 |
 |
Катриона
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 526549 Байт
Страница 36 из 41
|
 |
мне попусту тратить мои кровные деньги на такого никчемного человека.
ГЛАВА XXVII
ВДВОЕМ
Кажется, на пятый день после приезда Джемса - во всяком случае, пом-
ню, что он тогда снова впал в меланхолию, - я получил три письма. Первое
было от Алана, который сообщал, что хочет приехать ко мне в Лейден; два
других были из Шотландии и касались смерти моего дяди и окончательного
введения меня в права наследства. Письмо Ранкилера, конечно, было с на-
чала до конца деловое, письмо мисс Грант, как и она сама, блистало ско-
рее остроумием, чем здравым смыслом, и было полно упреков за то, что я
не пишу (хотя как я мог написать ей о своих обстоятельствах?), и шуток
по адресу Катрионы, так что мне было неловко читать его при ней.
Письма, разумеется, прибыли на старый адрес, мне отдали их, когда я
пришел к обеду, и от неожиданности я выболтал все новости в тот же миг,
как прочел их. Эти новости были приятным развлечением для всех троих, и
никто не мог предвидеть дурных последствий. По воле случая все три
письма прибыли в один день и попали мне в руки в присутствии Джемса Мо-
ра, и, видит бог, все события, вызванные этим, которых, вовсе не случи-
лось бы, если б я придержал язык, были предопределены еще до того, как
Агрикола пришел в Шотландию или Авраам отправился в свои странствия.
Прежде всего я, конечно, вскрыл письмо Алана и, вполне естественно,
сразу рассказал, что он собирается меня навестить, но при этом от меня
не укрылось, что Джемс подался вперед и насторожился.
- Это случайно не Алан Брек, которого подозревают в эпинском
убийстве? - спросил он.
Я подтвердил, что это тот самый Алан, и Джемс оторвал меня от других
писем, расспрашивая, как мы познакомились, как Алан живет во Франции, о
чем я почти ничего не знал, и скоро ли он собирается приехать.
- Мы, изгнанники, стараемся держаться друг друга, - объяснил он. -
Кроме того, я его знаю, и хотя этот человек низкого происхождения и, по
сути дела, у него нет права называться Стюартом, все восхищались им в
день битвы при Драммосси. Он вел себя, как настоящий солдат. И если бы
некоторые, кого я не стану называть, дрались не хуже, конец ее не был бы
так печален. В тот день отличились двое, и это нас связывает.
Я едва удержался, чтобы не обругать его, и даже пожелал, чтобы Алан
был рядом и поинтересовался, чем плоха его родословная. Хотя, как гово-
рили, там и в самом деле не все было гладко.
Тем временем я вскрыл письмо мисс Грант и не удержался от радостного
восклицания.
- Катриона! - воскликнул я, впервые со дня приезда ее отца забыв, что
должен называть ее "мисс Драммонд". - Мое королевство теперь принадлежит
мне, я лорд Шос - мой дядя наконец умер.
Она вскочила и захлопала в ладоши. Но в тот же миг нас обоих отрезви-
ла мысль, что радоваться нечему, и мы замерли, печально глядя друг на
друга.
Джемс, однако же, предстал во всем своем лицемерии.
- Дочь моя, - сказал он, - неужели мой родич не научил тебя приличию?
Мистер Дэвид потерял близкого человека, и мы должны утешить его в горе.
- Поверьте, сэр, - сказал я, поворачиваясь к нему и едва сдерживая
гнев, - я не хочу притворяться. Весть о его смерти - самая счастливая в
моей жизни.
- Вот речь настоящего солдата, - заявил Джемс. - Ведь все мы там бу-
дем, все. И если этот джентльмен не пользовался вашей благосклонностью,
что ж, тем лучше! Мы можем по крайней мере поздравить вас с вводом во
владение.
- И поздравлять тоже не с чем, - возразил я с горячностью. - Имение,
конечно, прекрасное, только на что оно одинокому человеку, который и так
ни в чем не нуждается? Я бережлив, получаю хороший доход, и, кроме смер-
ти прежнего владельца, которая, как ни стыдно мне в этом признаться, ме-
ня радует, я не вижу ничего хорошего в этой перемене.
- Ну, ну, - сказал он, - вы взволнованы гораздо больше, чем хотите
показать, поэтому и говорите об одиночестве. Вот три письма - значит,
есть на свете три человека, которые хорошо к вам относятся, и я мог бы
назвать еще двоих, они здесь, в этой самой комнате. Сам я знаю вас не
так уже давно, но Катриона, когда мы остаемся с ней вдвоем, всегда пре-
возносит вас до небес.
Она бросила на него сердитый взгляд, а он сразу переменил разговор,
стал расспрашивать о размерах моих владений и не переставал толковать об
этом до самого конца обеда. Но лицемерие его было очевидно - он действо-
вал слишком грубо, и я знал, чего мне ожидать. Как только мы пообедали,
он раскрыл карты. Напомнив Катрионе, что у нее есть какое-то дело, он
отослал ее.
- Тебе ведь надо отлучиться всего на час, - сказал он. - Наш друг Дэ-
вид, надеюсь, любезно составит мне компанию, пока ты не вернешься.
Она сразу же повиновалась, не сказав ни слова. Не знаю, поняла ли
она, что к чему, скорей всего нет; но я был очень доволен и сидел, соби-
раясь с духом для предстоящего разговора.
Едва за Катрионой закрылась дверь, как Джемс откинулся на спинку сту-
ла и обратился ко мне с хорошо разыгранной непринужденностью. Только ли-
цо выдало его: оно вдруг все заблестело капельками пота.
- Я рад случаю поговорить с вами наедине, - сказал он, - потому что
во время первого нашего разговора вы превратно истолковали некоторые мои
слова, и я давно хотел вам все объяснить. Моя дочь выше подозрений. Вы
тоже, и я готов со шпагой в руках доказать это всякому, кто посмеет ос-
паривать мои слова. Но, дорогой мой Дэвид, мир беспощаден - кому это
лучше знать, как не мне, которого со дня смерти моего бедного отца, да
упокоит бог его душу, обливают грязной клеветой. Что делать, нам с вами
нельзя об этом забывать.
Он сокрушенно покачал головой, как проповедник на кафедре.
- В каком смысле, мистер Драммонд? - спросил я. - Я буду вам весьма
признателен, если вы выскажетесь прямо.
- Да, да, - воскликнул он со смехом, - это на вас похоже! И я восхи-
щаюсь вами. Но высказаться прямо, мой достойный друг, иногда всего труд-
нее. - Он налил себе вина. - Правда, мы с вами добрые друзья, и нам не-
зачем долго рассусоливать. Вы, конечно, понимаете, что вся суть в моей
дочери. Скажу сразу, у меня и в мыслях нет винить вас. Как еще могли вы
поступить при столь несчастливом стечении обстоятельств? Право, вы сде-
лали все возможное.
- Благодарю вас, - сказал я, настораживаясь еще больше.
- Кроме того, я изучил ваш нрав, - продолжал он. - У вас недюжинные
таланты. Вы, видимо, еще очень неопытны, но это не беда. Взвесив все, я
рад вам сообщить, что выбрал второй из двух возможных путей.
- Боюсь, что я не слишком сообразителен, - сказал я. - Какие же это
пути?
Он поглядел на меня, грозно насупив брови, и закинул ногу на ногу.
- Право, сэр, - сказал он, - мне кажется, незачем объяснять это
джентльмену в вашем положении: либо я должен перерезать вам глотку, либо
придется вам жениться на моей дочери.
- Наконец-то вы соизволили высказаться ясно, - сказал я.
- А я полагаю, все было ясно с самого начала! - воскликнул он громким
голосом. - Я любящий отец, мистер Бэлфур, но, благодарение богу, человек
терпеливый и осмотрительный. Многие отцы, сэр, немедленно отправили бы
вас либо к алтарю, либо на тот свет. Только мое уважение к вам...
- Мистер Драммонд, - перебил я его, - если вы хоть сколько-нибудь ме-
ня уважаете, я попрошу вас говорить потише. Совершенно незачем орать на
собеседника, который сидит рядом и внимательно вас слушает.
- Что ж, вы совершенно правы, - сказал он, сразу, переменив тон. -
Простите, я взволнован, виной этому мои родительские чувства.
- Стало быть, - продолжал я, - поскольку первый путь я оставляю в
стороне, хотя, быть может, и жалею, что вы его не избрали, вы обнадежи-
ваете меня на тот случай, если я стану просить руки вашей дочери?
- Невозможно удачней выразить мою мысль, - сказал он. - Я уверен, мы
с вами поладим.
- Это будет видно, - сказал я. - Но мне незачем скрывать, что я питаю
самые нежные чувства к молодой особе, о которой вы говорите, и даже во
сне не мечтал о большем счастье, чем жениться на ней.
- Я был в этом уверен, я не сомневался в вас, Дэвид! - воскликнул он
и простер ко мне руки.
Я отстранился.
- Вы слишком торопитесь, мистер Драммонд, - сказал я. - Необходимо
поставить некоторые условия. И, кроме того, нас ждет затруднение, кото-
рое будет не так-то просто преодолеть. Я уже сказал вам, что, со своей
стороны, был бы счастлив жениться на вашей дочери, но у меня есть веские
основания полагать, что мисс Драммонд имеет причины не желать этого.
- Стоит ли думать о таких пустяках! - заявил он. - Об этом я сам по-
забочусь.
- Позволю себе напомнить вам, мистер Драммонд, - сказал я, - что даже
в разговоре со мной вы употребили несколько неучтивых выражений. Я не
допущу, чтобы ваша грубость коснулась юной леди. Я сам буду говорить и
решать за нас обоих. И прошу вас понять, что я не только не позволю на-
вязать себе жену, но и ей - мужа.
Он глядел на меня с яростью, видимо, не знал, что делать.
- Таково мое решение, - заключил я. - Я буду счастлив обвенчаться с
мисс Драммонд, если она того пожелает. Но если это хоть в малой мере
противоречит ее воле, чего у меня есть причины опасаться, я никогда на
ней не женюсь.
- Ну, ну, - сказал он, - все это пустяки. Как только она вернется, я
ее порасспрошу и надеюсь успокоить вас...
Но я снова прервал его:
- Никакого вмешательства с вашей стороны, мистер Драммонд, иначе я
отказываюсь, и вам придется искать другого супруга для своей дочери, -
сказал я. - Все сделаю я сам, и я же буду единственным судьей. Мне необ-
ходимо знать все доподлинно, причем никто не должен в это вмешиваться, и
вы меньше всех.
- Клянусь честью, сэр! - воскликнул он. - Да кто вы такой, чтобы быть
судьей?
- Жених, если не ошибаюсь, - сказал я.
- Бросьте свои увертки! - воскликнул он. - Вы не хотите считаться с
обстоятельствами. У моей дочери не осталось выбора. Ее честь погублена.
- Прошу прощения, - сказал я, - этого не случится, если мы трое будем
держать дело в тайне.
- Но кто мне за это поручится? - воскликнул он. - Неужели я допущу,
чтобы доброе имя моей дочери зависело от случая?
- Вам следовало подумать об этом гораздо раньше, - сказал я, - прежде
чем вы по своему небрежению потеряли ее, а не теперь, когда уже поздно.
Я отказываюсь нести какую-либо ответственность за ваше равнодушие к ней,
и никто на свете меня не запугает. Я решился твердо и, что бы ни было,
не отступлю от своего решения ни на волос. Мы вместе дождемся ее возвра-
щения, а потом я поговорю с ней наедине, и не пытайтесь повлиять на нее
словом или взглядом. Если я уверюсь, что она согласна выйти за меня,
прекрасно. Если же нет, я ни за что на это не пойду.
Он вскочил как ужаленный.
- Вам меня не провести! - воскликнул он. - Вы хотите заставить ее от-
казаться!
- Может быть, да, а может быть, и нет, - отвечал я. - Во всяком слу-
чае, так я решил.
- А если я не соглашусь? - вскричал он.
- Тогда, мистер Драммонд, один из нас должен будет перерезать другому
глотку, - сказал я.
Джемс был рослый, с длинными руками (даже длиннее, чем у его отца),
славился своим искусством владеть оружием, и я сказал это не без трепе-
та; притом ведь он был отцом Катрионы. Но я напрасно тревожился. После
того, как он увидел мое убогое жилье и я отказал ему в деньгах - новые
платья своей дочери он, по-видимому, не заметил, - он был совершенно
убежден, что я беден. Неожиданная весть о моем наследстве убедила его в
ошибке, и теперь у него была только одна заветная цель, к которой он так
стремился, что, думается мне, предпочел бы что угодно, лишь бы не быть
вынужденным встать на другой путь - драться.
Он еще немного поспорил со мной, пока я наконец не нашел довод, кото-
рый заставил его прикусить язык.
- Если вы так не хотите, чтобы я поговорил с мисс Драммонд наедине, -
сказал я, - у вас, видно, есть веские причины считать, что я прав, ожи-
дая от нее отказа.
Он забормотал что-то в оправдание.
- Но мы оба горячимся, - добавил я, - так что, пожалуй, нам благора-
зумнее всего помолчать.
После этого мы сидели молча, пока не вернулась Катриона, и, если бы
|
