 |
пали в чертовски трудное положение, Лауден. Кредита у нас, наверное,
хватит, но мне придется много побегать. Выпиши мне чек на свои деньги, и
через час я буду ждать тебя в редакции "Окспдентела".
Я написал чек, но рука у меня так дрожала, что я сам не узнал бы сво-
ей подписи. Через мгновение Джим уже исчез. Трент ушел еще раньше... И
только. Бэллерс продолжал переругиваться с аукционистом, но, когда я по-
шел к выходу, я чуть не столкнулся - с кем бы вы думали? - с посыльным.
Всего несколько минут решили, кому суждено было стать владельцем "Ле-
тящего по ветру".
ГЛАВА X,
В КОТОРОЙ КОМАНДА ИСЧЕЗАЕТ НЕВЕДОМО КУДА
У дверей биржи я догнал низенького толстяка, который принял столь
краткое и столь энергичное участие в аукционе.
- Поздравляю вас, мистер Додд, - сказал он. - Вы и ваш друг стойко
держались до конца.
- Ну, вас надо благодарить не за что, - ответил я. - Вы ведь взвинчи-
вали цену разом на тысячу, соблазняя всех биржевых спекулянтов Сан-Фран-
циско последовать вашему примеру.
- О, это было временное умопомешательство, - сказал он. - Я от всего
сердца благодарю бога, что не повесил себе на шею подобный жернов. Вам в
эту сторону, мистер Додд? Ну, я пойду с вами! Такому старому хрычу, как
я, всегда приятно любоваться молодыми, полными сил бойцами. Когда я был
помоложе, а Сан-Франциско поменьше, я пускался в самые рискованные пред-
приятия. Да, я знаю вас, мистер Додд. Вернее сказать, я узнал бы вас в
любом месте - вас и вашу свиту в рыцарских одеяниях. Извините мне мою
шутку, но я имею несчастье быть владельцем загородного дома вблизи той
бухточки, которую вы облюбовали для своих пикников, и буду рад видеть
вас у себя в любое воскресенье, но только без рыцарственной свиты, ко-
нечно. Я могу угостить вас неплохим вином и показать вам лучшую библио-
теку по исследованиям Арктики, какая только есть в Соединенных Штатах.
Меня зовут Морган.
Судья Морган, переселившийся в Калифорнию в 1849 году, к вашим услу-
гам.
- А, так вы пионер! - воскликнул я. - Приходите ко мне, и я подарю
вам топор!
- Боюсь, что все ваши топоры понадобятся вам самому, - ответил он,
бросив на меня проницательный взгляд. - Если только у вас нет каких-ни-
будь частных сведений, вам придется разнести корабль в щепки, чтобы
отыскать этот опиум, не правда ли?
- Ну, либо это опиум, либо мы с моим другом лишились рассудка, - от-
ветил я. - Однако могу вас заверить, что никаких частных сведений у нас
нет. Мы действовали (как, я полагаю, и вы сами), основываясь на наблюде-
ниях.
- А, так вы человек наблюдательный, сэр? - осведомился судья.
- Могу сказать, что наблюдательность - мое ремесло или, вернее, мое
бывшее ремесло.
- Ну, так что же вы думаете о Бэллерсе? - спросил он.
- Да ничего хорошего, - сказал я.
- Для меня, - продолжал судья, - совершенно необъяснимо, каким обра-
зом ему могли дать подобное поручение. Я знавал его, да и он меня знает.
Я не раз делал ему замечания в суде, и, уверяю вас, это человек, совер-
шенно лишенный совести. Ему нельзя доверить даже доллар. А тут, как мы
слышали, он распоряжался пятьюдесятью тысячами. Не могу себе предста-
вить, кто мог прибегнуть к его услугам. Во всяком случае, этот человек
чужой в Сан-Франциско.
- Наверное, кто-нибудь из владельцев брига, - заметил я.
- Только не это! - воскликнул судья. - Судовладельцы, проживающие в
Лондоне, не могут иметь никакого отношения к опиуму, привозимому контра-
бандой из Гонконга в Сан-Франциско. Я полагаю, они узнали бы об этом
только в том случае, если бы опиум был обнаружен таможенной охраной, а
корабль конфискован. Нет, я грешил на капитана. Откуда, однако, у него
могли взяться нужные деньги, да еще после того, как он потратил немалую
сумму на закупку наркотика? Правда, он мог быть доверенным лицом како-
го-нибудь дельца в Сан-Франциско. Но в этом случае Бэллерс не был бы
приглашен. Как видите, это порочный круг.
- Мне кажется, я могу с уверенностью сказать, что это не капитан, -
возразил я. - Он и Бэллерс незнакомы.
- Если не ошибаюсь, капитан, это тот краснолицый субъект, который все
время вытирал лоб платком. Насколько я мог заметить, он следил за Бэл-
лерсом со жгучим интересом, - настаивал мистер Морган.
- Вы совершенно правы, - сказал я. - Трент был очень заинтересован в
аукционе. Весьма вероятно, что он знал Бэллерса в лицо и, уж во всяком
случае, знал, какую игру тот ведет. Однако голову даю на отсечение, что
Бэллерс Трента никогда не видел.
- Еще одна странность, - согласился судья. - Ну, это было весьма при-
ятное утро. Однако послушайте совета старого законника и отправляйтесь
на остров Мидуэй как можно скорее. Ставка велика, а Бэллерс и его компа-
ния вряд ли перед чем-нибудь остановятся.
С этим прощальным советом мистер Морган пожал мне руку и пошел своей
дорогой, а я направился в вестибюль "Западного отеля", на ступенях кото-
рого мы закончили наш разговор. Служащие отеля хорошо меня знали, и,
когда я объяснил, что должен дождаться Пинкертона, после чего мы здесь
позавтракаем, меня пригласили присесть в конторе. Там, в уединенном
уголке, я было начал приходить в себя после всех этих волнений, но вдруг
в комнату влетел и, перекинувшись несколькими словами с клерком, кинулся
к телефону не кто иной, как сам мистер Бэллерс. Можете осуждать меня, но
я не устоял перед искушением и, потихоньку приблизившись к нему, сел за
самой его спиной. Может быть, некоторым извинением послужит тот факт,
что я вообще любил подслушивать разговоры по телефону людей совершенно
мне незнакомых - просто для удовольствия. Трудно представить что-нибудь
более смешное и нелепое, чем подобного рода односторонняя беседа.
- Центральная, - сказал Бэллерс, - двадцать два сорок один и пятьсот
восемьдесят четыре-бе (или какойто другой похожий номер). Кто говорит?..
Хорошо... Мистер Бэллерс. Тот телефон был испорчен... Да, около трех ми-
нут... да... да... К сожалению, за сумму, вами названную... Нет... у ме-
ня не было полномочий... Не более и не менее... Полагаю, что так... О.
Пинкертон, контора в квартале Монтана... Да... да... Хорошо, сэр. Как
вам угодно, сэр...
Бэллерс повернулся, собираясь уходить, но вдруг заметил меня, отшат-
нулся и поднял руки, словно опасаясь пощечины.
- Как! Это "вы? - вскричал он, а потом, несколько оправившись, доба-
вил: - Компаньон мистера Пинкертона, если не ошибаюсь? Рад вас видеть,
сэр, и поздравить с вашим недавним успехом. - И, угодливо поклонившись
мне, он ушел.
Тут мне в голову пришла сумасшедшая мысль. Я не сомневался, что Бэл-
лерс разговаривал со своим клиентом; я знал номер его телефона, хотя и
не знал имени, и я решил, что, если позвонить по этому номеру немедлен-
но, к телефону скорее всего подойдет он сам. Так почему бы мне, хотя бы
заочно, не познакомиться с этим таинственным человеком и не получить за
свои деньги хоть какое-нибудь удовольствие? Я снял трубку.
- Центральная, - сказал я. - Дайте двадцать два сорок один пятьсот
восемьдесят четыре-бе.
Телефонистка повторила номер, затем наступило молчание, а затем у ме-
ня в ухе прозвучал негромкий голос, несомненно, принадлежащий англичани-
ну и человеку образованному:
- Это опять вы, мистер Бэллерс? Повторяю вам: бесполезно. Это вы,
мистер Бэллерс?.. Кто это?
- Я просто хочу задать один вопрос, - сказал я вежливо. - Зачем вам
понадобилось покупать "Летящий по ветру"?
Ответа не последовало. В трубке раздавалось легкое жужжание - это го-
ворили все другие абоненты города Сан-Франциско, - но номер 2241 молчал.
Я еще два раза повторил свой вопрос. Но голос таинственного англичанина
так больше и не раздался. Так, значит, он испугался моего бесцеремонного
вопроса? Мне это показалось подозрительным: легко пугаются только те, у
кого совесть нечиста. Я взял телефонную книгу и отыскал этот номер:
"2241, миссис Кин, ул. Миссии, дом 942". Этим, если только я не собирал-
ся ехать туда, чтобы лично повторить заданный по телефону вопрос, мне
приходилось удовольствоваться.
Однако, когда я снова сел на стул в дальнем углу конторы, я по-
чувствовал, что наше предприятие таит в себе элемент какой-то неопреде-
ленности, таинственности, даже опасности. Теперь перед моим умственным
взором, помимо картины выброшенного на мель брига, над которым кружат
чайки, и капитана Трента, вытирающего побагровевший лоб носовым платком,
возник еще образ человека, прижимающего к уху телефонную трубку и вне-
запно бледнеющего как полотно, когда в этой трубке раздается простой и,
казалось бы, невинный вопрос.
От этих размышлений меня отвлек бой часов. С тех пор как Пинкертон
ушел за деньгами, прошел час и двадцать минут. Он опаздывал уже на двад-
цать минут - я хорошо знал, как быстро он умеет совершать сделки, - я не
раз восхищался его железной пунктуальностью, и теперь его опоздание го-
ворило мне очень много. Двадцать минут медленно превратились в час. Час
сменился вторым, а я все еще сидел в своем уголке или выходил в вести-
бюль и принимался мерить шагами его мраморный пол, испытывая жгучую тре-
вогу и раскаяние. Время обеда почти прошло, когда я вдруг вспомнил, что
еще ничего не ел. Есть мне не хотелось, но впереди предстояло много дел,
и я должен был сохранять свои силы хотя бы для того, чтобы с большим му-
жеством перенести дурные известия, которые меня, вероятно, ожидали. И
вот, попросив портье передать Пинкертону, что он найдет меня в рестора-
не, я сел за столик и заказал суп, устриц и бутылку шампанского.
Вскоре появился мой друг. Он был очень бледен и выглядел постаревшим.
Он заказал себе чаю, заметив, что самая мысль о еде ему противна.
- Наверное, ничего не вышло? - сказал я, и сердце у меня мучительно
сжалось.
- Нет, - ответил он, - я свел концы с концами, Лауден. Но только
свел. Больше мне во всем Сан-Франциско не удалось бы занять ни цента.
Все настроены против нас. Лонгхерст даже обругал меня и сказал, что он
не карточный игрок.
- Ну так что ж? - спросил я. - Ведь нам только это и было нужно.
- Лауден, говорю же тебе, что мне пришлось кровью платить за эти
деньги! - мрачно сказал Пинкертон. - И срок девяносто дней. Мне не уда-
лось выпросить ни одного лишнего дня, ни одного! Если мы будем продол-
жать это дело, Лауден, ехать придется тебе - и работать так, чтобы пух и
перья летели. А я останусь здесь. Я должен остаться, чтобы распутывать
дела в Сан-Франциско. А если бы ты знал, как мне хочется поехать самому!
Я бы показал этим лентяям матросам, что такое работа. Я бы обшарил этот
корабль из конца в конец, прежде чем они успели бы влезть на палубу! Но
ведь ты приложишь все усилия, Лауден! Я полагаюсь на тебя. Как, только
вы отплывете, ты должен сделать своим девизом слово "скорей". Этот ко-
рабль с сокровищем на борту должен быть здесь до истечения трех месяцев,
или мы банкроты. Банкроты!
- Я сделаю все, что смогу, Джим. Я буду работать круглые сутки, -
сказал я. - Тебя в это дело втянул я, и либо я тебя выручу, либо покончу
с собой. Но почему ты говоришь "если мы будем продолжать это дело"? Или
у нас есть какой-то выбор?
- Сейчас объясню, - сказал Джим. - Но не думай, что я раскаиваюсь в
нашей сделке. Пожалуйста, ни в чем себя не вини. Ты проявил замеча-
тельный и здравый деловой инстинкт. Я ведь всегда говорил, что он у тебя
есть, и вот он прорвался наружу. Совершенно очевидно, что этот мерзкий
сутяга хорошо осведомлен о положении вещей, а он так и рвался еще повы-
сить цену. Нет, мы, несомненно, можем рассчитывать на прибыль. Беда в
другом - я надавал векселей на девяносто дней и истощил весь наш кредит:
я ведь обегал весь город, занимая, выпрашивая и подмазывая, чтобы за-
нять. Ейбогу! - вскричал он с неожиданным взрывом самодовольства. - Кро-
ме меня, во всем Фриско никто не сумел бы занять эти последние десять
тысяч! И еще одно: я надеялся, что ты сможешь продать опиум там же, на
островах, - это гораздо безопаснее и выгоднее, - но трехмесячный срок
связывает нас по рукам и ногам; тебе придется немедленно плыть в Гонолу-
лу и добираться сюда на пароходе. Правда, я постараюсь что-нибудь подго-
товить для тебя там. Я свяжусь с человеком, который занимается подобными
делами. Выглядывай его, как только доберешься до островов: весьма воз-
можно, что он встретит тебя еще в море, в вельботе или на катере, и при-
везет тебе деньги прямо на шхуну.
Из этого видно, насколько загрубела моя совесть за время моего пребы-
вания в Сан-Франциско: хотя на карту были поставлены все наши деньги, я
все же не должен был давать согласия, которое делало меня контрабандис-
том, и, что еще хуже, контрабандистом, ввозящим опиум. Однако я дал свое
согласие, даже ни разу не возразив, даже глазом не моргнув.
|
BIGLIB
