 |
 |
Катриона
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 526549 Байт
Страница 23 из 41
|
 |
Не найдя возражений на эти доводы, мои советчики наконец должны были
согласиться, но с тем лишь условием, что я, передавая бумагу Престонг-
рэнджу, отзовусь наилучшим образом обо всех присутствующих.
Генеральный прокурор обедал в замке у герцога. Я послал ему через од-
ного из слуг Колстоуна записку с просьбой принять меня, и он назначил
мне немедленно явиться к нему в чей-то частный дом. Он был один; лицо
его хранило непроницаемое выражение; однако я сразу заметил в прихожей
несколько алебард, и у меня хватило ума понять, что он готов арестовать
меня на месте, если сочтет нужным.
- Так это вы, мистер Дэвид? - сказал он.
- Боюсь, что я для вас не слишком желанный гость, милорд, - сказал я.
- И прежде всего я хочу выразить вашей светлости свою благодарность за
милостивое ко мне отношение, даже если впредь оно переменится.
- Я уже слышал о вашей благодарности, - сухо отвечал он, - и думаю,
вы вряд ли оторвали меня от бокала с вином только для того, чтобы ска-
зать о ней. Кроме того, на вашем месте я не стал бы забывать, что почва
у вас под ногами все еще весьма зыбкая.
- Мне кажется, милорд, это уже позади, - сказал я. - И, быть может,
вашей светлости достаточно будет лишь взглянуть вот на эту бумагу, чтобы
со мной согласиться.
Он внимательно прочитал бумагу, хмуря брови; потом снова перечитал
некоторые места, как бы взвешивая и сравнивая их между собой. Лицо его
несколько просветлело.
- Это не так уж плохо, могло быть и хуже, - сказал он. - И все же,
кажется, мне еще дорого придется Заплатить за знакомство с Дэвидом Бэл-
фуром.
- Вернее, за вашу снисходительность к этому несчастному молодому че-
ловеку, милорд, - заметил я.
Глаза его все еще бегали по бумаге, а настроение, как видно, улучша-
лось с каждой минутой.
- Кому же я этим обязан? - спросил он первым делом. - Ведь, по всей
вероятности, обсуждались и другие пути? Кто же предложил именно этот?
Наверное, Миллер?
- Милорд, его предложил я. Эти джентльмены не были ко мне настолько
внимательны, чтобы ради них я отказался от той чести, на которую вправе
притязать, и избавил их от ответственности. Уверяю вас, все они жаждали
начать судебный процесс, который вызвал бы серьезные последствия в пар-
ламенте и был бы для них (как выразился один из их числа) жирным куском.
Перед моим вмешательством они, думается мне, собирались приступить к
распределению злачных мест в правосудии. Предполагалось заключить некое
соглашение с нашим другом мистером Саймоном.
Престонгрэндж улыбнулся.
- Вот они, друзья! - сказал он. - Но что же заставило вас так реши-
тельно порвать с ними, мистер Дэвид?
Я рассказал все без утайки, однако особенно подробно изложил причины,
которые касались самого Престонгрэнджа.
- Что ж, по отношению ко мне это только справедливо, - сказал он. -
Ведь я действовал в ваших интересах столько же, сколько вы против моих.
Но как вы попали сюда сегодня? - спросил он. - Когда суд затянулся, я
начал беспокоиться, что назначил такой короткий срок, и даже ожидал вас
завтра. Но сегодня... это мне и в голову прийти не могло.
Я, разумеется, не выдал Энди.
- Боюсь, что я загнал по дороге не одну лошадь.
- Если б я знал, что вы такой отчаянный, вам пришлось бы подольше по-
быть на Бассе, - сказал он.
- Раз уж об этом зашла речь, милорд, возвращаю вам ваше письмо. - И я
отдал ему записку, написанную поддельным почерком.
- Но ведь был еще лист с печатью, - заметил он,
- Его у меня нет, - сказал я. - Но на листе стоял только адрес, а это
не могло бы бросить тень и на кошку. Вторая записка при мне, и, с вашего
разрешения, я оставлю ее у себя.
Он, как мне показалось, слегка поморщился, но промолчал.
- Завтра, - продолжал он, - все наши дела здесь будут закончены, и я
отправлюсь в Глазго. Я буду очень рад, если вы составите мне компанию,
мистер Дэвид.
- Милорд... - начал было я.
- Не скрою, этим вы окажете мне услугу, - перебил он меня. - Я даже
хочу, чтобы по прибытии в Эдинбург вы жили в моем доме. У вас там есть
добрые друзья в лице трех мисс Грант, которые будут счастливы принять
вас. Если вы считаете, что я был вам полезен, то таким образом легко мне
отплатите и, ничего не потеряв, можете, между прочим, кое-что выиграть.
Королевский прокурор далеко не всегда допускает в свое общество безвест-
ных молодых людей.
За короткое время нашего знакомства этот человек уже не впервые при-
водил меня в замешательство; так было и на этот раз. Мог ли я поверить,
будто пользуюсь особым расположением его дочерей, из которых одна собла-
говолила надо мной посмеяться, а две другие вообще едва соизволили меня
заметить. И теперь я должен был сопровождать милорда в Глазго, жить в
его доме в Эдинбурге, появиться в обществе под его покровительством!
Удивительно было уже то, что у него хватило доброты простить меня, но
его желание взять меня под свою опеку и оказать мне содействие было уму
непостижимо, и я начал искать во всем этом скрытый смысл. Одно было яс-
но. Если я стану его гостем, путь назад отрезан; я уже не смогу переме-
нить теперешний свой план и предпринять какие бы то ни было действия. И,
кроме того, не лишится ли прошение о помиловании всякой силы из-за моего
присутствия в его доме? Нельзя же рассматривать всерьез жалобу, если сам
пострадавший живет в гостях у высокопоставленного лица, против которого
выдвигаются наиболее серьезные обвинения. При этой мысли я не мог скрыть
улыбку.
- Вы хотите ослабить действие той бумаги? - сказал я.
- Вы проницательны, мистер Дэвид, - отвечал он, - и недалеки от исти-
ны: это будет мне полезно, чтобы оправдаться. И все же, думается мне, вы
недооцениваете мои дружеские чувства к вам, которые совершенно искренни.
Я вас уважаю, мистер Дэвид, даже несколько побаиваюсь, - сказал он с
улыбкой.
- Больше всего на свете я хочу пойти навстречу вашим желаниям, - ска-
зал я. - Я намерен служить закону, и в этом деле поддержка вашей свет-
лости неоценима. И, кроме того, я от души благодарен вам и вашему се-
мейству за участие и снисходительность. Но тут есть серьезное затрудне-
ние. В одном вопросе мы с вами расходимся. Вы хотите, чтобы Джемса Стю-
арта повесили, а я хочу его спасти. Поскольку моя поездка с вами поможет
вашей светлости оправдаться, я весь в вашем распоряжении. Но, поскольку
это будет способствовать казни Джемса Стюарта, я, право, не знаю, как
поступить.
Кажется, он выругался про себя.
- Вы непременно должны подвизаться на поприще закона, лучшей области
для применения ваших талантов не найти, - сказал он с досадой и замол-
чал. Потом заговорил снова: - Поверьте, речь идет не о спасении или ги-
бели Джемса Стюарта. Его уже ничто не спасет, жизнь его отдана и взята
или, если угодно, куплена и продана. Никакое прошение ему не поможет, и
никакое нарушение долга дружбы со стороны верного мистера Дэвида не при-
чинит ему вреда. Что бы ни случилось, помилования ему не будет, так и
знайте! Речь теперь идет обо мне: удержусь я или паду? И не стану скры-
вать от вас, что некоторая опасность мне грозит. Пожелает ли мистер Дэ-
вид Бэлфур знать, почему? Не потому, что я незаконно предал Джемса суду.
К этому, я уверен, отнесутся снисходительно. И не потому, что я силой
держал мистера Дэвида на скале Басе, хотя предлог будет именно таков, а
потому, что не избрал легкий и простой путь, на который меня не раз тол-
кали, и не отправил мистера Дэвида в могилу или на виселицу. Отсюда все
неприятности, отсюда это проклятое прошение. - Он хлопнул по бумаге, ле-
жавшей у него на коленях. - В это затруднительное положение я попал
из-за того, что во мне жили добрые чувства к вам. Я хотел бы знать, жива
ли в вас совесть и поможете ли вы мне выпутаться?
Несомненно, в его словах было много правды: если Джемсу помочь уже
нельзя, то кому же, естественней всего, должен я помочь, как не челове-
ку, сидящему передо мной, который столько раз помогал мне и даже теперь
подал пример кротости? Кроме того, я не только измучился, но и начал
стыдиться своей вечной подозрительности и упорства.
- Если вы назначите мне время и место, я буду готов сопровождать вашу
светлость, - сказал я.
Он пожал мне руку.
- Я полагаю, у моих дочерей найдутся для вас кое-какие новости, -
сказал он, отпуская меня.
Я ушел, очень довольный, что помирился с ним, но все же на душе у ме-
ня скребли кошки; и, кроме того, оглядываясь назад, я сомневался, не
слишком ли я всетаки был покладист. Но, с другой стороны, этот человек
годился мне в отцы, был прозорлив, занимал высокий пост и в час нужды
протянул мне руку помощи. Настроение у меня поднялось, и я неплохо про-
вел остаток вечера среди служителей закона, - без сомнения, общество бы-
ло прекрасное, но, пожалуй, мы выпили слишком много пунша, потому что,
хотя я и лег спать рано, мне до сих пор непонятно, каким образом я очу-
тился в постели.
ГЛАВА XVIII
МЯЧИК ДЛЯ ГОЛЬФА
На следующее утро, сидя в судейской комнате, где меня никто не мог
видеть, я выслушал решение присяжных и приговор по делу Джемса. Я уве-
рен, что запомнил каждое слово герцога Аргайлского; и поскольку это зна-
менитое место его речи стало предметом спора, я могу предложить свою
версию. Вспомнив сорок пятый год, вождь клана Кемпбеллов, председа-
тельствовавший на суде, обратился к несчастному Стюарту:
- Если бы ваш мятеж тогда не был подавлен, вы диктовали бы законы
здесь, где теперь по закону судят вас. Нам, сегодняшним вашим судьям,
возможно, пришлось бы предстать перед вашим судом, на котором разыгрыва-
лась бы комедия правосудия, и тогда вы могли бы вволю напиться крови лю-
бой неугодной вам семьи или клана.
"Да, вот уж действительно проболтался", - подумал я. И такое впечат-
ление создалось у всех. Просто поразительно, как молодые стряпчие обра-
довались случаю и высмеяли его речь, и стоило какой-нибудь компании соб-
раться за столом, как кто-нибудь старался ввернуть: "И тогда вы могли бы
вволю напиться..." В те времена сложили по этому поводу не одну веселую
песенку, но теперь все они забылись. Помнится, одна начиналась так:
Чьей крови, чьей крови жаждете вы?
Крови семьи, или клана крови,
Или шотландского горца злого
Крови жаждете вы?
Другая, сложенная на мотив моей любимой песни "Дом Эрли", начиналась
словами:
Суд и расправу Аргайл чинил,
И Стюарт был подан к обеду...
А в одном из ее куплетов говорилось:
Тут герцог встал, поваров обругал:
"Это очень обидно и странно,
Как мне теперь быть, не могу же я пить
Кровь столь недостойного клана!"
Джемс был убит наповал, как будто герцог подкрался к нему с ружьем и
выстрелил в упор. Я, конечно, уже знал это; но другие не знали, и их
больше моего поразили скандальные разоблачения, всплывшие в ходе суда, и
особенно слова председателя суда. Но его перещеголял один из присяжных,
который прервал защитительную речь Колстоуна словами: "Прошу вас, сэр,
покороче, мы устали", - что было бесстыдной и откровенной наглостью. Но
некоторые из моих новых друзей были еще более поражены неслыханным пос-
тупком, который опозорил и лишил всякой убедительности этот процесс. Од-
ного из свидетелей вообще не вызвали. Его фамилию можно было прочесть на
четвертой странице списка: "Джемс Драммонд, он же Макгрегор, он же Джемс
Мор, в прошлом арендатор Инверонахиля"; предварительный допрос был снят
с него, как полагается, в письменном виде. Он вспомнил или придумал (бог
ему судья) нечто такое, что придавило Джемса Стюарта тяжким бременем, в
то время как ему самому принесло немало выгод. Весьма желательно было
ознакомить с его показаниями присяжных, не подвергая самого свидетеля
опасностям перекрестного допроса; и все ахнули, увидев, как это было
проделано. Бумагу пустили по залу суда из рук в руки, как какую-то дико-
вину; она побывала на скамьях присяжных, где сделала свое дело, и снова
исчезла (как бы случайно) прежде, чем достигла защитника. Это сочли са-
мой коварной из всех уловок; и то, что тут замешано имя Джемса Мора, на-
полнило меня стыдом за Катриону и опасениями за собственную судьбу.
На другой день мы с Престонгрэнджем, в сопровождении множества спут-
ников, отправились в Глазго, где (к моему нетерпению) несколько замешка-
|
