 |
 |
Черная стрела
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 416477 Байт
Страница 20 из 34
|
 |
Зеленый вал окатил корабль с носа до кормы; люди на палубе по колена
погрузились в воду; брызги взлетели выше мачт. Пройдя сквозь волну,
"Добрая Надежда" вынырнула, жалобно скрипя и дрожа всем телом, словно
раненый зверь.
Шестеро или семеро недовольных было смыто за борт; остальные, чуть
только они вновь обрели дар речи, стали призывать на помощь всех святых
и умолять Лоулесса снова взяться за руль.
Лоулесса не пришлось просить дважды. Увидев ужасные последствия свое-
го справедливого гнева, он отрезвел окончательно. Он лучше всех понимал,
что "Добрая Надежда" чуть было не погибла, и неуверенность, с которой
она повиновалась рулю, убеждала его, что опасность еще не вполне минова-
ла.
Волна сбила Дика и едва не утопила его. Он с трудом поднялся и, бредя
по колена в воде, выбрался на корму к старому рулевому.
- Лоулесс, - сказал он, - ты один можешь спасти нас. Ты смелый, упор-
ный человек и умеешь управлять кораблем. Я приставлю к тебе трех воинов,
на которых можно положиться, и прикажу им охранять тебя.
- Незачем, сударь, незачем, - ответил рулевой, пристально вглядываясь
в темноту. - С каждым мгновением мы все дальше уходим от этих песчаных
отмелей, и с каждым мгновением море будет все сильнее обрушиваться на
нас. Скоро все эти плаксы повалятся с ног, ибо, сударь, дурной человек
никогда не бывает хорошим моряком; почему - не знаю, тут какая-то тайна,
но это так. Только честные и смелые люди могут вынести такую качку.
- Это просто поговорка моряков, Лоулесс, и в ней не больше смысла,
чем в свисте ветра, - сказал Дик и рассмеялся. - Но как наши дела? Верно
ли мы идем? Доберемся ли мы до гавани?
- Мастер Шелтон, - ответил Лоулесс, - я был монахом и благодарю за
это свою судьбу. Был воином, был вором, был моряком. Много сменил я
одежд, и умереть мне хотелось бы в монашеской рясе, а не в просмоленной
куртке моряка. А почему? По двум очень важным причинам: во-первых, я не
хочу умереть внезапно, без покаяния, а во-вторых, мне отвратительна эта
соленая лужа у меня-под ногами! - И Лоулесс топнул ногой. - Но если се-
годня ночью я не умру смертью моряка, - продолжал он, - я поставлю высо-
кую свечу пречистой деве.
- Неужели наше дело так плохо? - спросил Дик.
- Очень плохо, - ответил бродяга. - Разве вы не чувствуете, как мед-
ленно и тяжело движется "Добрая Надежда" по волнам? Разве вы не слышите,
как в трюме плещется вода? "Добрая Надежда" и теперь уже почти не слуша-
ется руля. А вот увидите, что будет с ней, когда воды в трюме станет
больше; она либо пойдет на дно, как камень, либо разобьется о береговые
скалы.
- А между тем ты говоришь так, как будто тебе не страшно, - сказал
Дик. - Разве ты не боишься?
- Хозяин, - ответил Лоулесс, - я войду в свою последнюю гавань с та-
ким экипажем, что хуже не бывает. Посудите сами: беглый монах, вор и
все, что можно придумать. И все-таки, мастер Шелтон, как это ни удиви-
тельно, я не теряю надежды. И если мне суждено утонуть, я утону с ясным
взором и до самого конца не выпущу штурвала из рук.
Дик ничего не ответил, но мужество старого бродяги глубоко потрясло
его. Опасаясь, как бы Лоулесс опять не подвергся насилию, Дик отправился
разыскивать троих воинов, на которых можно положиться. На палубе, бесп-
рестанно поливаемой водой, почти никого не было. От воды и от жестокого
зимнего ветра люди укрылись в трюме среди бочонков с вином; трюм озаряли
два качающихся фонаря.
Тут шел пир; разбойники и воины щедро угощали друг друга гасконским
вином Арблестера. Но "Добрая Надежда" продолжала мчаться по волнам, то
взлетая на высокий гребень, то глубоко зарываясь носом или кормою в бе-
лую пену, - и с каждой минутой пирующих становилось все меньше. Одни пе-
ревязывали свои раны, а другие (таких было большинство) лежали на полу,
замученные морской болезнью, и стонали.
Гриншив, Кьюкоу и молодой парень из отряда лорда Фоксгэма, на ум и
храбрость которого Дик уже давно обратил внимание, были еще способны по-
нимать приказания и повиноваться. Дик назначил их телохранителями руле-
вого. Затем, в последний раз окинув взглядом черное небо и черное море,
он спустился в каюту, куда слуги лорда Фоксгэма отнесли своего господи-
на.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
"ДОБРАЯ НАДЕЖДА" (окончание)
Стоны раненого барона смешивались с воем корабельной собаки. Грустила
ли несчастная собака по своим друзьям, разлученным с нею, или чуяла, что
кораблю грозит опасность, но вой ее был так громок, что даже грохот волн
и свист ветра не могли заглушить его. Суеверным людям этот вой казался
погребальным плачем по "Доброй Надежде".
Лорд Фоксгэм лежал на койке, на меховой своей мантии. Перед образом
богоматери мерцала лампадка, и при тусклом ее свете Дик увидел, как
бледно лицо раненого и как глубоко ввалились его глаза.
- Моя рана смертельна, - сказал лорд. - Подойдите ко мне поближе, мо-
лодой Шелтон. Пусть будет возле меня хоть один человек благородного про-
исхождения, ибо я всю жизнь прожил в богатстве и роскоши, и мне так
грустно сознавать, что я ранен в жалкой потасовке и умираю на грязном
холодном корабле, в море, среди всякого отребья и мужичья.
- Милорд, - сказал Дик, - я молю святых исцелить вашу рану и помочь
вам благополучно добраться до берега.
- Благополучно добраться до берега? - переспросил лорд. - Разве вы не
уверены в том, что мы доберемся благополучно?
- Корабль движется с трудом, море свирепо и бурно, - ответил юноша, -
а из слов нашего рулевого я понял, что мы только чудом можем добраться
до берега живыми.
- А! - угрюмо воскликнул барон. - Вот при каких ужасных муках моей
душе придется расставаться с телом! Сэр, молите бога даровать вам труд-
ную жизнь, тогда вам легче будет умирать. Жизнь баловала меня, а умереть
мне суждено среди мук и несчастий! Однако перед смертью мне еще предсто-
ит совершить одно важное дело. Нет ли у вас на корабле священника?
- Нет, - ответил Дик.
- Так займемся моими земными делами, - сказал лорд Фоксгэм. - Наде-
юсь, после моей смерти вы окажетесь таким же верным другом, каким вы бы-
ли учтивым врагом при моей жизни. Я умираю в тяжелую годину для меня,
для Англии и для всех тех, кто следовал за мной. Моими воинами командует
Хэмли - тот самый, который был вашим соперником. Они условились соб-
раться в длинной зале Холивуда. Вот этот перстень с моей руки будет слу-
жить доказательством, что вы действуете от моего имени. Кроме того, я
напишу Хэмли несколько слов и попрошу его уступить вам девушку. Но вы-
полните ли вы мой приказ? Этого я не знаю.
- А что вы собираетесь мне приказать, милорд? - спросил Дик.
- Приказать?.. - повторил барон и нерешительно взглянул на Дика. -
Скажите, вы сторонник Ланкастера или Йорка? - спросил он наконец.
- Мне стыдно признаться, - ответил Дик, - но я и сам не знаю. Впро-
чем, я служу у Эллиса Дэкуорта, а Эллис Дэкуорт стоит за Йоркский дом.
Выходит, что и я сторонник Йоркского дома.
- Это хорошо, - сказал лорд, - это превосходно. Если бы вы оказались
сторонником Ланкастера, я не знал бы, что мне делать. Но раз вы стоите
за Йорка, так слушайте меня. Я прибыл в Шорби, чтобы наблюдать за соб-
равшимися там лордами, пока мой благородный молодой господин, Ричард
Глостерский [4], копит силы, готовясь напасть на этих лордов и рассеять
их. Я добыл сведения о численности вражеской армии, о расстановке загра-
дительных отрядов, о расположении неприятельских войск. Эти сведения я
должен передать моему господину в воскресенье, за час до полудня, у
креста Святой Девы возле леса. Явиться на это свидание мне, по видимос-
ти, не удастся, и я обращаюсь к вам с просьбой: окажите мне любезность,
пойдите туда вместо меня. И пусть ни радость, ни боль, ни буря, ни рана,
ни чума не задержат вас! Будьте у назначенного места в назначенное вре-
мя, ибо от этого зависит благо Англии.
- Даю вам торжественное обещание исполнить вашу волю, - сказал Дик. -
Я сделаю все, что будет в моих силах.
- Прекрасно, - сказал раненый. - Милорд герцог даст вам новые прика-
зания, и если вы исполните их охотно и с усердием, ваше будущее обеспе-
чено. Пододвиньте ко мне лампаду, я хочу написать письмо.
Он написал два письма. На одном он сделал надпись: "Высокочтимому мо-
ему родичу сэру Джону Хэмли"; на другом не надписал ничего.
- Это письмо герцогу, - сказал он. - Пароль - "Англия и Эдуард"; а
отзыв - "Англия и Йорк".
- А что будет с Джоанной, милорд? - спросил Дик.
- Джоанну добывайте сами, как умеете, - ответил барон. - В обоих
письмах я пишу, что хочу выдать ее за вас, но добывать ее вам придется
самому, мой мальчик. Я, как видите, пытался вам помочь, но заплатил за
это жизнью. Большего не мог бы сделать ни один человек.
Раненый быстро слабел. Дик, спрятав на груди драгоценные письма, по-
желал ему бодрости и вышел из каюты.
Начинался рассвет, холодный и пасмурный. Шел снег. Неподалеку от
"Доброй Надежды" тянулся скалистый берег, изрезанный песчаными бухтами,
а вдали, за лесами, подымались вершины Тэнстоллских холмов. Ветер немно-
го поутих, море тоже слегка успокоилось, но корабль сидел глубоко в воде
и с трудом взбирался на волну.
Лоулесс по-прежнему стоял у руля. Все обитатели судна столпились на
палубе и тупо уставились в негостеприимный берег.
- Мы собираемся пристать? - спросил Дик.
- Да, - сказал Лоулесс, - если прежде не попадем на дно.
При этих словах корабль с таким трудом вскарабкался на волну и вода в
трюме заклокотала так громко, что Дик невольно схватил рулевого за руку.
- Клянусь небом, - воскликнул Дик, когда нос "Доброй Надежды" выныр-
нул из пены, - я уж думал, мы тонем. Сердце мое чуть не лопнуло!
На шкафуте [5] Гриншив и Хоксли вместе с лучшими людьми обоих отрядов
разбирали палубу и строили из ее досок плот. Дик присоединился к ним и
весь ушел в работу, чтобы хоть на минуту забыть об опасности. Но, нес-
мотря на все его усилия, каждая волна, обрушивавшаяся на несчастный ко-
рабль, заставляла его сердце сжиматься от ужаса, напоминая о близости
смерти.
Внезапно, оторвавшись от работы, он увидел, что они подошли вплотную
к какому-то мысу. Подмытый морем утес, вокруг которого клокотала белая
пена тяжелых волн, почти навис над палубой. За утесом, на вершине песча-
ной дюны, как бы увенчивая ее, стоял дом.
Внутри бухты волны бесновались еще неистовее. Они подняли "Добрую На-
дежду" на свои пенистые спины, понесли ее, нисколько не считаясь с руле-
вым, выбросили на песчаную отмель и, перекатываясь через корабль, стали
швырять его из стороны в сторону. Потом один из громадных валов поднял
"Добрую Надежду" и отнес ее ближе к берегу, и, наконец, третий вал, пе-
ренеся ее через самые опасные буруны, опустил на мель возле самого бере-
га.
- Ребята, - крикнул Лоулесс, - святые спасли нас! Начинается отлив.
Сядем в кружок и выпьем по чарке вина. Через полчаса мы доберемся до бе-
рега, как по мосту.
Пробили бочонок. Потерпевшие крушение расселись, стараясь, насколько
возможно, укрыться от снега и брызг, и пустили чарку вкруговую; вино
согрело их и приободрило.
Дик тем временем вернулся к лорду Фоксгэму, который ничего не знал и
лежал в смертельном ужасе. Вода в его каюте доходила до колен, лампадка
разбилась и потухла, оставив его в темноте.
- Милорд, - сказал молодой Шелтон, - оставьте ваши страхи, святые
оберегают нас. Волны выбросили нас на отмель, и как только прилив немно-
го спадет, мы пешком доберемся до берега.
Прошел почти час, прежде чем море отступило от "Доброй Надежды" и мо-
реплавателям удалось наконец пуститься шагом к берегу, смутно видневше-
муся сквозь дымку падавшего снега. На прибрежном холме лежал небольшой
отряд вооруженных людей, подозрительно следивших за каждым их движением.
- Им следовало бы подойти к нам и оказать помощь, - заметил Дик.
- Раз они к нам не идут, мы пойдем к ним сами, - сказал Хоксли. - Чем
скорее мы доберемся до славного огня и сухой постели, тем лучше для мое-
го несчастного лорда.
Но люди на холме внезапно вскочили, и град стрел полетел в потерпев-
ших крушение.
- Назад! Назад! - крикнул лорд. - Ради бога, будьте осторожны! Не от-
вечайте им!
- Мы не можем драться! - воскликнул Гриншив, вытаскивая стрелу из
своей кожаной куртки. - Мы промокли, мы устали, как собаки, мы промерзли
до костей. Но, ради любви к старой Англии, объясните мне, зачем они с
такой яростью обстреливают своих земляков, попавших в беду?
- Они приняли нас за французских пиратов, - ответил лорд Фоксгэм. - В
|
