 |
безопасности. Мой враг - медведица крупных размеров - расположилась под
деревом, на котором я сидел, вместе со своими двумя медвежатами и стала с
ними играть. Я сначала с большим любопытством смотрел на их возню, но
вскоре мысль о моем положении настолько заняла меня, что игра медвежат уже
не доставляла мне никакого удовольствия. Со мной не было ни кинжала, ни
револьвера. Я очутился в осаде, снятие которой зависело только от медведя.
Я видел, что медведица ничуть не намерена уходить от дерева, пока ее
медвежата находятся здесь. Было мало вероятно, чтобы кто-нибудь пришел и
выручил меня. Тропинка была глухая и мало кому известная. Осада предстояла
продолжительная.
Я закурил сигару, глотнул бренди из фляжки и стал придумывать
всевозможные способы выбраться из затруднительного положения.
Время от времени медведица делала попытки стряхнуть меня с дерева, но
я видел, что ее попытки тщетны.
Больше всего меня беспокоило то обстоятельство, что я могу опоздать в
Сонору. Кроме того, так как я вышел из дому без завтрака, то начал ощущать
голод и жажду. Сигара только отчасти помогала мне заглушить муки голода.
День был жаркий. Солнце так и пекло. Жажда моя сделалась просто
нестерпимой. Моя фляжка не только не утоляла ее, но еще больше возбуждала.
Я начал приходить в отчаяние и решил, что спущусь с дерева и вступлю в
борьбу с медведицей, имея в качестве оружия только небольшой складной нож.
Мой план был безумием; это значило идти на верную смерть, но другого
выхода мне не представлялось.
Я вынул новую сигару, закурил ее и решил, что как только докурю, то
сейчас же спущусь с дерева. Вдруг мне пришла в голову счастливая мысль.
Ветви дерева, на котором я сидел, были обвиты одним из растений-паразитов.
Это был испанский мох или "борода старика", как называют его за сходство
его нитей с длинной седой бородой. Растение давно уже погибло, и его нити
были совершенно высохшими. Я осторожно собрал эти сухие нити с ветки, на
которой сидел, и с соседних ветвей. У меня образовался их целый большой
пук. Затем я открыл свою фляжку с бренди и вылил содержимое на спину
медведицы, которая все время находилась под деревом, а оставшейся
жидкостью смочил собранный мною мох; затем осторожно зажег мох и бросил
его вниз на спину медведицы. В одно мгновение медведица была охвачена
огнем.
Эффект получился необычайный. Раздался страшный рев, и медведица, вся
охваченная огнем и ставшая похожей на движущийся огненный куст, в диком
ужасе помчалась прочь от дерева. На ее рев издалека донесся рев другой
гризли, но я не стал дожидаться его и, быстро спустившись с дерева,
поспешил в Сонору. Я шел с такою быстротой, что пришел еще за два часа до
назначенного времени.
16. СУД ЛИНЧА НАД ЛИРИ
Было около девяти часов, когда я вошел в палатку Бурного. Он меня уже
поджидал. Я хотел сразу же направиться вместе с Бурным туда, где
содержался преступник. Меня всего охватило нетерпение как можно скорее его
увидеть.
- Пойдемте, Бурный, - сказал я, как только вошел, - пойдемте! Мы
можем идти и говорить в одно и то же время.
Бурный, ни слова не говоря, встал и последовал за мною.
- Бурный, - обратился я к своему моряку, - скажи мне все, что вы
знаете.
- Я знаю очень мало, - ответил он, - боюсь, что сделал большую
глупость, вызвав вас сюда. Я вчера видел того человека, которого сегодня
повесят. Мне показалось, что это тот самый человек, который приходил с
вами на борт корабля "Надежда" в Дублине, когда вы в первый раз выходили в
море. Вы мне сказали тогда, что это был ваш отчим. Теперь мне кажется, что
это ошибка моего воображения. Ведь это случилось уже очень давно, трудно
хорошо запомнить. Но я все-таки счел необходимым, чтобы вы сами в этом
убедились.
Я сказал Бурному, что он поступит совершенно правильно, одновременно
выразив надежду, что скорее всего моряк ошибся.
Бурный, без сомнения, хотел меня немного успокоить. Я был слишком
голоден, и мы зашли в первую встреченную нами гостиницу позавтракать.
Утолив голод, мы отправились к тому месту, где преступник содержался под
стражей.
Его посадили в одну из гостиниц, вокруг которой стояла громадная
толпа народа, собравшаяся посмотреть на казнь. Я хотел сейчас же пойти
взглянуть на преступника, но охрана меня не пустила, и я должен был
дожидаться, пока его выведут.
Ждать приходилось долго. Я был очень расстроен и встревожен и решил
немедленно отправиться посмотреть на жертву преступника. Дом, где лежала
убитая женщина, находился недалеко от гостиницы, в которой содержался
преступник.
Сопровождаемый Бурным, я пошел к дому и вошел в квартиру, в которой
лежало тело несчастной. Меня охватило необычайное волнение, когда я
подходил к трупу убитой женщины. Я боялся увидеть тело моей матери. Но
первый же брошенный взгляд на убитую успокоил меня. Это была совсем
молодая женщина лет девятнадцати-двадцати. Она была очень красива.
Мы вышли из дома, в котором лежала убитая, и пошли обратно к
гостинице. Когда мы подошли, то увидели, что толпа сильно увеличилась и с
каждой минутой продолжала прибывать, так как приближался час казни
преступника. Наконец назначенное время настало, и преступника в
сопровождении стражи вывели. Мое сердце сильно забилось.
Бурный оказался прав. Разбойник был Лири.
Преступника повели за город. В полутора милях, на высоком холме, рос
большой дуб. Здесь и должна была совершиться казнь. Под дубом же была
вырыта могила.
Разбойник не выказывал никакого волнения. Он шел бодро вперед. Сзади
ехала телега, в которой помещались четыре или пять джентльменов, игравших,
по-видимому, большую роль в происходящем. Когда мы приблизились к месту
казни, один из джентльменов, сидевших в телеге, встал и попросил внимания.
Когда водворилась тишина, он обратился к толпе со следующей речью:
"Джентльмены! Перед началом казни я считаю необходимым изложить вам
обстоятельства этого дела и те мотивы, которые привели нас к убеждению в
справедливости присужденного наказания. Преступник, стоящий перед вами,
Джон Метьюс, осужден судом присяжных из двенадцати человек и признан
виновным в убийстве своей жены, или женщины, считавшейся его женой. Его
защищал опытный адвокат, и судебное следствие велось с соблюдением всех
формальностей, необходимых в таком важном деле. Против преступника
следующие улики. Он - записной пьяница и деньги на пьянство получал от
своей жены, которая своею работаю - она была прачкой - поддерживала как
свое существование, так и жизнь своего ребенка и мужа преступника. Сам же
преступник ничего не делал, и все время шлялся по кабакам и другим
увеселительным заведениям. В день убийства преступник пришел домой
совершенно пьяный и потребовал от жены денег. Жена сказала, что в доме
всего только три доллара, которые необходимы для ребенка, и отказала ему в
выдаче этих денег. Преступник настойчиво требовал денег, но жена
настойчиво отказывала ему. После тщетных попыток получить деньги угрозой
он вынул револьвер и попытался выстрелить в женщину, но безуспешно, так
как револьвер не был заряжен. Тогда он нанес рукояткой револьвера два
сильных удара по голове. Эти удары и были причиной смерти, последовавшей
через два часа. Человек, который совершил это преступление, стоит перед
вами. Теперь я ставлю вопрос, что мы сделаем с ним?
После этой речи говорил судья с целью убедить толпу выдать
преступника властям. Но его речь не имела никакого успеха, и громадным
большинством было решено повесить убийцу немедленно.
На шею преступника была накинута петля.
- Подождите, - вскричал я, - только одну минуту! Пускай этот человек
перед смертью ответит мне на один вопрос.
Толпа приостановилась. Лири удивленно обернулся ко мне.
- Я - Роллинг Стоун, - обратился я к нему. - Скажите мне, где теперь
моя мать?
Разбойник улыбнулся, и какой улыбкой! Это была такая же жестокая
усмешка, которая была у него, когда мы расставались в Дублине.
- Скажите мне, где я могу найти свою мать? - снова спросил я его
почти не помня себя от бешенства.
В ответ на мой повторный вопрос злое выражение его лица сделалось еще
более злобным и ненавистным.
- Довольно! - вскричал я, не помня себя от бешенства. - Вешайте его!
В следующий момент Лири повис на дубе, и через несколько минут был
уже мертв.
Недалеко от места казни стоял ящик с надписью: "Для сироты". Многие
рудокопы подходили к этому ящику, вынимали свои кошельки и клали в ящик
золото. Их примеру последовал и Бурный, и когда он отошел от ящика, его
кошелек стал на три или четыре унции.
17. СИРОТА
После казни мы с Бурным отправились посмотреть на ребенка,
потерявшего отца и мать. Мы нашли его у одной молодой супружеской четы,
недавно приехавший из Австралии. Они были знакомы с несчастной матерью
ребенка и рассказали нам, что убитая женщина была дочерью одного
уважаемого торговца в Сиднее. Она бежала из дому с мистером Метьюсом
(фамилия, под которой Лири проживал в Австралии). Она была единственной
дочерью, и родители были совершенно убиты ее поступком. Относительно Лири
я от них почти ничего не узнал. Они совсем не знали его в Австралии; знали
только, что там он прослыл за большого пьяницу и бездельника.
Нам показали ребенка. Это был прелестный голубоглазый мальчик, около
года, замечательно похожий на свою мать.
- Я предполагаю отправить ребенка к дедушке и бабушке, - сказала
молодая женщина. Они остались совершенно одни, и, может быть, этот ребенок
хоть как-то заменит им погибшую дочь.
Перед нашим приходом пришли три человека и передали собранное для
ребенка золото. Всего было собрано около пятидесяти унций, или, считая на
деньги, более двухсот фунтов стерлингов.
Деньги эти решено было отправить в Сан-Франциско одному
австралийскому купцу, который в скором времени собирался поехать в Сидней.
Ему же предполагали поручить отвезти туда и ребенка.
Я взял адрес этого купца, надеясь узнать от него что-нибудь еще о
Лири и о моей матери.
Вскоре после моего возвращения в Джексонвиль ко мне прибыл Бурный. Он
окончательно покончил со своим товариществом, и мы решили больше не
расставаться. Работы у нас в это время было очень мало, так что оставалось
много свободного времени.
В маленьком городке Джексонвиле единственными развлечениями диггеров
были пьянство и игра. Бурный не играл, но зато был большой любитель
выпить. Чтобы избавиться от своей дурной привычки, он пробовал заняться
чем-нибудь, но это мало помогало.
В это время в Джексонвиле поселился человек, известный под кличкой
"Рыжий Нед". Его прозвали так за рыжеватый цвет бороды. Он прибыл всего
несколько дней тому назад, и мне еще не приходилось с ним встречаться, так
как он все время проводил в кабаке, где пил почти без просыпа.
Я слышал только, что Нед опасный человек. Такой эпитет не дается
даром. В своих скитаниях по свету мне приходилось много раз встречаться c
подобными людьми. Они при каждом случае пускали в ход нож или револьвер,
и, действительно, были опасными людьми. К несчастью, моему старому другу
Бурному пришлось столкнуться с этим человеком. Меня в это время с ним не
было. Я находился в нескольких милях от Джексонвиля на работе.
Рыжий Нед встретился с Бурным в таверне. Надо прибавить, что первый
был уже пьян и решил позабавиться над Бурным. Он стал задевать моего
Джека. Последний в пьяном виде был невоздержан на язык и сказал несколько
резкостей. Услышав это, Нед бросился на Бурного и ударил старого моряка.
Бурный, конечно, возвратил удар и стал защищаться. Тогда Нед вытащил нож и
ударил Бурного в бок. Бурный упал, обливаясь кровью.
Драма кончилась, и раненного моряка отнесли на его квартиру.
18. РЫЖИЙ НЕД
Меня сейчас же уведомили о происшествии, и я немедленно отправился к
Бурному. Я его нашел в постели, рядом с ним находился доктор.
- Роланд, мой мальчик, пришел мой смертный час, - сказал он. - Это
сказал мне сам доктор, и на сей раз, впервые в моей жизни, я ему верю.
|
BIGLIB
