 |
 |
Катриона
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 526549 Байт
Страница 10 из 41
|
 |
ду повешен и опозорен. Если меня ждет такая смерть - а я еще даже не
считаюсь взрослым, - если по всей Шотландии обо мне будут рассказывать
такую историю, если и вы тоже ей поверите, и мое имя станет притчей во
языцех, - как я могу, Катриона, довести свое дело до конца? Это невоз-
можно, этого не выдержит ни одна человеческая душа!
Слова мри лились сплошным потоком, без передышки; умолкнув, я увидел,
что она смотрит на меня испуганными глазами.
- Гленур! Это же эпинское убийство! - тихо, но изумленно произнесла
она.
Встретившись с нею, я повернул обратно, чтобы проводить" ее, и сейчас
мы почти дошли до вершины холма над деревней Дин. При этих ее словах я,
не помня себя, шагнул вперед и заступил ей дорогу.
- Боже мой! - воскликнул я. - Боже мой, что я наделал! - Я сдавил ку-
лаками виски. - Что со мной? Как я мог проговориться, это просто наваж-
дение!
- Да что случилось? - воскликнула она.
- Я поступил бесчестно, - простонал я, - я дал слово и не сдержал
его! О Катриона!
- Но скажите же, что произошло? - спросила она. - Чего вы не должны
были говорить? Неужели вы думаете, что у меня нет чести? Или что я спо-
собна предать друга? Вот, я поднимаю правую руку и клянусь.
- О, я знаю, что вы будете верны слову, - сказал я. - Речь обо мне.
Только сегодня утром я смело смотрел им в лицо, я готов был скорее уме-
реть опозоренным на виселице, чем пойти против своей совести, а через
несколько часов разболтался и швырнул свою честь в дорожную пыль! "Наша
беседа убедила меня в одном, - сказал он, - на ваше слово можно поло-
житься". Где оно теперь, мое слово? Кто мне теперь поверит? Вы-то уже не
сможете мне верить. Как я низко пал! Лучше бы мне умереть!
Все это я проговорил плачущим голосом, но слез у меня не было.
- Я гляжу на вас, и у меня разрывается сердце, - сказала она, - но,
знаете, вы чересчур к себе взыскательны. Вы говорите, что я вам не стану
верить? Я доверила бы вам все, что угодно. А эти люди? Я бы и думать о
них не стала! Люди, которые стараются поймать вас в ловушку и погубить!
Фу! Нашли, перед кем унижать себя! Держите голову выше! Знаете, я готова
восхищаться вами, как настоящим героем, а вы ведь только чуточку старше
меня! И стоит ли так убиваться из-за того, что вы сказали лишнее слово
другу, который скорее умрет, чем выдаст вас! Лучше всего нам с вами об
этом забыть.
- Катриона, - сказал я, глядя на нее виноватыми глазами, - неужели
это правда? Вы все же мне доверяете?
- Вы видите мои слезы? Вы и им не верите? - воскликнула она. - Я бес-
конечно вас уважаю, мистер Дэвид Бэлфур. Пускай даже вас повесят, я ни-
когда вас не забуду, я стану совсем старой и все равно буду помнить вас.
Это прекрасная смерть, я буду завидовать, что вас повесили!
- А может быть, я просто испугался, как ребенок буки, - сказал я. -
Может быть, они просто посмеялись надо мной.
- Вот это мне надобно уразуметь, - сказала Катриона. - Вы должны
рассказать мне все. Так или иначе, вы проговорились, теперь извольте
рассказывать все.
Я сел у дороги, она присела рядом, и я рассказал ей все почти так,
как здесь написано, умолчав только о своих опасениях, что ее отец пойдет
на постыдную сделку.
- Да, - сказала она, когда я кончил, - вы, конечно, герой, вот уж ни-
когда бы не подумала! И мне кажется, жизнь ваша действительно в опаснос-
ти. О Саймон Фрэзер! Подумать только, что за человек! Ввязаться в такое
дело из-за денег и из страха за свою жизнь! - И тут я услышал странное
выражение, которое, как я потом убедился, было ее постоянным присловьем.
- Вот наказанье! - воскликнула она. - Поглядите, где солнце!
Солнце и в самом деле уже клонилось к горам.
Катриона велела мне поскорее прийти опять, пожала мне руку и оставила
меня в радостном смятении. Я не спешил возвращаться на свою квартиру,
боясь, что меня тотчас же арестуют; я поужинал на постоялом дворе и поч-
ти всю ночь пробродил по ячменным полям, так явственно чувствуя при-
сутствие Катрионы, будто я нес ее на руках.
ГЛАВА VIII
ПОДОСЛАННЫЙ УБИЙЦА
На следующий день, двадцать девятого августа, в условленный час я
пришел к Генеральному прокурору в новой, с иголочки, сшитой по моей мер-
ке одежде.
- Ого, - сказал Престонгрэндж, - как вы сегодня нарядны; у моих девиц
будет прекрасный кавалер. Это очень любезно с вашей стороны. Очень лю-
безно, мистер Дэвид. О, мы с вами отлично поладим, и надеюсь, все ваши
тревоги близятся к концу.
- Вы хотите мне что-то сообщить?
- Да, нечто совершенно неожиданное, - ответил он. - Вам, в конце кон-
цов, разрешено дать показания; и если вам будет угодно, вы вместе со
мной пойдете на суд, который состоится в Инверэри, в четверг двадцать
первого числа будущего месяца.
От удивления я не мог найти слов.
- А тем временем, - продолжал он, - хотя я и не беру с вас еще раз
слово, но все же обязан предупредить, что вам следует строго соблюдать
наш уговор. Завтра вы дадите предварительные показания; а потом - наде-
юсь, вы понимаете, что чем меньше вы будете говорить, тем лучше.
- Постараюсь быть благоразумным, - сказал я. - За эту огромную ми-
лость я, наверное, должен поблагодарить вас, и я приношу свою глубокую
благодарность. После вчерашнего, милорд, для меня сейчас словно откры-
лись врата рая. Мне даже с трудом верится, что это правда.
- Ну, постарайтесь как следует, и вы поверите, постарайтесь и повери-
те, - успокаивающе молвил он, - а я очень рад слышать, что вы считаете
себя обязанным мне. Вероятно, возможность отплатить мне представится
очень скоро... - Он покашлял. - Быть может, даже сейчас. Обстоятельства
сильно изменились. Ваши свидетельские показания, ради которых я не хочу
сегодня вас беспокоить, несомненно, представят дело в несколько ином
свете для всех, кого оно касается, и потому мне уже будет менее неловко
обсудить с вами один побочный вопрос.
- Милорд, - перебил я, - простите, что я вас прерываю, но как же это
случилось? Препятствия, о которых вы говорили в субботу, даже мне пока-
зались совершенно непреодолимыми, как же удалось это сделать?
- Дорогой мистер Дэвид, - сказал он, - я никак не могу даже перед ва-
ми разглашать то, что происходит на совещаниях правительства, и вы, к
сожалению, должны удовольствоваться просто фактом.
Он отечески улыбался мне, поигрывая новым пером; я не допускал и мыс-
ли, что в его словах есть хоть тень обмана; однако же, когда он придви-
нул к себе лист бумаги, обмакнул перо в чернила и снова обратился ко
мне, моя уверенность поколебалась, и я невольно насторожился.
- Я хотел бы выяснить одно обстоятельство, - начал он. - Я умышленно
не спрашивал вас о нем прежде, но сейчас молчать уже нет необходимости.
Это, конечно, не допрос, допрашивать вас будет другое лицо; это просто
частная беседа о том, что меня интересует. Вы говорите, вы встретили
Алана Брека на холме?
- Да, милорд, - ответил я.
- Это было сразу же после убийства?
- Да.
- Вы с ним разговаривали?
- Да.
- Вы, я полагаю, знали его прежде? - небрежно спросил прокурор.
- Не могу догадаться, почему вы так полагаете, милорд, - ответил я, -
но я действительно знал его и раньше.
- А когда вы с ним расстались?
- Я не стану отвечать сейчас, - сказал я. - Этот вопрос мне зададут
на суде.
- Мистер Бэлфур, - сказал Престонгрэндж, - поймите же, что от этого
никакого вреда вам не будет. Я обещал спасти вашу жизнь и честь, и, по-
верьте, я умею держать свое слово. Поэтому вам совершенно не о чем бес-
покоиться. По-видимому, вы думаете, будто можете выручить Алана; вы вы-
ражали мне свою благодарность, которую, если уж на то пошло, я вполне
заслужил. Можно привести множество других соображений, и все сводятся к
одному и тому же; и меня ничто не убедит, что вы не можете, если только
захотите, помочь нам изловить Алана.
- Милорд, - ответил я, - даю вам слово, я даже не догадываюсь, где
Алан.
Он помолчал.
- И даже не знаете, каким образом его можно разыскать? - спросил он
наконец.
Я сидел перед ним, как пень.
- Стало быть, такова ваша благодарность, мистер Дэвид, - заметил он и
снова немного помолчал. - Ну что же, - сказал он, вставая, - мне не по-
везло, мы с вами не понимаем друг друга. Не будем больше говорить об
этом. Вас уведомят, когда, где и кто будет вас допрашивать. А сейчас мои
девицы, должно быть, уже заждались вас. Они никогда мне не простят, если
я задержу их кавалера.
После этого я был препровожден к трем грациям, которые показались мне
сверхъестественно нарядными и напоминали пышный букет цветов.
Когда мы выходили из дверей, произошел незначительный случай, который
впоследствии оказался необычайно важным. Кто-то громко и отрывисто
свистнул, точно подавая сигнал; я оглянулся по сторонам: невдалеке
мелькнула рыжая голова Нийла, сына Дункана из Тома. Через мгновение он
исчез из виду, и я не успел увидеть даже краешка юбки Катрионы, которую,
как я, естественно, подумал, он, должно быть, сопровождал.
Мои прекрасные телохранительницы повели меня по Бристо и
Брантсфилд-Линкс, откуда дорога шла прямо к Хоуп-Парку, чудесному месту
с усыпанными гравием дорожками, скамейками и беседками; все это находи-
лось под охраной сторожа. Путь был довольно долгим, две младшие девицы
приняли томно-усталый вид, что меня чрезвычайно угнетало, а старшая вре-
менами чуть ли не посмеивалась, глядя на меня; и хотя я чувствовал, что
держусь гораздо лучше, чем накануне, все же это стоило мне немалых уси-
лий. Едва мы вошли в парк, как я попал в компанию восьми или десяти мо-
лодых джентльменов - почти все они, кроме нескольких офицеров, были ад-
вокатами. Они окружили юных красавиц, намереваясь сопровождать их; и хо-
тя меня представили им весьма любезно, все они тут же обо мне позабыли.
Молодые люди в обществе похожи на диких животных: они либо набрасываются
на незнакомца, либо относятся к нему с полным презрением, забывая о вся-
кой учтивости и, я бы даже сказал, человечности; не сомневаюсь, что,
очутись я среди павианов, они вели бы себя почти так же. Адвокаты приня-
лись отпускать остроты, а офицеры шумно болтать, и я не знаю, которые из
них раздражали меня больше. Все они так горделиво поглаживали рукоятки
своих шпаг и расправляли полы одежды, что из одной черной зависти мне
хотелось вытолкать их за ворота парка. Мне казалось, что и они, со своей
стороны, имели против меня зуб за то, что я пришел сюда в обществе этих
прелестных девиц; вскоре я отстал от веселой компании и с натянутым ви-
дом шагал позади, погрузившись в свои мысли.
Меня отвлек от них один из офицеров, дубоватый и хитрый, судя по го-
вору, уроженец гор, спросивший, верно ли, что меня зовут "Пэлфуром".
Довольно сухо, ибо тон его был не очень вежлив, я ответил, что он не
ошибся.
- Ха, Пэлфур, - повторил он. - Пэлфур, Пэлфур!
- Боюсь, вам не нравится мое имя, сэр? - произнес я, злясь на себя за
то, что меня злит этот неотесанный малый.
- Нет, - ответил он, - только я думал...
- Я бы не советовал вам заниматься этим, сэр, - сказал я. - Я уверен,
что это вам не по силам.
- А фам известно, где Алан Грегор нашел чипцы?
Я спросил, как это понять, и он с лающим смехом ответил, что" навер-
ное, там же я нашел кочергу, которую, как видно, проглотил.
Мне все стало ясно, и щеки мои запылали.
- На вашем месте, - сказал я, - прежде чем наносить оскорбления
джентльменам, я бы выучился английскому языку.
Он взял меня за рукав, кивнул и, подмигнув, тихонько вывел из парка.
Но едва мы скрылись от глаз гуляющей компании, как выражение его лица
изменилось.
- Ах ты болотная жаба! - крикнул он и с силой ударил меня кулаком в
подбородок.
В ответ я ударил его так же, если не крепче; тогда он отступил назад
и учтивым жестом снял передо мной шляпу.
- Хватит махать кулаками, - сказал он. - Вы оскорбили шентльмена. Это
неслыханная наглость - сказать шентльмену и к тому же королевскому офи-
черу, пудто он не умеет говорить по-англишки! У нас есть шпаги, и рядом
|
