 |
пусть мимолетная, ссора на диком, пустынном островке заставила всех с
ужасом подумать о том, что может таить в себе будущее.
Было решено по очереди дежурить у костра, чтобы случайно не пропус-
тить идущего мимо корабля, и Томми, которому в голову пришла одна мысль,
предложил дежурить первым. Его товарищи забрались под натянутый на весла
парус и скоро уже погрузились в сон, который успокаивает тревоги и уско-
ряет бег времени. Едва к шуму прибоя стал примешиваться многоголосый
храп, как Томми тихонько ушел со своего поста, захватив ящик с хересом,
и утопил его в тихой бухточке глубиной около сажени.
Однако бурная смена настроений Мака не имела никакого отношения к ви-
ну - просто таков уж был его характер. Никто не мог сказать заранее, на
какой подвиг или на какое преступление окажется способным этот ирландец.
Около двух часов ночи звездное небо затянули тучи, и хлынул дождь,
который лил не переставая три дня. Островок превратился в губку, его не-
вольные обитатели промокли до костей, а все кругом затянулось сеткой
дождя, настолько густой, что не было видно даже кольцевого рифа. Костер
скоро погас; тщетно изведя две коробки спичек, они решили не разжигать
его, пока не пройдет ненастье, и три дня питались всухомятку холодными
консервами и черствым хлебом. Второго февраля на рассвете ветер разогнал
тучи, засияло солнце, и потерпевшие крушение снова разожгли костер и
принялись пить обжигающий кофе с животной жадностью людей, давно лишен-
ных горячей пищи.
День за днем проходили в тягучем однообразии.
Они поддерживали костер днем и ночью - дежурный занимался им все вре-
мя, а остальные около часа в день собирали топливо. Утром и вечером все
купались в лагуне - это было их плавное и почти единственное удо-
вольствие. Часто они удили рыбу, и улов бывал неплохим. А все остальное
время они бездельничали, бродили по островку, рассказывали разные исто-
рии и спорили.
Сначала они пытались установить расписание почтовых пароходов, захо-
дящих в Гонолулу, но это было быстро оставлено. Хотя все безмолвно сог-
ласились не предпринимать рискованного плавания в вельботе и ждать здесь
спасения или голодной смерти, ни у кого не хватало духу не только заго-
ворить об этом вслух, но даже подумать. Однако тайный ужас ни на минуту
не оставлял их, и в минуту молчания их взгляды то и дело обращались к
горизонту. И тогда, стремясь как-то отвлечься, они спешили заговорить о
чем-нибудь другом. А о чем было говорить на этом пустынном островке,
кроме сундучка с их сокровищем?
Присутствие этого сундучка с банкнотами, золотом и серебром было
главной особенностью их островной жизни - он господствовал над их мысля-
ми, как собор над средневековым городом. А кроме того, нужно было точно
установить долю каждого, и это помогало коротать часы безделья. Две ты-
сячи надо было возвратить сиднейской фирме, предоставившей им кредит.
Оставшиеся деньги надо было разделить на шесть частей, в зависимости от
затраченных капиталов и суммы причитающегося жалованья. Каждый вложенный
в дело фунт считался "паем". Таким образом, Томми имел пятьсот десять
паев, Картью - сто семьдесят, Уикс - сто сорок, а Хемстед и Амалу - по
десяти. Всего набиралось восемьсот сорок паев. Чего же стоил пай? После
долгих споров и ошибочных вычислений его примерная стоимость была уста-
новлена в два фунта семь шиллингов и семь с четвертью пенсов. Эти цифры
были явно неточны, так как общая сумма паев при такой оценке равнялась
не двум тысячам фунтов, а тысяче девятистам девяноста шести фунтам шести
шиллингам. Таким образом, три фунта четырнадцать шиллингов оказывались
нераспределенными. Но точнее установить размер пая им никак не удава-
лось, и пока остановились на этом.
Уикс вложил сто фунтов и должен был получить капитанское жалованье за
два месяца. Его доля равнялась тремстам тридцати трем фунтам трем шил-
лингам шести с тремя четвертями пенсам. Картью вложил сто пятьдесят фун-
тов. Ему предстояло получить четыреста один фунт восемнадцать шиллингов
шесть с половиной пенсов. Пятьсот фунтов Томми превратились в тысячу
двести тринадцать фунтов, в двенадцать шиллингов девять и три четверти
пенса. А Амалу и Хемстеду, имевшим право только на жалованье, причита-
лось по двадцать два фунта шестнадцать шиллингов и полпенса каждому.
После всех этих разговоров им, разумеется, захотелось открыть сунду-
чок, чтобы посмотреть, как выглядит доля каждого в звонкой монете. Но,
когда началась настоящая дележка, выяснилось, что мелких денег у них
почти нет. В конце концов они решили разделить только фунты, а шиллинги
и пенсы сложить в общий фонд. Таким образом, вместе с неделящимися тремя
фунтами четырнадцатью шиллингами образовался излишек в семь фунтов один
шиллинг.
- Вот что, - сказал Уикс, - Картью, Томми и я возьмем по одному фун-
ту, Хемстед и Амалу возьмут по два и разыграют оставшийся шиллинг в ор-
лянку.
- Ерунда, - заметил Картью, - нам с Томми и так некуда девать деньги.
Мы с ним возьмем по полфунта, а вы трое разделите между собой остальные
сорок шиллингов.
- Ну что тут делить! - вмешался Мак. - У меня с собой есть карты.
Возьмите да сыграйте на излишек.
Людям, томившимся от безделья, такое предложение понравилось. Маку,
как собственнику карт, тоже была разрешена ставка, и после пяти партий в
криббедж он выиграл весь излишек.
Быстро пообедав, они снова сели за карты, и игра, начавшаяся 9 февра-
ля, почти не прерывалась до вечера 10-го. Они даже ели наспех. И только
Томми однажды исчез довольно надолго, а потом вернулся весь мокрый, во-
лоча по песку ящик с хересом. Наступила темнота, и они придвинулись бли-
же к костру. Часов около двух ночи Картью, который спасовал, поднял го-
лову от карт и посмотрел по сторонам. Он увидел лунную дорожку на воде,
деньги, сложенные и рассыпанные по песку, озабоченные лица игроков. Он
ощутил в своем сердце знакомое волнение, ему показалось, что он слышит
музыку, что луна сияет не над тем морем, что рядом светятся окна казино
и деньги звенят на зеленом сукне. "Боже великий! - подумал он. - Я опять
стал игроком!" Он с большим любопытством оглядел песчаный стол. Он и Мак
играли рискованно и выигрывали - рядом с ними лежали кучки золота и се-
ребра. Амалу и Хемстед тоже были в небольшом выигрыше, но Томми спустил
значительную часть своего капитала, а у капитана оставалось не больше
пятидесяти фунтов.
- Давайте бросим, - сказал Картью.
- Дайте-ка ему стаканчик Бокля, - отозвался кто-то.
Была откупорена новая бутылка, и игра неумолимо продолжалась.
Картью выиграл слишком много, чтобы бросить карты, и до конца ночи
был вынужден принимать участие в общем безумии - он старался проиграть
нарочно, но в результате только выигрывал больше, как это нередко быва-
ет. На заре 11 февраля он почувствовал, что больше так продолжаться не
может. Ставки все росли, и капитан уже поставил свои последние двенад-
цать фунтов. Картью был банкометом. Заглянув в свои карты, он увидел,
что сдал себе беспроигрышную комбинацию.
- Вот что, - сказал он громко, - зря мы затеяли эту игру, и пора кон-
чать.
С этими словами он показал им свои карты, потом разорвал их на мелкие
клочья и встал на ноги. Остальные тоже вскочили, растерявшись от удивле-
ния. Но Мак благородно поддержал его.
- И правда, пора кончать, - заявил он. - Но, конечно, игра шла в шут-
ку, и вот мои фишки. Возвращаем фишки, ребята. - И он начал укладывать
выигранные деньги в сундучок, который стоял рядом с ним.
Картью горячо пожал ему руку.
- Я этого никогда не забуду! - сказал он.
- А что вы будете делать с гавайцем и коротышкой? - спросил Мак шепо-
том. - Они ведь тоже выиграли.
- Правильно! - сказал Картью громко. - Амалу и Хемстед, сосчитайте
свой выигрыш. Заплатим мы с Томми.
Так и было сделано. Амалу и Хемстед были рады получить свой выигрыш -
все равно от кого, Томми же, проигравший около пятисот фунтов, пришел в
восторг от такого компромиссного решения.
- А как же Мак? - спросил Хемстед. - Он что же, ничего не получит из
своего выигрыша?
- Вот что, коротышка, - сказал ирландец. - Я знаю, что ты говоришь от
чистого сердца, но лучше держи язык за зубами, потому что я не такой че-
ловек. Играли мы в шутку - по крайней мере я так думал, - а подарков я
ни от кого не беру. Так и запомни.
- Мак, вы благородный человек! - сказал Картью, помогая ему сложить
его выигрыш назад в сундук.
- Еще чего, сэр! Просто пьяница матрос, - ответил Мак.
Капитан, который все это время сидел, опустив голову на руки, вдруг
поднялся, пошатываясь, словно после бессонной ночи. Но тут его лицо сра-
зу изменилось, и он громовым голосом воскликнул:
- Корабль!
Все обернулись на его крик: озаренный лучами утреннего солнца к ост-
рову Мидуэй шел бриг "Летящий по ветру" из Гулля.
ГЛАВА XXIV
ЖЕСТКОЕ УСЛОВИЕ
Корабль, который увидела команда "Богатой невесты", был трампом, пе-
ревозившим случайные грузы из порта в порт. Он покинул Лондон два года
назад, обогнул мыс Доброй Надежды, побывал в Индии и на Малайском архи-
пелаге, а теперь направлялся в Сан-Франциско в надежде найти там подхо-
дящий фрахт и вернуться в Англию, обогнув мыс Горн. Капитаном его был
некий Джейкоб Трент. Лет за пять до описываемых событий он решил оста-
вить море, поселился в загородном коттедже, возделывал капустный огород,
обзавелся бричкой и открыл, как он выражался, "банк". Однако название
это не соответствовало сущности предприятия. Лица, желающие взять ссуду,
должны были приобрести картину, статуэтку или какую-нибудь домашнюю ут-
варь в лавочке и оставить в залог голову сахара или штуку сукна; а по
субботам управляющий имел обыкновение объезжать в бричке своих клиентов
и забирать у них проценты натурой, так как все это были мелочные торгов-
цы. Такая деятельность отвечала вкусам человека, привыкшего к жизни на
открытом воздухе и наделенного душою крысы. Однако неожиданные убытки,
судебный процесс и неприятные замечания тупицы судьи в его адрес внушили
капитану Тренту отвращение к его новому делу. Мне чрезвычайно повезло -
в старой газете я наткнулся на отчет о судебном разбирательстве по иску
Льялла против "Кардиффской банковской компании взаимного обеспечения".
"Признаюсь, я не в состоянии понять, в чем заключалась деятельность этой
компании", - сказал судья, а потом, когда Трент кончил давать показания,
добавил: "Они наименовали это банком, но, на мой взгляд, речь идет о
тайной лавке закладчика". Заключил же он свою речь следующим грозным
предостережением: "Мистер Трент, я обязан вас предупредить: будьте очень
осторожны, не то мы с вами вновь увидимся здесь". За одну неделю капитан
покончил с банковскими делами, продал коттедж, огород и бричку и снова
отправился в море на "Летящем по ветру". Плавание проходило удачно, су-
довладельцы были им довольны, однако капитана не покидала мысль о недав-
нем величии, и он любил повторять, что хоть он и простой моряк, но одно
время был банкиром.
Старший помощник Элиас Годдедааль был великаном-викингом, сильным,
исполнительным, сентиментальным, и страстно любил музыку. Он постоянно
напевал шведские песни, почти всегда в минорном ключе. Он как-то запла-
тил девять долларов, чтобы послушать Патти, а чтобы услышать Нильсен,
дезертировал с корабля, потеряв таким образом двухмесячное жалованье.
Если предоставлялся случай попасть на хороший концерт, он готов был
пройти ради этого десять миль и семь - ради хорошего спектакля. Даже на
борту корабля он не расставался с тремя сокровищами: канарейкой, концер-
тино и собранием сочинений Шекспира в одном томе. Он обладал присущим
скандинавам даром заводить друзей с первого взгляда - врожденная наив-
ность делала его очень симпатичным. Это был рыцарь без страха и упрека,
без денег и надежды когда-нибудь ими обзавестись.
Вторым помощником был Холдорсен, который тоже помещался на корме, но
ел обычно с командой.
Из матросов только об одном сохранились живые подробности - о Брауне,
старшем матросе из Клайда. Это был невысокий, коренастый брюнет, чрезвы-
чайно кроткий и безобидный; неизлечимая страсть к спиртным напиткам
превратила его в морского бродягу. "Одна беда - не могу я не пить, -
объяснил он впоследствии в разговоре с Картью. - А я ведь из очень хоро-
шей семьи". Письмо, которое, как, может быть, помнит читатель, столь
сильно подействовало на Нейрса, было адресовано именно Брауну.
Такова была команда корабля, увидев который потерпевшие крушение обе-
зумели от радости. При мысли о близком спасении они потеряли всякую
власть над собой. Руки их тряслись, глаза сияли, они смеялись и кричали,
как дети, собирая свои вещи. Однако Уикс немного охладил их восторг.
- Полегче, ребята, - сказал он. - Мы отправляемся на корабль, о кото-
ром ничего не знаем. У нас с собой сундучок с золотом, и этого никак не
|
BIGLIB
