 |
спиртное и все запасы пороха; на стойке у задней стены было установлено
все огнестрельное оружие "Завета", кроме двух медных пушек. Большая
часть холодного оружия хранилась в другом месте.
Днем рубка освещалась небольшим оконцем со ставнями снаружи и изнут-
ри, и еще световым люком на крыше; с наступлением темноты постоянно го-
рела лампа. Горела она и сейчас, когда я вошел - хоть и неярко, но все
же видно было, что в рубке сидит мистер Шуан, а перед ним на столе стоит
бутылка коньяку и жестяная кружка. Высокий, могучего сложения, очень
смуглый, черноволосый, он сидел, уставясь на стол совершенно бессмыслен-
ным взглядом.
На меня он не обратил никакого внимания; не шелохнулся он и когда во-
шел капитан, прислонился рядом со мною к койке и угрюмо взглянул на по-
мощника. Я боялся Хозисона как огня, и не без причины; но что-то сказало
мне, что сейчас он не страшен, и я шепнул ему на ухо:
- Как он?
Капитан покрутил головой, как бы говоря, что не знает и не хочет за-
думываться; лицо у него было очень суровое.
Скоро пришел и мистер Риак. Он бросил на капитана взгляд, говоривший
яснее всяких слов, что мальчик умер; потом подошел к нам, и теперь мы
трое стояли молча, не сводя глаз с мистера Шуана, а мистер Шуан, в свою
очередь, также молча, сидел и не поднимал глаз от стола.
Вдруг он потянулся за коньяком, но в тот же миг мистер Риак рванулся
вперед, выхватил бутылку - не потому, что был сильней, а скорее потому,
что Шуан опешил от неожиданности, - и, выругавшись, крикнул, что здесь
наломали довольно дров и судно еще поплатится за это. С этими словами он
вышвырнул бутылку в море через открытую с наветренной стороны раздвижную
дверь.
В мгновение ока Шуан был на ногах. Вид у него был по-прежнему ошара-
шенный, но он жаждал крови и, конечно, пролил бы ее второй раз за этот
вечер, если бы между ним и его новой жертвой не встал капитан.
- Сесть на место! - загремел Хозисон. - Ты знаешь, пьяная скотина,
что ты натворил? Ты убил мальчонку!
Кажется, мистер Шуан понял; во всяком случае, он снова сел и подпер
ладонью лоб.
- Ну и что? - проговорил он. - Он мне подал немытую кружку!
При этих словах все мы: я, капитан, мистер Риак - как-то боязливо пе-
реглянулись; Хозисон подошел к своему старшему помощнику, взял его за
плечо, подвел к койке и велел лечь и заснуть - так унимают нашалившего
ребенка. Убийца пустил слезу, но стянул с себя сапоги и покорно лег.
- А! - страшным голосом вскричал мистер Риак. - Давно бы вам вме-
шаться! Теперь уже поздно.
- Мистер Риак, - сказал капитан. - В Дайсете не должны узнать, что
стряслось сегодня ночью. Мальчишка свалился за борт, сэр, вот и весь
сказ. Я бы пяти фунтов не пожалел из собственного кармана, чтобы так оно
и было. - Он обернулся к столу и прибавил: - Что это вам вздумалось швы-
ряться полными бутылками? Неразумно, сэр. А ну, Дэвид, достань мне непо-
чатую. Вон там, в нижнем ящике. - Он бросил мне ключ. - Да и вам, сэр,
не помешает пропустить стаканчик, - вновь обратился он к Риаку. - Нагля-
делись вы, наверно.
Оба сели за стол, чокнулись, и в этот миг убийца, который лежал на
койке и что-то хныкал, приподнялся на локте и перевел свой взгляд с со-
бутыльников на меня...
Такова была моя первая ночь на новой службе, а назавтра я уже вполне
освоился со своими обязанностями. Мне полагалось прислуживать за столом
(капитан ел строго по часам, деля трапезу с помощником, свободным от
вахты) и день-деньской подносить выпивку то одному, то другому; спал я
на одеяле, брошенном прямо на голые доски в дальнем конце рубки между
двумя дверями, на самом сквозняке. Это было жесткое и холодное ложе, да
и выспаться мне толком не давали: то и дело кто-нибудь забегал с палубы
промочить горло, когда же сменялась вахта, оба помощника, а нередко и
капитан подсаживались к столу, чтобы распить чашу пунша. Как они, а
вместе с ними и я, ухитрялись оставаться здоровыми, не могу понять.
А между тем во всем прочем служба была нетрудная. Скатертей никаких
не постилалось, еда - овсянка да солонина, а два раза в неделю и пудинг;
и хотя при качке я еще нетвердо держался на ногах, а бывало, что и падал
с полным подносом, мистер Риак и капитан были со мной на редкость терпе-
ливы. Невольно приходило на ум, что это уступка совести, и со мной едва
ли обходились бы сейчас так мягко, если бы прежде не были так круты с
Рансомом.
Что же до мистера Шуана, то либо пьянство, либо преступление, а быть
может, и то и другое, несомненно, помрачили его рассудок. Не помню, что-
бы я хоть раз видел его в здравом уме. Он так и не привык к моему при-
сутствию в рубке, постоянно таращил на меня глаза (порой, как мне чуди-
лось, с ужасом) и нередко отшатывался, когда я протягивал ему что-нибудь
за столом. У меня с самого начала было сильное подозрение, что он не от-
дает себе ясного отчета в содеянном, и на второй день я в этом убедился.
Мы остались вдвоем; он долго не сводил с меня глаз, потом внезапно вско-
чил, бледный, как смерть, и, к великому моему ужасу, подошел ко мне
вплотную. Но страх мой оказался напрасным.
- Тебя ведь прежде здесь не было? - спросил он.
- Да, сэр.
- Тут был какой-то другой мальчик?
Я ответил.
- А! Я так и знал, - сказал он, отошел от меня, сел и больше не при-
бавил ни слова, только велел подать коньяку.
Вам это может показаться странным, но, несмотря на все свое отвраще-
ние к этому человеку, я его жалел. Он был женат, жена его жила в Лите;
забыл только, были ли у него дети; надеюсь, что не было.
Вообще же говоря, жизнь у меня здесь была не слишком тяжелая, хоть и
продолжалась она, как вы скоро узнаете, недолго. Кормили меня с капи-
танского стола, даже соления и маринады - самый большой деликатес - да-
вали наравне с помощниками, а пьянствовать я мог бы при желании хоть с
утра до ночи, не хуже мистера Шуана. Не ощущалось недостатка и в общест-
ве, причем, по-своему, не худшего сорта. Что ни говори, мистер Риак
учился в колледже и, когда не хандрил, по-дружески болтал со мной, сооб-
щая много интересного, а зачастую и поучительного; даже сам капитан,
хоть и держал меня, как правило, на почтительном расстоянии, изредка
позволял себе слегка оттаять и рассказывал про дивные страны, в которых
он побывал.
Но, как ни крути, а призрак бедняги Рансома преследовал нас четверых,
особенно же меня и мистера Шуана. У меня вдобавок хватало и других го-
рестен. Где я очутился? На черной работе, на побегушках у трех мужчин,
которых я презирал, из которых по крайней мере одному место было на ви-
селице. Это сейчас. А в будущем? Трудиться, как раб, на табачных планта-
циях бок о бок с неграми - больше мне не на что было рассчитывать. Мис-
тер Риак, быть может, из осторожности, не давал мне больше сказать о се-
бе ни слова; капитан, когда я попробовал к нему обратиться, цыкнул на
меня, как на собачонку, и не пожелал ничего слушать. Дни сменялись дня-
ми, и я все больше падал духом, так что под конец даже с радостью хва-
тался за работу: она по крайней мере не оставляла мне времени для дум.
ГЛАВА IX
ЧЕЛОВЕК С КУШАКОМ, НАБИТЫМ ЗОЛОТОМ
Прошло более недели, и за это время злой рок, преследовавший "Завет"
в этом плаванье, дал себя знать еще явственнее. В какие-то дни мы еще
чуточку продвигались вперед, в другие нас попросту сносило назад. Нако-
нец нас отнесло так далеко на юг, что все девятые сутки мы болтались ту-
да-сюда в виду мыса Рат и дикого, скалистого побережья по обе его сторо-
ны. Капитан созвал совет, и было принято какое-то решение, которое я до
конца понять не мог, а видел только его следствие: встречный ветер стал
для нас попутным, и, значит, мы повернули на юг.
На десятые сутки к вечеру волнение пошло на убыль, зато пал туман,
сырой, белесый и такой густой, что с кормы не разглядишь носа. Весь ве-
чер, выходя на палубу, я видел, как матросы и капитан с помощниками,
припав к фальшборту, напряженно вслушивались, "нет ли бурунов". Я поня-
тия не имел, что кроется за этими словами, но чуял в воздухе опасность,
и она будоражила меня.
Часов, наверное, в десять, когда я подавал ужинать мистеру Риаку и
капитану, бриг с громким треском обо что-то ударился, и тотчас послыша-
лись крики. Оба вскочили.
- Налетели на риф! - воскликнул мистер Риак.
- Нет, сэр, - сказал капитан. - Всего-навсего на какую-то лодку.
И они поспешили на палубу.
Капитан оказался прав. Мы наскочили в тумане на лодку, она расколо-
лась пополам и пошла ко дну, а с ней - вся команда. Спасся лишь один че-
ловек; он, как я узнал потом, был пассажиром и сидел на корме; все ос-
тальные сидели на банках и гребли. В миг удара корму подбросило на воз-
дух и пассажир, сидевший с пустыми руками, хоть и связанный в движениях
ворсистым плащом ниже колен, подпрыгнул и ухватился за бушприт нашего
брига. Видно, он был удачлив, ловок и наделен недюжинной силой, если су-
мел спастись в подобной передряге. А между тем, когда капитан привел его
в рубку и я впервые его увидел, лицо у него было невозмутимое, словно
ничего не случилось.
Он был невысок ростом, но ладно скроен и проворен, как коза; лицо его
с открытым, славным выражением загорело до черноты, было усеяно веснуш-
ками и изрыто оспой; глаза, поразительно светлые, были с сумасшедшинкой,
в них плясали бесенята, и это одновременно привлекало и настораживало. А
скинув плащ, он вытащил и положил на стол пару превосходных, оправленных
в серебро пистолетов, и на поясе у него я увидел длинную шпагу. Он обла-
дал к тому же изысканными манерами и очень любезно выпил за здоровье ка-
питана. В общем, судя по первому впечатлению, я предпочел бы назвать та-
кого человека своим другом, а не врагом.
Капитан тоже внимательно изучал незнакомца - впрочем, скорее его
платье, чем его особу. И не удивительно: сбросив плащ, гость явился нам
в таком великолепии, какое не часто увидишь в рубке торгового брига:
шляпа с перьями, пунцовый жилет, черные плисовые панталоны по колено,
синий мундир с серебряными пуговицами и нарядным серебряным галуном -
дорогое платье, хоть и слегка пострадавшее от тумана и от того, что в
нем, как видно, спали.
- Я очень сожалею о вашей лодке, сэр, - сказал капитан.
- Какие чудесные люди пошли ко дну, - сказал незнакомец. - Я отдал бы
десять лодок, лишь бы увидеть их снова на земле.
- Ваши друзья? - спросил Хозисон.
- В ваших краях таких друзей не бывает, - был ответ. - Они бы умерли
за меня, как верные псы,
- Все же, сэр, - сказал капитан, продолжая зорко следить за гостем, -
людей на земле столько, что на всех их лодок не хватит.
- Верно, ничего не скажешь! - вскричал незнакомец. - Как видно, вы,
сэр, человек весьма проницательный.
- Я бывал во Франции, сударь, - произнес капитан, явно вкладывая в
свои слова какой-то иной, скрытый смысл.
- Как и много других достойных людей, смею заметить, - отвечал гость.
- Без сомнения, сэр, - сказал капитан. - К тому же в красивых мунди-
рах.
- Ого! - сказал незнакомец. - Так вот куда ветер дует! - И он быстро
положил руку на пистолеты.
- Не торопитесь, - сказал капитан. - Не затевайте лиха раньше време-
ни. Да, вы носите французский военный мундир, а говорите как шотландец,
ну и что ж такого? Много честных людей в наши дни поступает так же и,
право, нисколько от того не проигрывает.
- Ах, так? - сказал джентльмен в нарядном мундире. - Значит, и вы в
стане честных людей?
Это означало - в стане якобитов. Ведь в междоусобных передрягах по-
добного рода каждая сторона полагает, что лишь она вправе называться
честной.
- Судите сами, сэр, - ответил капитан. - Я истый протестант, за что
благодарю господа. (Это было первое слово, сказанное им при мне о рели-
гии; а позже я узнал, что на берегу он исправно посещал церковь...) При
всем том я способен сочувствовать человеку, который прижат к стене, но
не сдается.
- Правда? - спросил якобит. - Что ж, если говорить начистоту, я из
числа тех честных джентльменов, которых в сорок пятом и сорок шестом го-
ду настигла беда. И уж если быть до конца откровенным, мне не поздоро-
вится, попадись я в лапы господ красных мундиров. Итак, сэр, я направ-
лялся во Францию. В этих местах крейсирует французское судно, оно должно
было меня подобрать, но прошло мимо в тумане - от души жаль, что вы не
поступили так же! Мне остается сказать одно: у меня найдется чем вознаг-
радить вас за беспокойство, если вы возьметесь высадить меня там, где
|
BIGLIB
