 |
- О господи! - воскликнул капитан. - Как бриг сел на мель? Носом! И
сейчас кренится на нос. Если сюда явится плотник, куда он пойдет? Да в
форпик же! И как мы объясним кровавые пятна на канатах и на полу? Да
поймите же, наконец, что вы не члены парламента, а шайка убийц с петлей
на шее! Еще какой-нибудь другой осел хочет задать вопрос, чтобы зря тра-
тить время? Нет?.. Ну, слава богу! Теперь, матросы, слушайте: я иду
вниз, а вы останьтесь на палубе. Снимите чехол вон с той шлюпки, потом
откройте сундучок с деньгами, возьмите пять сундучков, разделите деньги
на пять частей и положите их на дно в эти сундучки. Да поживей! Сверху
прикройте их одеялами или какой-нибудь одеждой, чтобы они не звенели.
Сундучки получатся тяжелые, но с этим уж ничего не поделаешь. Вы,
Картью... А, черт... Вы, мистер Годдедааль, пойдете со мной. Нам надо
заняться другим делом. - И, бросив последний взгляд на столб дыма, Уикс
спустился по трапу в сопровождении Картью.
Корабельные журналы были найдены в кают-компании за клеткой с кана-
рейкой. Их было два: один вел Трент, другой - Годдедааль. Уикс посмотрел
на них и выпятил нижнюю губу.
- Вы умеете подделывать чужие почерки? - спросил он.
- Нет, - ответил Картью.
- И я тоже, как ни жаль, - буркнул капитан. - Но это еще не самое
скверное: журнал Годдедааля в полное порядке. Он, наверное, заполнил его
перед чаем. Вот, читайте: "Замечен дым костра. Капитан Керкап и пять
членов команды шхуны "Богатая невеста"..." Впрочем, не все пропало, -
добавил он, открывая другой журнал. - Трент уже две недели ничего в него
не заносил.
Мы уничтожим ваш журнал, мистер Годдедааль, и займемся журналом Трен-
та... То есть моим, я хотел сказать. Но по некоторым причинам писать бу-
ду не я, а вы. Берите перо, и я вам продиктую.
- Но как мы объясним, куда девался мой журнал? - спросил Картью.
- А вы его не вели, - ответил капитан. - Грубейшее нарушение служеб-
ного долга. Судовладельцы намылят вам за это голову.
- А как же перемена почерка? - продолжал Картью. - Журнал сначала ве-
ли вы. Почему вдруг стал писать я? И все равно вам придется расписы-
ваться.
- После несчастного случая я не могу писать, - ответил Уикс.
- Несчастного случая? - повторил Картью. - Это звучит как-то неубеди-
тельно. Какого несчастного случая?
Уикс положил руку на стол ладонью вверх и пробил ее ножом.
- Вот какого, - сказал он. - Из всякого затруднения есть выход, если
у тебя голова на плечах.
Он начал бинтовать рану носовым платком, быстро просматривая журнал
Годдедааля.
- Скверно, - сказал он. - Тут все так напутано, что для вас это не
годится. Во-первых, они шли по какому-то совершенно дикому курсу и укло-
нились на тысячу миль от обычных корабельных путей, а во-вторых, оказы-
вается, они приблизились к этому острову шестого числа, плавали пять
дней вокруг да около и на рассвете одиннадцатого снова очутились здесь.
- Годдедааль говорил мне, что им страшно не везло, - заметил Картью.
- Во всяком случае, все это похоже на выдумки, - вздохнул Уикс.
- Но ведь так было на самом деле, - настаивал Картью.
- Ну и пусть. Нам-то ведь от этого не легче, раз это все равно похоже
на выдумки! - воскликнул капитан. - Ну-ка, помогите мне перевязать руку.
Кровь так и хлещет.
Пока Картью накладывал повязку, Уикс о чем-то глубоко задумался. Но
едва был затянут последний узел, как он стремглав кинулся на палубу.
- Запомните, ребята! - крикнул он. - Мы пришли к этому острову не
одиннадцатого, а вечером шестого, и нас здесь задержал штиль. Как только
кончите возиться с сундучками, вытащите на палубу несколько бочонков с
водой и солониной. Так оно будет естественней. Словно мы уже снаряжали
шлюпку.
После этого он вернулся в каюту и продиктовал Картью записи в кора-
бельный журнал. Затем они уничтожили журнал Годдедааля и принялись ис-
кать корабельные бумаги. Из всех пережитых за утро мучительных минут
эти, пожалуй, были самыми мучительными. Они лихорадочно обшаривали все
уголки, ругаясь, сталкиваясь, изнемогая от жары, леденея от ужаса. С па-
лубы им то и дело кричали, что это действительно крейсер, что он уже
совсем близко, что он уже спускает шлюпку. А документов нигде не было!
Каким образом они не заметили сейфа с судовой кассой и расписками, труд-
но понять. Но тем не менее они его не заметили. Наконец самые важные до-
кументы были найдены в кармане парадного костюма Трента, где он их оста-
вил после того, как последний раз сходил на берег.
- Как раз вовремя, - сказал Уикс, улыбаясь в первый раз за все утро.
- Давайте их мне, а вот эти бумаги заберите себе. Боюсь, что я их пере-
путаю.
- Какие еще бумаги? - спросил Картью.
- Документы капитана Керкапа и шхуны "Богатая невеста", - ответил
Уикс. - Как знать, может быть, они нам еще понадобятся.
- Шлюпка вошла в лагуну, сэр! - крикнул Мак, который исполнял роль
дозорного, пока остальные работали.
- Пора идти на палубу, мистер Годдедааль, - заметил Уикс.
Когда они направились к трапу, канарейка вдруг испустила звонкую
трель.
- Нельзя бросать бедняжку на голодную смерть, - прошептал Картью. -
Это птица несчастного Годдедааля.
- Так берите ее с собой, - сказал капитан.
И они поднялись на палубу.
За рифом виднелась безобразная туша современного военного корабля,
который время от времени пенил воду своим винтом, а по проходу скользила
большая белая шлюпка с флагом на корме.
- Еще одно, - сказал Уикс, быстро осматриваясь. - Мак, ты был в ки-
тайских портах? Отлично. А вас, остальных, все время, пока мы были в
Гонконге, я не пускал на берег, надеясь, что вы дезертируете. Но вы меня
надули и остались на бриге. Так вам будет легче врать.
Шлюпка была совсем уже близко. Единственным офицером в ней оказался
рулевой, причем офицером не из лучших, так как матросы на веслах все
время переговаривались.
- Слава богу, они послали какого-то желторотого птенца! - воскликнул
Уикс. - Эй, Харди, убирайся на нос! Я не потерплю, чтобы матросы разгу-
ливали у меня по юту!
Этот выговор подбодрил всех, как холодный душ.
Шлюпка лихо подошла к борту, и молоденький офицер поднялся на палубу
брига, где с ним почтительно поздоровался Уикс.
- Вы капитан этого корабля? - спросил офицер.
- Да, сэр, - ответил Уикс. - Зовут меня Трент, а это бриг "Летящий по
ветру" из Гулля.
- У вас, кажется, неприятности? - заметил офицер.
- Если вы будете так любезны пройти со мной на ют, я вам сейчас все
расскажу, - ответил Уикс.
- Да вас бьет лихорадка! - воскликнул офицер.
- И не удивительно, после таких переживаний, - ответил Уикс и затем
начал повесть об испортившейся воде, долгом затишье, внезапном шквале,
утонувших матросах.
Он говорил без запинки и с большим жаром, как приговоренный к смерти,
умоляющий о помиловании. Мне довелось выслушать эту историю из тех же
уст в кафе в Сан-Франциско, и даже тогда манера рассказчика показалась
мне подозрительной. Но офицер не отличался наблюдательностью.
- Наш капитан очень торопится, - заметил он, - однако я получил
инструкцию оказать вам помощь, а в случае необходимости вызвать и вторую
шлюпку. Чем могу вам помочь?
- Ну, мы вас не задержим, - ответил Уикс весело. - Мы уже совсем соб-
рались. Все готово: и сундучки, и хронометр, и документы.
- Неужели вы хотите оставить бриг? - воскликнул офицер. - По-моему,
его очень легко снять с мели. Мы вам окажем необходимую помощь.
- Легко-то легко, но далеко ли мы уплывем, другой вопрос. В носовой
части большая пробоина, - ответил Уикс.
Молоденький офицер покраснел до ушей. Болезненно сознавая свою нео-
пытность, он решил, что выдал себя, и побоялся снова попасть в глупое
положение. Ему и в голову не приходило, что капитан может его обманы-
вать. Раз капитан решил покинуть свой бриг, значит, у него для этого
есть все основания.
- Отлично, - сказал он. - Так пусть ваши матросы грузят вещи в шлюп-
ку.
- Мистер Годдедааль, пусть матросы грузят вещи в шлюпку! - скомандо-
вал Уикс.
Четверо его товарищей ждали результатов этих переговоров как на игол-
ках. Когда они услышали желанные слова, им показалось, что солнце озари-
ло полночный мрак, а Хэдден громко зарыдал, и, пока он крутил лебедку,
по его щекам текли слезы. Однако работа спорилась, и вскоре сундучки,
узлы и потерпевшие кораблекрушение уже находились в шлюпке, которая,
выйдя из длинной тени "Летящего по ветру", понеслась к выходу из лагуны.
Пока все складывалось удачно. Никто не заметил, что бриг цел и невре-
дим, и с каждой минутой расстояние между ними и грозными уликами, скры-
вавшимися на его борту, увеличивалось и увеличивалось. Но, с другой сто-
роны, они с каждой минутой приближались к военному кораблю, который еще
мог оказаться для них тюрьмой и даже телегой палача, везущей их на висе-
лицу. Ведь они еще не узнали, ни откуда пришел этот корабль, ни куда он
направляется, и неизвестность давила их сердца свинцовой тяжестью.
Задать вопрос решился Уикс. Картью казалось, что голос его доносится
откуда-то издалека, и в то же время каждое слово поражало, словно пуля.
- Как называется ваш корабль? - спросил Уикс.
- "Буря". А разве вы не знаете? - ответил офицер.
"Разве вы не знаете?" Что это означало? Может быть, ничего, а может
быть, что крейсер и бриг уже встречались. Уикс собрался с духом и задал
новый вопрос:
- Куда вы идете?
- Мы должны осмотреть все эти островки и островочки, - сказал офицер,
- а потом пойдем в Сан-Франциско.
- Вы идете из Китая, как и мы? - продолжал Уикс свои расспросы.
- Из Гонконга, - ответил офицер, сплевывая за борт.
Из Гонконга. Так, значит, все кончено: как только они окажутся на
крейсере, их арестуют; бриг будет осмотрен, будут найдены следы крови,
возможно, лагуну протралят, и тела убитых расскажут свою страшную исто-
рию.
Картью неодолимо хотелось вскочить со скамьи, закричать и прыгнуть в
море. Дальнейшее притворство казалось таким ненужным: еще несколько сот
секунд напряженного ожидания - и неизбежное случится. А потом - позорная
смерть. Но даже и теперь Уикс не сдался. Лицо его было искажено, голос
стал неузнаваемым, и казалось, что самый ненаблюдательный и глупый чело-
век должен был бы заметить эти роковые признаки. И все-таки он продолжал
расспросы, стремясь узнать свою судьбу.
- Хороший город Гонконг. Как, по-вашему? - заметил он.
- Не могу сказать, - ответил офицер, - мы пробыли там только полтора
дня. Зашли за инструкциями, и нас сразу отправили сюда. В жизни не слы-
шал о такой подлости! - И он продолжал с грустью описывать невезение,
которое преследовало "Бурю".
Но Уикс и Картью больше его не слушали, они глубоко дышали: тела их
были скованы оцепенением, но в мозгу вихрем проносились мысли о страшной
опасности, которой они избегли, о почти несомненной возможности спасе-
ния. Они испытывали глубокое облегчение и радость. Во время плавания на
крейсере им ничто не грозит. Потом еще несколько трудных дней в
Сан-Франциско, но немного энергии и присутствия духа, и страшное событие
будет навеки погребено. Годдедааль снова станет Картью, а Уикс - Керка-
пом, людьми, которых ни в чем нельзя заподозрить, людьми, которые никог-
да не слышали о "Летящем по ветру" и никогда не видели острова Мидуэй.
Это радостное ощущение не покидало их все время, пока шлюпка приближа-
лась к борту "Бури", над которым торчали дула орудий и головы любопыт-
ных. Оно не покидало их, когда они в странном отупении поднялись на
крейсер и невидящими глазами глядели на высокие мачты, белоснежные палу-
бы и на толпящихся кругом моряков, чьи голоса доносились словно издале-
ка, на чьи вопросы они отвечали невпопад.
И вдруг Картью почувствовал, что кто-то похлопывает его по плечу.
- Норри, старина! Откуда ты взялся? Тебя уже не знаю сколько времени
все разыскивают. Ведь ты же теперь старший, унаследовал свое поместье!
Он обернулся, увидел лицо своего школьного товарища Сибрайта и поте-
рял сознание. Его унесли в каюту Сибрайта, и доктор начал приводить его
в чувство.
Когда Картью открыл глаза, он внимательно посмотрел на незнакомое ли-
цо и сказал с суровой решимостью:
- Браун должен пойти по той же дороге. Теперь или никогда...
Через несколько секунд сознание его прояснилось, и он заговорил сно-
|
BIGLIB
