 |
говорится: "Вся земля наводнена войсками". Один солдатишка наводнит со-
бой ровно столько земли, сколько у него под сапогами. Мне случалось ры-
бачить, когда на том берегу торчала стража, да еще какую знатную форель
я добывал! Сиживал я и под вересковым кустом в пяти шагах от часового,
да какой еще миленький мотив перенял у него со свиста! Вот, - и Алан
просвистал мне мелодию песенки.
- Ну, а кроме того, - продолжал он, - сейчас не так туго, как в сорок
шестом. В горах, как говорится, восстановлен мир. Оно и не удивительно,
коль скоро от самого Кинтайра и до мыса Рат не сыщешь ни ружья, ни шпа-
ги, разве что у кого подогадливей припрятаны под соломой на стрехах! Од-
но только знать бы, Дэвид, доколе это? Ненадолго, казалось бы, если люди
вроде Ардшила томятся в изгнании, а такие, как Рыжая Лиса, лакают вино и
обижают бедный люд в его же родном доме. Только хитрая это штука - уга-
дать, что народ вытерпит, а что нет. Иначе как бы могло так получиться,
что рыжий Колин разгуливает на коне по моему многострадальному Эпину и
до сих пор не нашлось удальца, чтобы всадить в него пулю?
Тут Алан умолк, впал в задумчивость и долго сидел притихший и пе-
чальный.
В довершение всего, что сказано уже про моего друга, добавлю, что он
искусно играл на всех музыкальных инструментах, в особенности на свире-
ли; был признанным поэтом, слагавшим стихи на своем родном языке; прочел
немало книг, французских и английских; стрелял без промаха, был умелый
рыболов и великолепный фехтовальщик, равно владея как рапирой, так и из-
любленной своей шпагой. Что касается его недостатков, они были видны как
на ладони, и я уже знал их наперечет. Правда, после битвы в капитанской
рубке худший из них - ребяческую свою обидчивость и склонность затевать
ссоры - он, по отношению ко мне, почти не выказывал. Только не берусь
судить, почему: оттого ли, что я сам не ударил в грязь лицом, или отто-
го, что стал свидетелем его собственной, куда большей удали. Ибо сколь
ни ценил Алан Брек доблесть в других, больше всего восхищался он ею в
Алане Бреке.
ГЛАВА XIII
ГИБЕЛЬ БРИГА
Было уже очень поздно и, для такого времени года, совсем темно (иными
словами, достаточно все-таки светло), когда в дверь кормовой рубки про-
сунул голову Хозисон.
- Эй, выходите, - позвал он. - Надо поглядеть, сумеете вы провести
нас по этим местам?
- Что, опять ваши фокусы? - спросил Алан.
- Какие там фокусы! - закричал капитан. - И без того голова кругом
идет - у меня бриг в опасности!
По его озабоченному виду и в особенности по тому, как тревожно он го-
ворил о бриге, нам обоим стало ясно, что на этот раз капитан совершенно
искренен, и мы с Аланом, не слишком опасаясь подвоха, вышли на палубу.
Дул резкий, пронизывающе холодный ветер, на безоблачных небесах еще
не потух отблеск заката и ярко светила почти уже полная луна. Бриг шел
очень круто к ветру, с тем чтобы обогнуть юго-западную оконечность ост-
рова Малл, чьи горы высились на самом виду слева по носу, и выше всех -
увенчанный дымкой тумана Бен-Мор. Хотя галс был не слишком удобен для
"Завета", все же, подгоняемый западной волной, бриг на огромной скорости
рвался вперед, содрогаясь от напряжения, то и дело зарываясь носом в
волны.
В сущности, ночь была не такая уж скверная для мореплавания, я даже
стал было недоумевать, что так расстроило капитана, как вдруг бриг под-
няло на громадный вал, и капитан, показывая куда-то рукой, закричал нам:
"Смотрите!"
Впереди по подветренному борту из освещенного луною моря поднялось в
воздух что-то похожее на фонтан, и сразу же послышался приглушенный
расстоянием рокот.
- Что это, по-вашему? - угрюмо спросил капитан.
- Волны разбиваются о риф, - сказал Алан. - Теперь вы знаете, где он,
так чего же лучшего желать?
- Оно конечно, - сказал Хозисон. - Если б он был один.
И точно: не успел он договорить, как немного южнее из моря поднялся
еще один фонтан.
- Видали? - сказал Хозисон. - Вот то-то. Знал бы я про эти рифы да
будь у меня морская карта или останься хоть Шуан в живых, ни за какие
шестьдесят гиней, ни даже за шестьсот я, не стал бы рисковать бригом в
эдакой каменоломне! Ну, а вы, сэр, вы же взялись показывать нам курс -
что теперь скажете?
- Думаю, - сказал Алан, - что это, как их называют, Торренские скалы.
- И много их?
- Помилуйте, сэр, я не лоцман, - сказал Алан. - Что-то, помнится,
миль на десять наберется.
Мистер Риак и капитан переглянулись.
- Но где-то есть же между ними проход? - спросил капитан.
- Несомненно, - сказал Алан. - Только где? Хотя мне, - опять-таки не
знаю почему, запало в голову, что вроде к берегу посвободнее.
- Вон что? - сказал Хозисон. - Тогда, мистер Риак, надо будет держать
круче к ветру, а когда будем огибать Малл, сэр, как можно ближе к бере-
гу. Правда, все равно берег закроет нам ветер, а с подветренной стороны
будет торчать эта каменоломня. Ну, да отступать поздно, так что скрипим
дальше.
Он скомандовал рулевому, а Риака послал на фокмарс. Из экипажа на па-
лубе было только пять душ, включая капитана и помощника: все, кто был
годен - или, по крайней мере, годен и расположен к работе. Потому-то,
как я уже сказал, лезть на марс и выпало на долю мистера Риака, и теперь
он сидел там впередсмотрящим и кричал на палубу о том, что видел.
- К югу забито скалами, - предостерегал он, и потом, немного спустя:
- А к берегу и вправду как будто посвободней.
- Ну, сэр, - обратился Хозисон к Алану, - попробуем идти по вашей
указке. Только, сдается мне, с таким же успехом можно довериться слепому
скрипачу. Дай-то бог, чтоб вы оказались правы.
- Дай-то бог! - шепнул мне Алан. - Но где же я это слышал? Э, да лад-
но, чему быть, того не миновать.
Чем ближе мы подходили к оконечности суши, тем гуще было море усеяно
рифами - они торчали тут и там прямо у нас на пути, и мистер Риак то и
дело кричал, что надо менять курс. Иной раз это было более чем ко време-
ни; один риф, к примеру, прошел так близко от планшира, что когда о него
разбилась волна, мелкие брызги дождем посыпались на палубу, обдав нас с
головы до ног.
Было светло, как днем, и все эти опасности хорошо видно; оттого ста-
новилось, пожалуй, еще тревожнее. Хорошо видел я и лицо капитана: он
стоял подле рулевого, переминаясь с ноги на ногу, время от времени дыша
на пальцы, но упорно вслушивался, неотступно следил за морем, твердый,
как скала. Ни он, ни мистер Риак не отличились в сражении, но я увидел,
что в своем ремесле им храбрости не занимать, и это очень возвысило обо-
их в моих глазах, тем более что Алан, оказывается, побелел как полотно.
- Ох-хо-хо, Дэвид, - пробормотал он. - Не по душе мне такая смерть!
- Что я вижу, Алан! - воскликнул я. - Уж не струсили ли вы?
- Нет, - сказал он, облизывая пересохшие губы. - Но согласись, что
это студеная кончина...
К этому времени, то и дело меняя курс, чтобы не напороться на риф, но
по-прежнему держа круто к ветру и как можно ближе к берегу, мы обогнули
остров Айону и двинулись вдоль острова Малл. Прибой у оконечности мыса
был очень сильный, и бриг швыряло, как щепку. На руль поставили двух
матросов, а иной раз и Хозисон самолично приходил им на помощь, и стран-
но было видеть, как трое здоровенных мужчин всей своей тяжестью налегают
на румпель, а он, точно живое существо, сопротивляется и отбрасывает их
назад. Это усугубило бы и без того грозную опасность, да, по счастью,
море вот уже несколько миль как очистилось от подводных скал. А тут и
мистер Риак возвестил с марса, что видит прямо по курсу чистую воду.
- Вы оказались правы, - сказал Алану Хозисон. - Вы спасли бриг, сэр;
я не забуду этого, когда придет срок сводить счеты.
Я верю, что он произнес эти слова чистосердечно и что, более того,
сдержал бы их, так дорог был "Завет" сердцу капитана.
Впрочем, это лишь догадки, ибо сложилось все иначе, нежели он предпо-
лагал.
- У вались на румб! - выкрикнул вдруг мистер Риах. - С наветренной
стороны риф!
В ту же секунду бриг подхватило прибоем и паруса потеряли ветер. "За-
вет" волчком повернулся против ветра и тотчас ударился о риф с такой си-
лой, что все мы плашмя повалились на палубу, а мистер Риак едва не сле-
тел с мачты.
Во мгновение ока я был на ногах. Риф, на который мы наткнулись, нахо-
дился где-то возле юго-западной оконечности Малла, неподалеку от крохот-
ного островка по названию Иррейд, чьи низкие берега чернели по левому
борту. Волны то обрушивались прямо на бриг, то молотили его, беднягу, о
риф, так что мы слышали, как его дробит в куски; а тут еще плеск пару-
сов, вой ветра, пенные брызги в лунном свете, ощущение опасности - от
всего этого у меня, должно быть, голова пошла кругом, во всяком случае,
я плохо соображал, что творится у меня перед глазами.
Вскоре я заметил, что мистер Риак с матросами возится подле шлюпки и,
все еще в помрачении рассудка, кинулся им подсобить; и едва принялся за
работу, как в голове у меня прояснилось. Наша задача была не из легких,
ибо шлюпка была закреплена на шканцах и забита всякой всячиной, а на па-
лубу непрестанно накатывали тяжкие волны, заставляя нас бросать работу и
хвататься за леера, но, пока было возможно, все мы трудились, как черти.
Тем временем из носового люка кое-как выкарабкались к нам на подмогу
раненые, те, что могли передвигаться; остальные, беспомощно распростер-
тые на койках, изводили меня воплями и мольбами о спасении.
Капитан оставался безучастен. Казалось, у него отшибло рассудок. Он
стоял, держась за ванты, разговаривал с самим собою и громко стонал вся-
кий раз, как бриг колотило о скалу. "Завет" был ему словно жена и дитя;
Хозисон мог спокойно наблюдать день за днем, как мучают несчастного Ран-
сома; но тут дело коснулось брига, - и видно было, что капитан разделяет
все страдания своего любимого детища.
За то время, пока мы возились со шлюпкой, мне запомнилось еще только
одно: взглянув туда, где был берег, я спросил Алана, что это за края, а
он ответил, что для него худшего места не придумаешь, так как это земли
Кемпбеллов.
Одному из раненых велели следить за волнами и кричать нам, если что
случится. И вот, когда мы почти уж были готовы спустить шлюпку, раздался
его отчаянный возглас: "Держись, Христа ради!" Мы вмиг поняли, что гото-
вится нечто страшное, и не ошиблись: надвинулся громадный вал; бриг под-
няло, как перышко, и опрокинуло на борт. Не знаю, окрик ли донесся слиш-
ком поздно или я недостаточно крепко держался, но, когда судно внезапно
дало крен, меня единым духом перебросило через фальшборт прямо в море.
Я камнем ушел под воду, вдоволь наглотался воды, потом вынырнул,
мельком увидел луну и снова погрузился с головой. Говорят, на третий раз
тонешь окончательно. Если так, я, видно, устроен не как все, потому что
даже не сосчитать, сколько раз я скрывался под водой и сколько раз
всплывал опять. И все это время меня мотало, и тузило, и душило, а потом
заглатывало целиком, и от всего этого я до того ошалел, что не успевал
ни пожалеть себя, ни испугаться.
В какой-то миг я заметил, что цепляюсь за кусок рангоута и что дер-
жаться на поверхности стало легче. А потом внезапно очутился на тихой
воде и понемногу опомнился.
Цеплялся я, оказывается, за запасную рею, а оглядевшись, поразился,
как далеко я от брига. Конечно же, я принялся кричать, но меня явно не
могли услышать. "Завет" еще держался на воде; но спустили шлюпку или
нет, мне с такого расстояния, да еще снизу, не было видно.
Пока я пробовал докричаться до брига, я заметил, что между мною и
судном тянется полоса воды, куда не доходят большие волны, но где зато
все кипит белой пеной, и расходится кругами, и вздувается пузырями в
лунном свете. То вся полоса разом хлестнет в одну сторону как змеиный
хвост, то на мгновение разгладится бесследно и тут же вскипает вновь.
Что это было такое, я и не догадывался, и оттого мне стало тогда еще
страшней; теперь-то я понимаю, что скорей всего то было сильное прибреж-
ное течение, "толчея": это она так быстро меня унесла, так безжалостно
кидала и бросала и, наконец, как бы наскучив этой забавой, вышвырнула
вместе с запасной реей в смежные с нею береговые воды.
Здесь, в полосе полного штиля, я ощутил, что замерзнуть можно с не
меньшим успехом, чем утонуть. До берегов Иррейда было рукой подать, я
различал в свете луны пятнышки вереска, искристые изломы сланца на ска-
лах.
- А что? - сказал я себе. - Пустяки осталось - неужели не доплыву?
|
BIGLIB
