказалось ничего подходящего.
"Эти старые джентльмены, - подумал он, - несомненно, писатели очень
ценные, но, по-моему, явно ничего не смыслят в жизни. Я, например, при
своей учености мог бы стать епископом, а положительно не представляю се-
бе, как сбыть украденный алмаз. Кое-что мне подсказал простой полицейс-
кий, но все мои фолианты не могут меня научить, как применить его совет.
Все это внушает человеку весьма низкое представление о пользе универси-
тетского образования".
Он пнул ногой книжную полку, надел шляпу, поспешно вышел из дому и
отправился в клуб, членом которого состоял. В этом мирском заведении он
рассчитывал встретить какого-нибудь рассудительного и умудренного жиз-
ненным опытом человека.
Он нашел в читальной комнате нескольких деревенских священников и од-
ного архидьякона; трое журналистов и некий автор трудов по высшей мета-
физике играли на бильярде, а за обеденным столом он увидел только клуб-
ных завсегдатаев с их пошлыми, невыразительными лицами. Мистер Роллз по-
нял, что в опасных делах никто из них не смыслит более его самого и что
ему не найти среди них себе советчика. Наконец, поднявшись по длинной
крутой лестнице в курительную комнату, он застал там осанистого
джентльмена, одетого с нарочитой простотой. Джентльмен курил сигару и
листал "Двухнедельное обозрение". На его лице не было ни следа озабочен-
ности или утомления, и что-то в его облике располагало к откровенности и
вызывало желание подчиститься ему. Чем дольше молодой священник изучал
его черты, тем более убеждался, что наткнулся на человека, способного
дать дельный совет.
- Сэр, - сказал мистер Роллз, - простите мою бесцеремонность, но, су-
дя по вашей наружности, вы, кажется, человек опытный в делах житейских.
- У меня и правда есть основания считаться таковым, - ответил незна-
комец, откладывая в сторону журнал с таким видом, словно вопрос не
только удивил, но и позабавил его.
- Я, сэр, - продолжал мистер Роллз, - затворник, склонный к ученым
занятиям, привыкший иметь дело с чернильницами и с фолиантами отцов
церкви. Недавно одно происшествие раскрыло мне глаза на мою неосведом-
ленность во всем ином, и мне захотелось больше узнать о жизни. Я имею в
виду не ту жизнь, - добавил он, - которая описана в романах Теккерея. Я
желал бы больше узнать о преступлениях и о потайных силах нашего общест-
ва, желал бы научиться умно поступать в исключительных обстоятельствах.
Читать я люблю; нельзя ли всему этому научиться по книгам?
- Вы ставите меня в трудное положение, - ответил незнакомец. - Приз-
наюсь, я не великого мнения о пользе книг: они годны лишь на то, чтобы с
ними скоротать время в вагоне. Хотя, пожалуй, имеется несколько весьма
порядочных работ по астрономии, по сельскому хозяйству да несколько ру-
ководств, как пользоваться глобусом и изготовлять бумажные цветы. Но о
других, скрытых областях жизни, боюсь, не написано ничего достоверного.
Впрочем, постойте-ка, - прибавил он, - вы читали Габорио [2]?
Мистер Роллз признался, что никогда даже не слыхал такого имени.
- Вы могли бы найти кое-что у Габорио, - сказал незнакомец. - Он по
крайней мере заставляет думать, а так как это любимый автор князя Бис-
марка, вы на худой конец проведете время в приятной компании.
- Сэр, - сказал священник, - я бесконечно вам признателен за любез-
ность.
- Вы меня с лихвой вознаградили, - заявил джентльмен.
- Чем же? - спросил Саймон.
- Необычностью своей просьбы, - ответил тот.
И, словно испрашивая разрешения у собеседника, он вежливо поклонился
и опять взялся за "Двухнедельное обозрение".
По дороге домой мистер Роллз приобрел книгу о драгоценных камнях и
несколько романов Габорио. Эти романы он жадно читал и перелистывал до
самого позднего часа, однако - хотя и открыл в них много нового для себя
- так и не узнал, что делать с украденным алмазом. К его досаде, оказа-
лось, что нужные сведения были разбросаны по разным романтический исто-
риям, а не собраны строго все вместе, как делается в справочниках. Он
вывел заключение, что автор добросовестно продумал свой предмет, но вов-
се не владеет педагогическим методом. Однако характер и ловкость Лекока
[3] вызвали невольное восхищение священника.
"Вот поистине великий человек, - раздумывал мистер Роллз. - Он знал
жизнь, как я знаю "Свидетельства" Пейли. Не было случая, чтобы даже в
самых трудных обстоятельствах он собственной рукой не довел бы дела до
конца".
- Боже мой! - вскричал вдруг мистер Роллз. - Разве это мне не урок?
Не научиться ли мне самому резать алмазы?
Он решил, что нашел выход из своего затруднительного положения, и
припомнил, что знает одного ювелира, некого Б. Маккэлока, жившего в
Эдинбурге, который охотно возьмется обучить его своей профессии. Нес-
колько месяцев, пусть даже несколько лет тяжелого труда, и у него хватит
умения разделить на части Алмаз Раджи и ловкости в этом деле, чтобы вы-
годно продать его. После он может на досуге опять заниматься своими
изысканиями, будет богатым, ученым, ни в чем себе не отказывающим и вы-
зывающим у всех зависть и уважение.
Златые сны витали над ним всю ночь, и наутро он поднялся спозаранку,
бодрый и в отличном расположении духа.
Как раз в этот день полиция предложила жильцам мистера Рэберна поки-
нуть дом, и это давало мистеру Роллзу повод для отъезда. Он весело уло-
жил свои вещи, перевез на вокзал Кингс-кросс; оставил в камере хранения
и вернулся в клуб, намереваясь провести там весь день и пообедать.
- Если вы сегодня обедаете здесь, Роллз, - сказал ему один знакомый,
- то можете увидеть сразу двух замечательных людей Англии - принца Фло-
ризеля Богемского и старого Джека Венделера.
- О принце я слышал, - ответил мистер Роллз, - а с генералом Венделе-
ром даже встречался в свете.
- Генерал Венделер - осел! - возразил собеседник. - Я говорю о его
брате Джоне; он известный искатель приключений, лучший знаток драгоцен-
ных камней и один из - самых тонких дипломатов в Европе. Разве вы не
слыхали о его дуэли с герцогом де Вальдорж? А его подвиги в Парагвае,
когда он был там жестоким диктатором! А как проворно он разыскал драго-
ценности сэра Самюэла Леви? А какие услуги были оказаны им правительству
во время индийского мятежа - услуги, которыми оно воспользовалось, хотя
не осмелилось открыто признать их? И вы его не знаете? Чего же стоит
тогда людская слава, пусть даже позорная? Ведь Джон Венделер смело может
претендовать на известность, хотя бы и недобрую. Бегите вниз, - прибавил
он, - садитесь за столик рядом с ними и слушайте в оба уха. Я уверен, вы
услышите много удивительного.
- Но как мне узнать их? - спросил священник.
- Узнать их! - вскричал его приятель. - Да ведь принц - изысканнейший
джентльмен во всей Европе, единственный человек с внешностью короля. А
что касается Джека Венделера, то вообразите себе Улисса в семидесятилет-
нем возрасте и со шрамом от сабельного удара через все лицо - это и бу-
дет он! Узнать их, подумать только! Да их легко найти среди толпы на
скачках дерби!
Роллз сломя голову бросился в столовую. Как и утверждал его приятель,
этих двоих нельзя было не заметить. Старый Джон Венделер отличался заме-
чательно крепким телосложением и, видимо, привык сносить тяготы и лише-
ния. У него не было особой повадки фехтовальщика, или моряка, или умело-
го всадника, но он напоминал и одного, и другого, и третьего вместе,
словно в нем сказались самые различные привычки и навыки. Орлиные черты
его дышали отвагой, выражение лица было надменное и хищное. Вся его
внешность выдавала человека действия, горячего, отчаянного и неразборчи-
вого в средствах. Густые седые волосы и глубокий сабельный шрам, пересе-
кавший нос и шедший к виску, придавали оттенок воинственности его лицу,
и без того своеобразному и грозному.
В его собеседнике, принце Богемском, мистер Роллз с удивлением узнал
джентльмена, который дал ему совет читать Габорио. Очевидно, принц Фло-
ризель, редко посещавший клуб, почетным членом которого, как и многих
других, он числился, поджидал там Джона Венделера, когда Саймон загово-
рил с ним накануне.
Другие обедавшие скромно расселись по углам, предоставляя обоим зна-
менитостям беседовать без помехи, но молодой священник не знал их, а по-
тому, не особенно смущаясь, смело направился к ним и занял место за бли-
жайшим столиком.
Все, о чем они говорили, было и в самом деле очень ново для нашего
ученого. Экс-диктатор Парагвая вспоминал свои необычайные приключения в
различных частях света, а принц изредка вставлял свои замечания, которые
для вдумчивого человека были еще любопытней. Опыт двух различных людей
раскрывался одновременно перед молодым священником. Он не знал, кем ему
больше восхищаться, - человеком, привыкшим действовать с безрассудной
смелостью, или тонким наблюдателем и знатоком жизни: один откровенно го-
ворил о собственных делах и перенесенных опасностях, другой, подобно
господу богу, знал все, не испытав ничего. Каждый из них держался в раз-
говоре соответственно своей роли. Диктатор не скупился на резкие слова и
жесты, то сжимая, то разжимая кулак, тяжело опускал его на стол, и речь
его была громкой и напористой. Принц, наоборот, казался подлинным образ-
цом вежливой уступчивости и спокойствия; чуть заметное его движение, от-
тенок голоса были выразительней, чем все выкрики и жесты его собеседни-
ка. А если ему случалось, и, может быть, довольно часто, описывать
собственные приключения, он умел не подчеркивать своего участия в них, и
они ничем не выделялись среди других.
Под конец разговор зашел о недавних ограблениях и об Алмазе Раджи.
- Этому камню лучше быть на дне морском, - заметил принц Флоризель.
- Вы сами понимаете, ваше высочество, что мне, как одному из Венделе-
ров, трудно с этим согласиться, - возразил диктатор.
- Я говорю с точки зрения общественного благоразумия, - продолжал
принц. - Таким ценным вещам место в коллекции короля или в сокровищнице
великого народа. Пустить их по рукам простых смертных - значит вводить
добродетель в искушение. Если кашгарский раджа - властитель, как я пони-
маю, весьма просвещенный - пожелал бы отомстить европейцам, он не мог бы
скорее достигнуть своей цели, как послав им это яблоко раздора. Ничья
честность не устоит перед таким соблазном. Попади ко мне в руки этот
обольстительный камень, я не поручился бы за себя самого, хотя у меня
много своих привилегий и обязанностей. Вы же охотник за алмазами по
склонности и образу жизни, и я не верю, чтобы в списках Ньюгейтской
|
