 |
 |
Черная стрела
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 416477 Байт
Страница 22 из 34
|
 |
- Нищие нам не нужны! - крикнул он.
Однако другой оказался мягче, хотя тоже, конечно, не узнал ни Дика,
ни Лоулесса.
- Не гони их! - сказал он. - Мы люди сильные и берем сами, что нам
надо; а они слабы и просят; но в конце концов они спасутся, а мы погиб-
нем... Не обращайте на него внимания, отец. Подходите, выпейте из моей
чарки и благословите меня.
- Вы люди легкомысленные, нечестивые и плотские, - заговорил монах. -
Святые не позволяют мне пить с вами. Но из сострадания, которое я питаю
к грешникам, я подарю вам одну священную вещь, и ради спасения вашей ду-
ши я приказываю вам целовать и беречь ее.
Лоулесс грохотал и гремел, как подобает проповедующему монаху. Но при
этих словах он вытащил из-под рясы черную стрелу, швырнул ее на стол пе-
ред тремя изумленными бродягами, повернулся, схватил Дика за руку, выс-
кочил с ним из комнаты и, прежде чем те успели вымолвить хоть слово или
пошевелить пальцем, исчез за пеленой падающего снега.
- Итак, - сказал он, - мы испытали наш грим, мастер Шелтон. Теперь я
готов рискнуть собственной тушей где угодно.
- Отлично! - ответил Ричард" - Мне не терпится действовать. Идем в
Шорби!
ГЛАВА ВТОРАЯ
"В ДОМЕ ВРАГОВ МОИХ"
У сэра Дэниэла был в Шорби высокий, удобный, оштукатуренный дом с
резьбой на дубовых рамах и с покатой соломенной крышей. За домом нахо-
дился фруктовый сад со множеством аллей и заросших зеленью беседок; сад
этот тянулся до колокольни монастырской церкви.
В случае надобности дом мог вместить свиту и более важного лица, чем
сэр Дэниэл; но и сейчас в нем было очень шумно. На дворе раздавался звон
оружия и стук подков; кухня гудела, как улей; в зале резвились шуты, пе-
ли менестрели, играли музыканты. Сэр Дэниэл расточительностью, весе-
лостью и любезностью соперничал с лордом Шорби и затмевал лорда Райзин-
гэма.
Гостей принимали радушно. А менестрелей, шутов, игроков в шахматы,
продавцов реликвий, снадобий, духов и талисманов, вместе со всевозможны-
ми священниками, монахами, странниками, усаживали за стол для слуг и ук-
ладывали спать на просторных чердаках или на голых досках в длинной сто-
ловой.
На следующий день после крушения "Доброй Надежды" кладовые, кухни,
конюшни и даже сараи, окружавшие двор с двух сторон, были набиты празд-
ным людом. Тут находились и слуги сэра Дэниэла в сине-красных ливреях и
разные проходимцы, привлеченные в город алчностью, которых рыцарь прини-
мал отчасти из политических соображений, отчасти просто потому, что при-
нимать подобных людей в те времена было в обычае.
Все мы были загнаны под крышу снегом, который падал не переставая,
морозом и приближением ночи. Вина, эля и денег было сколько угодно. Од-
ни, растянувшись на соломе в амбаре, играли в карты, другие еще с обеда
были пьяны. Нам, пожалуй, показалось бы, что город только что подвергся
разгрому; но в те времена во всех богатых и благородных домах на празд-
никах происходило то же самое.
Два монаха - старый и молодой - пришли поздно и теперь грелись у огня
в углу сарая. Пестрая толпа окружала их - фокусники, скоморохи, солдаты.
Вскоре старший из монахов вступил с ними в оживленный разговор, в кото-
ром было столько шуток и народного остроумия, что толпа вокруг быстро
увеличилась.
Младший его спутник, в котором читатель уже узнал Дика Шелтона, сел
сзади всех и постепенно отодвигался все дальше. Он слушал внимательно,
но не открывал рта; по угрюмому выражению его лица видно было, что его
мало занимали шутки товарища.
Наконец его взор, постоянно блуждавший по сторонам и следивший за
всеми дверьми, упал на маленькую процессию, вошедшую в главные ворота и
наискось пересекавшую двор. Две дамы, закутанные в густые меха, шли в
сопровождении двух служанок и четырех сильных воинов. Через мгновение
они вошли в дом и исчезли. Дик, проскользнув сквозь толпу гуляк, бросил-
ся вслед за ними.
"Та, которая выше ростом, леди Брэкли, - подумал он, - а где леди
Брэкли, там и Джоанна".
У дверей четыре воина остановились; дамы поднимались по лестнице из
полированного дуба, охраняемые только двумя служанками. Дик пошел за ни-
ми по пятам. Смеркалось, и в доме было уже почти совсем темно. На пло-
щадках лестницы сверкали факелы в железных оправах; у каждой двери длин-
ного коридора, обитого гобеленами, горела лампа. И, если дверь была отк-
рыта. Дик видел стены, увешанные гобеленами, и пол, устланный тростни-
ком, поблескивающим при свете пылающих дров.
Так прошли они два этажа, и на каждой площадке дама, что была по-
меньше ростом и помоложе, оборачивалась и зорко вглядывалась в монаха. А
он шел, опустив глаза, со скромностью, подобающей его званию; он только
однажды взглянул на нее и не знал, что привлек к себе ее внимание. Нако-
нец на третьем этаже дамы расстались, - младшая отправилась наверх одна,
а старшая, в сопровождении служанок, пошла по коридору направо.
Дик быстро достиг площадки третьего этажа и стал из-за угла смотреть,
куда дальше направятся эти трое. Не оборачиваясь и не оглядываясь, они
шли по коридору. "Все хорошо, - подумал Дик. - Только бы узнать, где
комната леди Брэкли, и тогда я без труда разыщу госпожу Хэтч".
Чья-то рука легла ему на плечо. Он подпрыгнул, слегка вскрикнул и
обернулся, чтобы схватиться с врагом.
Он был несколько смущен, когда обнаружил, что самым бесцеремонным об-
разом обхватил руками маленькую юную леди в мехах. Испуганная и возму-
щенная, она трепетала всем своим тоненьким тельцем в его руках.
- Сударыня, - сказал Дик, опуская руки, - умоляю вас простить меня.
Но позади у меня нет глаз, и, клянусь небом, я не знал, что вы девушка.
Девушка продолжала смотреть на него, но понемногу ужас у нее на лице
сменился удивлением, а удивление - недоверчивостью. Дик, читавший у нее
на лице все эти чувства, стал тревожиться за свою безопасность здесь, во
враждебном ему доме.
- Прекрасная девушка, - сказал он с притворной непринужденностью, -
позвольте мне поцеловать вашу руку в знак того, что вы забудете мою гру-
бость, и я уйду.
- Вы какой-то странный монах, сударь, - смело и проницательно глядя
ему в лицо, ответила - девушка. - Теперь, когда первое мое удивление от-
части прошло, я вижу по каждому вашему слову, что вы вовсе не монах. За-
чем вы здесь? Зачем вы так кощунственно перерядились в священную рясу? С
миром вы пришли или с войной? И почему вы, словно вор, следите за леди
Брэкли?
- Сударыня, - сказал Дик, - в одном я прошу вас мне поверить: я не
вор. И если даже я пришел сюда не с миром, - что до некоторой степени
верно, - я не воюю с прекрасными девушками, а потому умоляю вас последо-
вать моему примеру и отпустить меня. Ибо, прекрасная госпожа, если вам
вздумается поднять голос и поведать о том, что вам сделалось известно, -
бедный джентльмен, стоящий перед вами, конченый человек. Я не хочу ду-
мать, что вы будете такой жестокой, - продолжал Дик и, нежно держа руку
девушки обеими руками, взглянул ей в лицо с учтивым восхищением.
- Так вы шпион из партии Йорка? - спросила девушка.
- Сударыня, - ответил он, - я действительно йоркист и в некотором ро-
де шпион. Но причина, которая привела меня в этот дом и которая, безус-
ловно, возбудит сострадание и любопытство в вашем добром сердце, не име-
ет отношения ни к Йорку, ни к Ланкастеру. Я целиком отдаю свою жизнь в
ваше распоряжение. Я влюбленный, и мое имя...
Но тут юная леди внезапно зажала своей рукой рот Дику, поспешно пос-
мотрела вверх и вниз, на запад и на восток и, увидев, что вблизи нет ни
души, с силой потащила молодого человека вверх по лестнице.
- Шш! - сказала она. - Идемте! Разговаривать будем потом!
Растерявшись от неожиданности, Дик позволил втащить себя по лестнице.
Они быстро пробежали по коридору, и внезапно его втолкнули в комнату,
освещенную, как и остальные, пылающим камином.
- А теперь, - сказала молодая леди, усадив его на стул, - сидите
здесь и ожидайте моей высочайшей воли. Ваша жизнь и ваша смерть в моих
руках, и я не колеблясь воспользуюсь своей властью. Берегитесь, вы чуть
не вывихнули мне руку! Он говорит, будто не знал, что я девушка! Если бы
он знал, что я девушка, он, верно, взялся бы за ремень!
С этими словами она выскользнула из комнаты, оставив Дика с открытым
от изумления ртом; ему казалось, что он спит и что ему снится сон.
- "Взялся бы за ремень!" - повторял он. - "Взялся бы за ремень!"
И воспоминание о том вечере в лесу возникло в его сознании, и он сно-
ва увидел трепетавшего Мэтчема, его молящие глаза.
Но он тут же вспомнил об опасностях, которые грозили ему в настоящем.
Ему показалось, что в соседней комнате кто-то движется; потом где-то
очень близко раздался вздох; послышался шорох платья и легкий шум шагов.
Он стоял, - насторожившись, и увидел, как колыхнулись гобелены, затем
где-то скрипнула дверь, гобелены раздвинулись, и с лампой в руке в ком-
нату вошла Джоанна Сэдли.
Она была одета в роскошные ткани глубоких, мягких тонов, как и подо-
бало одеваться дамам в зимнее снежное время. Волосы у нее были зачесаны
вверх и лежали на голове, словно корона. Казавшаяся такой маленькой и
неловкой в одежде Мэтчема, она была теперь стройна, как молодая ива, и
не шла, а словно плыла по полу.
Не вздрогнув, не затрепетав, она подняла лампу и взглянула на молодо-
го монаха.
- Что вы здесь делаете, добрый брат? - спросила она. - Вы, без сомне-
ния, не туда попали. Кого вам нужно?
И она поставила лампу на подставку.
- Джоанна... - сказал он, и голос изменил ему. - Джоанна, - снова на-
чал он, - ты говорила, что любишь меня. И я, безумец, поверил этому!
- Дик! - воскликнула она. - Дик!
И, к удивлению Дика, прекрасная; высокая молодая леди шагнула вперед,
обвила его шею руками и осыпала его поцелуями.
- О безумец! - воскликнула она. - О дорогой Дик! О, если бы ты мог
видеть себя! Ах, что я наделала, Дик, - прибавила она, отстраняясь: - я
стерла с тебя краску! Но это можно поправить. Но вот чего, боюсь я,
нельзя избежать, нельзя поправить: моего замужества с лордом Шорби.
- Это уже решено? - спросил молодой человек.
- Завтра утром в монастырской церкви. Дик, - ответила она, - будет
покончено и с Джоном Мэтчемом и с Джоанной Сэдли. Если бы можно было по-
мочь слезами, я выплакала бы себе глаза. Я молилась, не переставая, но
небо глухо к моим мольбам. Добрый Дик, дорогой Дик, так как ты не можешь
меня вывести из этого дома до утра, мы должны поцеловаться и сказать
друг другу: прощай!
- Ну нет, - сказал Дик. - Только не я; я никогда не скажу этого сло-
ва. Положение наше кажется безнадежным, но пока есть жизнь, Джоанна,
есть и надежда. Я хочу надеяться. О, клянусь небом и победой! Когда ты
была для меня только именем, разве я не пошел за тобой, разве я не под-
нял добрых людей, разве я не поставил свою жизнь на карту? А теперь,
когда я увидел тебя такой, какая ты есть, - прекраснейшей, благородней-
шей девушкой в Англии, - ты думаешь, я поверну назад? Если бы здесь было
глубокое море, я прошел бы по волнам. Если бы дорога кишела львами, я
разбросал бы их, как мышей!
- Не слишком ли много шума из-за голубого шелкового платья! - насмеш-
ливо произнесла девушка.
- Нет, Джоанна, - возразил Дик, - не из-за одного платья. Ведь тебя я
уже видел ряженой. А теперь я сам ряженый. Скажи откровенно, я не сме-
шон? Неправда ли, дурацкий наряд?
- Ах, Дик, что правда, то правда, - улыбаясь ответила она.
- Вот видишь, - торжествующе сказал он. - Так в лесу было с тобой,
бедный Мэтчем. По правде сказать, у тебя был смешной вид! Зато теперь ты
красавица!
Так беседовали они, не замечая времени, держа друг друга за руки, об-
мениваясь улыбками и влюбленными взглядами; так могли бы они провести
всю ночь. Но внезапно "послышался шорох, и они увидели маленькую леди.
Она приложила палец к губам.
- О боже, - воскликнула она, - как вы шумите! Не можете ли вы быть
посдержаннее? А теперь, Джоанна, моя прекрасная лесная девушка, как ты
вознаградишь свою подругу за то, что она привела твоего милого?
Вместо ответа Джоанна подбежала к ней и пылко ее обняла.
- А вы, сэр, - продолжала юная леди, - как вы меня поблагодарите?
- Сударыня, - сказал Дик, - я охотно заплатил бы вам той же монетой.
- Ну, подходите, - сказала леди, - вам это разрешается.
Но Дик, покраснев, как пион, поцеловал ей только руку.
- Чем вам не нравится мое лицо, красавец? - спросила она, приседая до
|
