 |
 |
Катриона
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 526549 Байт
Страница 12 из 41
|
 |
полк, а если он еще не покинул Шотландию - о чем мы с вами знаем, а они
подозревают, - то даже последний глупец догадается, каковы его намере-
ния. Где же и каким образом следует его вызывать? Это я спрашиваю у вас,
человека, не искушенного в законах.
- Вы сами только что сказали, - ответил я. - Здесь, на Главной площа-
ди, и в гавани, и на литском берегу в течение двух месяцев.
- Видите, вы гораздо более толковый законник, чем Престонгрэндж! -
воскликнул стряпчий. - Он уже однажды вызывал Алана; это было двадцать
пятого, в тот день, когда вы пришли ко мне. Вызвал один раз - и на этом
успокоился. И где же, вы бы думали? На площади в Инверэри, главном горо-
де Кемпбеллов! Скажу вам по секрету, мистер Бэлфур: они не ищут Алана.
- Как так? - изумился я. - Они его не ищут?
- Насколько я понимаю, - нет, - сказал он. - По моему скудному разу-
мению, они вовсе не желают найти его. Они боятся, что он, быть может,
сумеет оправдаться, а тогда и Джемс, с которым они, собственно, и хотят
разделаться, чего доброго, ускользнет у них из рук. Это, видите ли, не
правосудие, это заговор.
- Однако, уверяю вас, Престонгрэндж настойчиво расспрашивал об Алане,
- сказал я. - Впрочем, сейчас я понял, что мне не стоило никакого труда
уклониться от ответов.
- Вот видите, - заметил стряпчий. - Ну хорошо, прав я или нет, но это
в конце концов лишь догадки, обратимся же к фактам. До моих ушей дошло,
что Джемса и свидетелей - свидетелей, мистер Бэлфур! - держат под семью
замками, они закованы в кандалы и сидят в военной тюрьме форта Вильям. К
ним никого не допускают и не разрешают переписываться. А ведь это свиде-
тели, мистер Бэлфур, слышали вы что-либо подобное? Уверяю вас, ни один
Стюарт из всей их нечестивой шайки никогда не нарушал законов так нагло.
Ведь в парламентском акте тысяча семисотого года черным по белому напи-
сано о незаконном заключении в тюрьму. Как только я узнал о Джемсе и
свидетелях, я подал петицию лордусекретарю Верховного суда. И сегодня
получил ответ. Вот вам и закон! Вот вам и справедливость!
Он сунул мне в руки бумагу, ту самую бумагу с медоточивыми и лицемер-
ными словами, которая впоследствии была напечатана в книжечке, изданной
"Посторонним наблюдателем" в пользу, как гласило заглавие, "несчастной
вдовы и пятерых детей" Джемса.
- Видите, - продолжал Стюарт, - он не смеет мне отказать в свидании с
моим клиентом, поэтому он "испрашивает дозволения у коменданта впустить
меня". Испрашивает дозволения! Лорд-секретарь Верховного суда Шотландии
испрашивает! Разве смысл этих слов не ясен? Они надеются, что комендант
окажется столь глуп или, наоборот, столь умен, что не даст своего дозво-
ления. И придется мне не солоно хлебавши тащиться из форта Вильям обрат-
но. А потом - новая проволочка, пока я буду обращаться к другому высоко-
поставленному лицу, а, они будут все валить на коменданта - солдаты,
мол, полные невежды в законах, - знаю я эту песню! Затем я проделаю этот
путь в третий раз, и пока я получу от моего клиента первые распоряжения,
суд будет уже на носу. Разве я не прав, считая это заговором?
- Да, похоже на то, - сказал я.
- И я вам сейчас же это докажу, - заявил стряпчий. - У них есть право
держать Джемса в тюрьме, но они не могут запретить мне видеться с ним. У
них нет права держать в тюрьме свидетелей, но смогу ли я увидеться с
этими людьми, которые должны были бы разгуливать на свободе, как сам
лорд-секретарь? Вот, читайте: "Что касается остального, то лорд-секре-
тарь отказывается давать какие-либо приказания смотрителям тюрьмы, кото-
рые не были замечены ни в каких нарушениях долга своей службы". Ни в ка-
ких нарушениях! Господи! А парламентский акт тысяча семисотого года?
Мистер Бэлфур, у меня разрывается сердце, вереск моей страны пылает в
моей груди!
- В переводе на простой язык, - сказал я, - это значит, что свидетели
останутся в тюрьме и вы их не увидите?
- И я их не увижу до Инверэри, где состоится суд! - воскликнул он. -
А там услышу, как Престонгрэндж распространяется об "ответственности и
душевных тревогах, связанных с его должностью", и о "необычайно благоп-
риятных условиях, созданных для защитников"! Ноя их обведу вокруг
пальца, мистер Дэвид! Я задумал перехватить свидетелей на дороге, и вот
увидите, я выжму хоть каплю справедливости из того солдата - "полного
невежды в законах", который будет сопровождать узников.
Так и случилось: мистер Стюарт впервые увиделся со свидетелями на до-
роге близ Тиндрама благодаря попустительству офицера.
- В этом деле меня уже ничто не удивит, - заметил я.
- Нет, пока я жив, я вас еще удивлю! - воскликнул стряпчий. - Вот,
видите? - Он показал мне еще не просохший, только что вышедший из печат-
ного станка оттиск. - Это обвинительный акт: смотрите, вот имя Престонг-
рэнджа под списком свидетелей, в котором я что-то не вижу никакого Бэл-
фура. Но не в том дело. Как вы думаете, на чьи деньги печаталась эта бу-
мага?
- Должно быть, короля Георга, - сказал я.
- Представьте себе, на мои! То есть они ее печатали сами для себя:
для Грантов, Эрскинов и того полунощного вора, Саймона Фрэзера. Но мог
ли я надеяться, что получу копию? Нет, мне полагалось вести защиту всле-
пую, мне полагалось услышать обвинительный акт впервые на суде, вместе с
присяжными.
- Но ведь это не по закону? - спросил я.
- Да как вам сказать, - ответил он. - Это столь естественная и - до
этого небывалого дела - неизменно оказываемая услуга, что закон ее даже
никогда не рассматривал. А теперь преклонитесь перед рукой провидения!
Некий незнакомец входит в печатню Флеминга, замечает на полу какой-то
оттиск, подбирает и приносит его ко мне. И что же? Это оказался обвини-
тельный акт! Я снова отдал его напечатать - за счет защиты: sumptibus
moesti rei. Слыхано ли что-либо подобное? И вот он - читайте, кто хочет,
великая тайна уже ни для кого не тайна. Но как вы думаете, много ли ра-
дости доставила вся эта история мне, человеку, которому вверена жизнь
его родича?
- Думаю, что никакой, - сказал я.
- Теперь вы понимаете, что творится и почему я засмеялся вам в лицо,
когда вы заявили, что вам разрешено дать показания.
Теперь настала моя очередь. Я вкратце рассказал ему об угрозах и по-
сулах мистера Саймона, о случае с подосланным убийцей и о том, что прои-
зошло затем у Престонгрэнджа. О моем первом разговоре с ним я, держась
своего слова, не сказал ничего, да, впрочем в этом и не было надобности.
Слушая меня, Стюарт все время кивал головой, как заводной болванчик, и
едва только я умолк, как он высказал мне свое мнение одним-единственным
словом, произнеся его с большим ударением:
- Скройтесь!
- Не понимаю вас, - удивился я.
- Ну что же, я объясню, - сказал стряпчий. - На мой взгляд, вам необ-
ходимо скрыться. Тут и спорить не о чем. Прокурор, в котором еще тлеют
остатки порядочности, вырвал вашу жизнь из рук Саймона и герцога. Он не
согласился отдать вас под суд и не позволил убить вас, и вот откуда у
них раздоры: Саймон и герцог не могут быть верными ни другу, ни врагу.
Очевидно, вас не отдадут под суд и не убьют, но назовите меня последним
болваном, если вас не похитят и не увезут куда-нибудь, как леди Грэндж.
Ручаюсь чем угодно - вот это и есть их "способ"!
Я вспомнил еще кое-что и рассказал ему, как я услышал свист и увидел
рыжего слугу Нийла.
- Можете не сомневаться: где Джемс Мор, там непременно какое-нибудь
темное дело, - сказал стряпчий. - Об его отце я ничего дурного не сказал
бы, хотя он был не в ладах с законом и совсем не по-дружески относился к
моему роду, так что я и палец о палец не ударил бы, чтобы его защитить.
Но Джемс, тот просто подлец и хвастливый мошенник. Мне это появление ры-
жего Нийла не нравится так же, как вам. Это неспроста - фу, это пахнет
какой-то пакостью. Ведь дело леди Грэндж состряпал старый Ловэт; если
младший Ловэт возьмется за ваше, то пойдет по стопам отца. За что Джемс
Мор сидит в тюрьме? За такое же дело - за похищение. Его люди уже набили
руку на похищениях. Он передаст этих мастеров Саймону, и вскоре мы узна-
ем, что Джемс помилован или бежал, а вы очутитесь в Бенбекуле или
Эплкроссе.
- Стало быть, дело плохо, - согласился я.
- Я хочу вот чего, - продолжал он, - я хочу, чтобы вы исчезли, пока
они не успели зажать вас в кулак. Спрячьтесь где-нибудь до суда и выныр-
ните в последнюю минуту, когда они меньше всего будут этого ждать. Это,
конечно, только в том случае, мистер Бэлфур, если ваши показания стоят
такого риска и всяких передряг.
- Скажу вам одно, - произнес я. - Я видел убийцу, и это был не Алан.
- Тогда, клянусь богом, мой родич спасен! - воскликнул Стюарт. -
Жизнь его зависит от ваших показаний на суде, и ради того, чтобы вы там
были, нельзя жалеть ни времени, ни денег и надо идти на любой риск. - Он
вывалил на пол содержимое своих карманов. - Вот все, что у меня есть при
себе, - продолжал он. - Берите, это вам еще понадобится, пока вы не за-
кончите свое дело. Идите прямо по этому переулку, оттуда есть выход на
Ланг-Дайкс, и заклинаю вас - не показывайтесь в Эдинбурге, пока не кон-
чится этот переполох.
- Но куда же мне идти? - спросил я.
- А! Хотел бы я знать! - сказал стряпчий. - В тех местах, куда я мог
бы вас послать, они непременно будут рыскать. Нет, придется вам самому о
себе позаботиться, и да направит вас господь! За пять дней до суда,
шестнадцатого сентября, дайте о себе знать а Стирлинг, я буду там в гос-
тинице "Королевский герб", и если вы до тех пор будете целы и невредимы,
я сделаю все, чтобы вы добрались до Инверэри.
- Скажите мне еще одно: могу я видеть Алана?
Он, видимо, заколебался.
- Эх, лучше бы не надо, - сказал он. - Но я не стану отрицать, что
Алан очень этого хочет и на всякий случай нынче ночью будет ждать у Сел-
вермилза. Если вы убедитесь, что за вами не следят, мистер Бэлфур, - но
имейте в виду, только если вы твердо убедитесь в этом, - то спрячьтесь в
укромном месте и понаблюдайте за дорогой целый час, не меньше, прежде
чем рискнете пойти туда. Если вы или он оплошаете, будет страшная беда!
ГЛАВА X
РЫЖИЙ НИЙЛ
Было около половины четвертого, когда я вышел на Ланг-Дайкс. Меня
влекло в деревню Дин. Так как там жила Катриона, а ее родня, Глен-
гайлские Макгрегоры, почти наверное будет пущена по моему следу, то это
было одним из немногих мест, от которых мне следовало держаться по-
дальше; но я был очень молод и, кажется, очень влюблен, а потому, не за-
думываясь, повернул в сторону деревни. Правда, чтобы успокоить совесть и
здравый смысл, я старался соблюдать осторожность. Там, где дорога пошла
в гору, я, взойдя на перевал, внезапно бросился в ячмень и притаился
там, выжидая. Некоторое время спустя мимо прошел человек, по виду горец,
но мне совершенно незнакомый. Вскоре прошел рыжеголовый Нийл. Затем про-
ехала тележка мельника, а после шел только всякий деревенский люд. Этого
было достаточно, чтобы заставить самого отчаянного смельчака отказаться
от своей цели, но во мне еще сильнее разгорелось желание попасть в де-
ревню Дин. Я убеждал себя, что появление Нийла на этой дороге вполне ес-
тественно, ибо эта дорога вела к дому, где жила дочь его господина; что
касается первого прохожего, то, если я стану пугаться всякого попавшего-
ся на пути горца, мне далеко не уйти. И, успокоив себя этими хитрыми до-
водами, я прибавил шагу и в самом начале пятого уже был у калитки миссис
Драммонд-Огилви.
Обе дамы были в доме; увидев их через открытую дверь, я сорвал с себя
шляпу.
- Тут пришел один малый за своими шестью пенсами, - сказал я, думая,
что это понравится вдове.
Катриона выбежала мне навстречу и сердечно поздоровалась; к моему
удивлению, старая дама встретила меня не менее приветливо. Много времени
спустя я узнал, что она еще на рассвете посылала верхового в Куинсферри
к Ранкилеру, который, как она знала, был поверенным по делам имения Шос,
и у нее в кармане лежало письмо от моего доброго друга с самыми лестными
словами обо мне и моем будущем. Но даже не зная об этом письме, я легко
разгадал, что она замышляет. Быть может, я и в самом деле был "деревен-
щиной", но не настолько, как ей представлялось; и даже при моем не слиш-
ком тонком уме мне было ясно, что она вознамерилась устроить брак своей
родственницы с безбородым мальчишкой, который как-никак владел поместьем
в Лотиане.
- Пусть-ка Шесть-пенсов отведает нашей похлебки. Кэтрин, - сказала
она. - Сбегай и скажи девушкам.
И пока мы оставались одни, она всячески старалась польстить мне,
всегда умно, всегда как бы подшучивая, по-прежнему называя меня
"Шесть-пенсов", но таким тоном, который должен был возвысить меня в
|
