 |
 |
Катриона
Автор "Роберт Луис Стивенсон"
Размер 526549 Байт
Страница 9 из 41
|
 |
- Хочу получить свои шесть пенсов, сударыня, - сказал я. - Будучи
племянником своего дяди, я, конечно, такой же скопидом, как и он.
- А вы хитрый малый, как я погляжу, - не без одобрения заметила ста-
рая дама. - Я-то думала, вы просто теленок - эти ваши шесть пенсов, да
"ваш счастливый день", "да в память о Бэлкиддере"!..
Я обрадовался, поняв, что Катриона не забыла моих слов.
- Оказывается, тут было не без умысла, - продолжала она. - Вы, что
же, пришли свататься?
- Довольно преждевременный вопрос, - сказал я. - Мисс Драммонд еще
очень молода; я, к сожалению, тоже. Я видел ее всего один раз. Не стану
отрицать, - добавил я, решив подкупить мою собеседницу откровенностью, -
не стану отрицать, я часто думал о ней с тех пор, как мы встретились. Но
это одно дело, а связывать себя по рукам и ногам - совсем другое; я не
настолько глуп.
- Вижу, язык у вас хорошо привешен, - сказала старая дама. - Слава
богу, у меня тоже! Я была такой дурой, что взяла на свое попечение дочь
этого негодяя - вот уж поистине не было других забот! Но раз взялась, то
буду заботиться по-своему. Не хотите ли вы сказать, мистер Бэлфур из Шо-
са, что вы женились бы на дочери Джемса Мора, которого вот-вот повесят?
Ну, а нет, значит, не будет и никакого волокитства, зарубите себе это на
носу. Девушки - ненадежный народ, - прибавила она, кивая, - и, может, вы
не поверите, глядя на мои морщинистые щеки, но я тоже была девушкой, и
довольно миленькой.
- Леди Аллардайс, - сказал я, - полагаю, я не ошибся? Леди Аллардайс,
вы спрашиваете и отвечаете за нас обоих, так мы никогда не договоримся.
Вы нанесли мне меткий удар, спросив, собираюсь ли я жениться у подножия
виселицы на девушке, которую я видел всего один раз. Я сказал, что не
настолько опрометчив, чтобы связывать себя словом. И все же продолжим
наш разговор. Если девушка будет нравиться мне все так же - а у меня
есть основания надеяться на это, - тогда ни ее отец, ни виселица нас не
разлучат. А моя родня - я нашел ее на дороге, как потерянную монетку. Я
ровно ничем не обязан своему дядюшке; если я когда-нибудь и женюсь, то
только для того, чтобы угодить одной-единственной особе: самому себе.
- Такие речи я слыхала еще до того, как вы на свет родились, - заяви-
ла миссис Огилви, - должно быть, потому я их и в грош не ставлю. Тут
много есть над чем поразмыслить. Этот Джемс Мор, к стыду моему, прихо-
дится мне родственником. Но чем лучше род, тем больше в нем отрубленных
голов и скелетов на виселицах, так уж исстари повелось в нашей несчаст-
ной Шотландии. Да если б дело было только в виселице! Я бы даже рада бы-
ла, если бы Джемс висел в петле, по крайней мере с ним было бы поконче-
но. Кэтрин - славная девочка и добрая душа, она целыми днями терпит вор-
котню такой старой карги, как я. Но у нее есть своя слабость. Она просто
голову теряет, когда дело касается ее папаши, этого лживого верзилы,
льстеца и попрошайки, и помешана на всех Грегорах, на запрещенных име-
нах, короле Джемсе и прочей чепухе. Если вы воображаете, что сможете ее
переделать, вы сильно ошибаетесь. Вы говорите, что видели ее всего
раз...
- Я всего один раз с ней разговаривал, - перебил я, - но видел еще
раз сегодня утром из окна гостиной Престонгрэнджа.
Должен признаться, я сказал это, чтобы щегольнуть своим знакомством,
но тотчас же был наказан за чванство.
- Как так? - вдруг забеспокоившись, воскликнула старая дама. - Ведь
вы же и в первый раз встретились с ней у прокурорского дома?
Я подтвердил это.
- Гм... - произнесла она и вдруг сварливо набросилась на меня. - Я
ведь только от вас и знаю, кто вы и что вы! - закричала она. - Вы гово-
рите, что вы Бэлфур из Шоса, но кто вас знает, может, вы Бэлфур из чер-
товой подмышки! И зачем вы сюда явились - может, вы и правду сказали, а
может, и черт знает зачем! Я никогда не подведу вигов, я сижу и помалки-
ваю, чтобы мужчины моего клана сохранили головы на плечах, но я не стану
молчать, когда меня дурачат! И я вам прямо скажу: что-то слишком часто
вы околачиваетесь у прокурорских дверей да окон, непохоже, чтоб вы были
вздыхателем дочери Макгрегора. Так и скажите прокурору, который вас по-
дослал, и низко ему кланяйтесь. Прощайте, мистер Бэлфур. - Она послала
мне воздушный поцелуй. - Желаю благополучно добраться туда, откуда вы
пришли!
- Если вы принимаете меня за шпиона... - вскипел я, но у меня перех-
ватило горло. Я стоял и свирепо глядел на старую даму, потом поклонился
и пошел было прочь.
- Ха! Вот еще! Кавалер обиделся! - закричала она. - Принимаю вас за
шпиона! А за кого же мне вас принимать, если я про вас ровно ничего не
знаю? Но, видно, я все-таки ошиблась, а раз я не могу драться, придется
мне попросить извинения. Хороша бы я была со шпагой в руке! Ну, ну, -
продолжала она, - вы посвоему не такой уж скверный малый. Наверное, ваши
недостатки чем-то искупаются. Только, ох, Дэвид Бэлфур, вы ужасная дере-
венщина. Надо вам, дружок, пообтесаться, надо, чтобы вы ступали полегче
и чтобы вы поменьше мнили, о своей прекрасной особе; да еще постарайтесь
усвоить, что женщины не гренадеры. Хотя где уж вам! До последнего своего
дня вы будете смыслить в женщинах не больше, чем я в холощении кабанов.
Никогда еще я не слыхал от женщины таких слов; в своей жизни я знал
всего двух женщин - свою мать и миссис Кемпбелл, и обе были весьма бла-
гочестивы и весьма деликатны. Должно быть, на моем лице отразилось изум-
ление, ибо миссис Огилви вдруг громко расхохоталась.
- О господи, - воскликнула она, борясь со смехом, - ну и дурацкая же
у вас физиономия, а еще хотите жениться на дочери горного разбойника!
Дэви, милый мой, надо вас непременно поженить - хотя бы для того, чтобы
посмотреть, какие у вас получатся детки! Ну, а теперь, - продолжала она,
- нечего вам здесь топтаться, вашей девицы нет дома, и боюсь, что стару-
ха Огилви не слишком подходящее общество для вашей милости. К тому же,
кроме меня самой, некому позаботиться о моем добром имени, а я и так
слишком долго пробыла наедине с весьма соблазнительным юношей. За шестью
пенсами зайдете в другой раз! - крикнула она мне уже вслед.
Стычка с этой старой насмешницей придала моим мыслям смелость, кото-
рой им сильно недоставало. Уже два дня, как образ Катрионы сливался со
всеми моими размышлениями; она была как бы фоном для них, и я почти не
оставался наедине с собой: она всегда присутствовала где-то в уголке мо-
его сознания. А сейчас она стала совсем близкой, ощутимой; казалось, я
мог дотронуться до нее, которой не касался еще ни разу. Я перестал сдер-
живать себя, и душа моя, счастливая этой слабостью, ринулась к ней; гля-
дя вокруг, вперед и назад, я понял, что мир - унылая пустыня, где люди,
как солдаты в походе, должны выполнять свой долг со всей стойкостью, на
какую они способны, и в этом мире одна лишь Катриона может внести ра-
дость в мою жизнь. Мне самому было удивительно, как я мог предаваться
таким мыслям перед лицом опасности и позора; а когда я вспомнил, какой я
еще юнец, мне стало стыдно. Я должен закончить образование, должен найти
себе какое-то полезное дело и пройти службу там, где все обязаны слу-
жить; я еще должен присмотреться к себе, понять себя и доказать, что я
мужчина, и здравый смысл заставлял меня краснеть оттого, что меня уже
искушают мысли о предстоящих мне святых восторгах и обязанностях. Во мне
заговорило мое воспитание: я вырос не на сладких бисквитах, а на
черством хлебе правды. Я знал, что не может быть мужем тот, кто еще не
готов стать отцом; а такой юнец, как я, в роли отца был бы просто сме-
шон.
Погруженный в эти мысли, примерно на полпути к городу я увидел шедшую
мне навстречу девушку, и смятение мое возросло. Мне казалось, что я мог
так много сказать ей, но начать было не с чего; и, вспомнив, как я был
косноязычен сегодня утром в гостиной генерального прокурора, я думал,
что сейчас совсем онемею. Но стоило ей подойти ближе, как мои страхи
улетучились, и даже эти мои тайные мысли меня больше ничуть не смущали.
Оказалось, что я могу разговаривать с нею свободно и рассудительно, как
разговаривал бы с Аланом.
- О! - воскликнула она. - Вы приходили за своими шестью пенсами! Вы
их получили?
Я ответил, что нет, но поскольку я ее встретил, значит, прошелся не
зря.
- Хотя я вас сегодня уже видел, - добавил я и рассказал, когда и где.
- А я вас не видела, - сказала она. - Глаза у меня не маленькие, но я
плохо вижу вдаль. Я только слышала пение.
- Это пела мисс Грант, - сказал я, - старшая и самая красивая из до-
черей Престонгрэнджа.
- Говорят, они все очень красивые.
- То же самое они думают о вас, мисс Драммонд, - ответил я. - Они все
столпились у окна, чтобы на вас посмотреть.
- Как жаль, что я такая близорукая, - сказала Катриона. - Я бы тоже
могла их увидеть. Значит, вы были там? Наверное, славно провели время:
хорошая музыка и хорошенькие барышни!
- Нет, вы ошибаетесь, - сказал я. - Я чувствовал себя не лучше, чем
морская рыба на склоне холма. По правде сказать, компания грубых мужла-
нов подходит мне куда больше, чем общество хорошеньких барышень.
- Да, мне тоже так кажется, - сказала она, и мы оба рассмеялись.
- Странная вещь, - сказал я. - Я ничуть не боюсь вас, а от барышень
Грант мне хотелось поскорее сбежать. И вашу родственницу я тоже боюсь.
- Ну, ее-то все мужчины боятся! - воскликнула Катриона. - Даже мой
отец.
Упоминание об отце заставило меня умолкнуть. Идя рядом с Катрионой, я
смотрел на нее и вспоминал этого человека, все немногое, что я о нем
знал, и то многое, что я в нем угадывал; я сопоставлял одно с другим и
понял, что молчать об этом нельзя, иначе я буду предателем.
- Кстати, о вашем отце, - сказал я. - Я видел его не далее, как се-
годня утром.
- Правда? - воскликнула она с радостью в голосе, прозвучавшей для ме-
ня укором. - Вы видели Джемса Мора? И, быть может, даже разговаривали с
ним?
- Даже разговаривал, - сказал я.
И тут все обернулось для меня как нельзя хуже. Она взглянула на меня
полными благодарности глазами.
- О, спасибо вам за это, - сказала она.
- Меня не за что благодарить, - начал я и умолк.
Но мне показалось, что если я о стольком умалчиваю, то хоть что-то
все же должен ей сказать. - Я говорил с ним довольно резко. Он мне не
очень понравился, поэтому я был с ним резок, и он рассердился.
- Тогда зачем же вы разговариваете с его дочерью да еще и рассказыва-
ете ей про это! - воскликнула Катриона. - Я не желаю знаться с теми, кто
его не любит и кому он не дорог!
- И все же я осмелюсь сказать еще слово, - произнес я, чувствуя, что
меня бросает в дрожь. - Вероятно, и вашему отцу и мне у Престонгрэнджа
было совсем не весело. Обоих нас мучила тревога, ибо это опасный дом.
Мне стало жаль вашего отца, и я заговорил с ним первый... Правда, я мог
бы разговаривать умнее. Одно могу вам сказать: по-моему, вы скоро убеди-
тесь, что дела его улучшаются.
- Но, наверное, не благодаря вам, - сказала она, - а за соболезнова-
ние он, конечно, вам очень признателен.
- Мисс Драммонд! - воскликнул я. - Я один на свете!..
- Меня это ничуть не удивляет, - сказала она.
- О, позвольте мне говорить! - сказал я. - Я выскажу вам все и потом,
если вы хотите, уйду навсегда. Сегодня я пришел к вам в надежде услышать
доброе слово, мне так его не хватает! Знаю, то, что я сказал о вашем от-
це, вас обидело, и я знал это заранее. Было бы куда легче сказать вам
что-нибудь приятное - и солгать; разве вы не понимаете, как это было для
меня соблазнительно? Разве вы не видите, что я чистосердечно говорю вам
правду?
- Я думаю, что все это слишком сложно для меня, мистер Бэлфур, - ска-
зала она. - Я думаю, что одной встречи достаточно и мы можем расстаться,
как благородные люди.
- О, если бы хоть одна душа мне поверила! - взмолился я. - Иначе я не
смогу жить! Весь мир словно в заговоре против меня. Как же я исполню
свой долг, - если судьба моя так ужасна? Ничего я не смогу сделать, если
никто в меня не поверит. И человек умрет, потому что я не смогу выручить
его!
Она шла, высоко подняв голову и глядя прямо перед собой, но мои слова
или мой тон заставили ее остановиться.
- Что вы сказали? - спросила она. - О чем вы говорите?
- О моих показаниях, которые могут спасти невинного, - сказал я, - а
мне не разрешают быть свидетелем. Как бы вы поступили на моем месте?
Вы-то знаете, каково это, вашему отцу тоже угрожает смерть. Покинули бы
вы человека в беде? Меня пытались уговорить всякими способами. Хотели
подкупить и сулили золотые горы. А сегодня этот цепной пес объяснил мне,
что я у него в руках, и рассказал, каким образом он меня погубит и опо-
зорит. Меня хотят сделать соучастником убийства; я будто бы разговором
задержал Гленура, польстившись на старое тряпье и несколько монет; я бу-
|
