 |
 |
Белый Ягуар 1-3
Автор "Аркадий Фидлер"
Размер 1227062 Байт
Страница 24 из 98
|
 |
пригоршни, потом снял рубашку и стал мыться. Арнак, следивший в подзорную
трубу за его движениями, схватил вдруг за плечо Вагуру и прижал трубу к
его глазу. Оба возбужденно заговорили между собой по-аравакски, чем-то
крайне взволнованные, то с чем-то соглашаясь, то выражая сомнения, то
споря; потом снова хватались за подзорную трубу, словно желая еще раз
убедиться. Я уловил лишь часто повторяемое слово: Манаури. Их необычайное
оживление возбудило мое любопытство.
- Что это за Манаури или как его там? - спросил я.
- О-ей, Ян! - сказал Арнак. - Вон тот, что купается, очень похож на
Манаури.
- А кто такой Манаури?
- Манаури - это брат матери Вагуры и один из вождей нашего племени.
- Значит, ваш близкий родич!
- Мы не уверены, что это он. Мне кажется, он, а Вагура сомневается...
Мы четыре года не виделись. Можно ошибиться.
- Это не Манаури! - тряс головой Вагура.
- А я думаю, Манаури! Наверняка Манаури, - настаивал на своем Арнак.
Я велел им перестать препираться и сказал:
- Нам очень важно знать точно. Поэтому ныряйте в кусты и подойдите к
нему еще на сто шагов, вон туда, к тем зарослям. Может, оттуда его
узнаете.
Прихватив подзорную трубу, парни юркнули в кусты и поспешили к ручью.
Резвости им было не занимать, и все-таки они не успели. Прежде чем им
удалось подойти достаточно близко, индеец вышел из воды, повернулся к ним
спиной, надел рубашку и вернулся к своим.
Когда я подошел к юношам, они все еще были взволнованы и не пришли к
единому мнению.
В чаще кактусов мы, чуть не касаясь друг друга лбами и не спуская
глаз с бивака, стали совещаться, что делать дальше.
Следовало предпринять что-то решительное, ибо пришельцы, как можно
было понять по их поведению, не собирались скоро покинуть остров.
У нас давно уже вошло в обычай перед каждым важным шагом устраивать
общий совет. Мнение ребят стоило выслушать, коллектив у нас был сплоченный
и дружный, а кроме того, такое уважение к юношам страшно им льстило.
Впрочем, они вполне его заслуживали - ведь мне не раз доводилось следовать
их на редкость разумным и верным советам, особенно Арнака.
Вот и теперь мы совместно порешили, что лучше будет, если мы сами
объявимся пришельцам, до того, как они обнаружат наше присутствие и
предпримут какие-либо враждебные по отношению к нам шаги. Эти люди не
казались нам опасными, может быть, даже они нуждались в нашей помощи, а
возможно, и нам бы пригодилась их помощь, ведь у них было три лодки.
Собираясь выйти из кустов, я положил ружье на землю, не желая пугать
людей его видом. Мне достаточно было и пистолета, сунутого за пояс и
наполовину скрытого.
- Мы тоже пойдем без ружей? - спросил Арнак.
- Вы не пойдете вообще!
- Как? Что ты говоришь, Ян? Нет, мы тоже пойдем! - попытались
возражать юноши.
Я посмотрел на них с чуть иронической улыбкой, что сразу их смутило и
несколько охладило их пыл.
- Нам нельзя раскрывать все свои карты.
- Что значит, Ян, "раскрывать карты"?
- Нельзя показывать все наши силы. Сначала пойду я один, и посмотрим,
как они поведут себя. Вы - мое войско, останетесь в укрытии до тех пор,
пока я не подам знак. Лучше если они не будут о вас знать... Понятно? Вы -
мой скрытый резерв. Ну, я пошел!
Чтобы не выдать укрытия Арнака и Вагуры, я сделал в чаще крюк в
четверть мили и только потом вышел на берег. Не спеша, будто прогуливаясь,
приближался я к биваку. Впереди росли кокосовые пальмы, скрывавшие меня от
глаз пришельцев. Потом я вышел на открытое место. С этой стороны
пришельцы, вероятно, никого не ждали, и я прошел изрядную часть пути, пока
они наконец меня заметили почти у самого устья ручья.
Поднялся страшный переполох! Женщины, крича, бросились врассыпную. На
бегу они хватали детей. Мужчины, заметив, что я один, не побежали, а
схватились за оружие: кто за ножи, кто за тяжелые дубинки, - и остались
стоять каждый на своем месте как вкопанные, пожирая меня взглядом. После
паники первых минут наступила зловещая тишина.
Тем же шагом, что и прежде, я шел вперед. Вот и устье ручья. От
ближайших мужчин меня отделяло не более тридцати-сорока шагов.
Я сделал дружеский жест рукой и громко поприветствовал мужчин
по-английски:
- Welcome! - Привет!
Они не шелохнулись.
- Good day! - Добрый день! - крикнул я и приветливо, во весь рот
улыбнулся.
В ответ на мое "Добрый день!" снова глухое молчание.
- Никто из вас не понимает по-английски? - спросил я.
Матрос Вильям научил меня нескольким испанским словам. Я перебрал их
в памяти и крикнул:
- Buenos dias! - Добрый день!
С той стороны тишина, ни гугу. По выражению лиц трудно было понять,
понимают ли они испанский язык.
Я попробовал еще раз.
- Amigo! - Друг! - Bueno amigo! - Добрый друг!
При этом, ударяя в грудь, я указывал на себя пальцем, дабы не
вызывало сомнений, что "добрый друг" - это я и есть.
Но те словно превратились в каменные изваяния. Такого
недоброжелательного приема я не ожидал. Неужели их так страшно поразил вид
обросшего бродяги, что они оцепенели и лишились дара речи?
Но я не сдавался.
- Amigos! - Друзья! - произнес я и широким жестом обвел их всех,
давая тем ясно понять, что всех их Считаю друзьями.
В их толпе раздался кое-где приглушенный шепот, но тут же смолк, и
снова никакого ответа.
Я исчерпал уже свой запас и слов и шуток. Что же предпринять еще,
чтобы их расшевелить и убедить? Я догадывался, что, судя по бороде, они
распознали во мне европейца и этим объяснялось их недоверие.
Оставался еще один способ, но тоже не очень надежный.
- Манаури! - позвал я.
Откуда-то сбоку до меня донесся возглас удивления. Я ухватился за
него, как за последнюю соломинку.
- Манаури! - повторил я, произнося имя как можно отчетливее.
- Хо! - ответил рослый индеец, выходя из-за пальмы. Это был тот
человек, что недавно купался в ручье.
Волна радости охватила меня. Значит, это земляк моих юношей,
родственник Вагуры.
- Манаури? - еще раз повторил я вопросительно, чтобы окончательно
убедиться.
- Si, si - Да, да! Манаури! - ответил индеец.
Огромное удивление отражалось на его лице. Я живо представил себе,
что творилось в душе этого человека: он бежал вместе с другими на
необитаемый остров, и вдруг тут перед ним вырастает призрак незнакомого
бородатого мужчины, европейца, которого он никогда в жизни в глаза не
видел, и обращается к нему по имени!
Манаури с застывшим на лице выражением удивления собирался
приблизиться ко мне, но тут к нему вдруг подбежал огромный негр и
остановил его. Негр что-то возмущенно доказывал индейцу, грозно показывая
в мою сторону. Он явно предостерегал его.
Манаури был высокого роста, но негр возвышался над ним еще на
полголовы. Это был настоящий гигант: на широких плечах и выпуклой груди
его играли мощные узлы мышц. Как мне удалось рассмотреть издали, у него
были живые пронзительные глаза, резкие движения и властная, повелительная
манера держаться. Вероятно, это был вождь.
Разговор между Манаури и негром носил бурный характер. Они спорили:
негр - резко, Манаури - сдержанно. Я чувствовал, что негр пытается
задержать индейца, а тот хочет подойти ко мне и поговорить.
- Манаури, amigo! - кричал я во всю глотку индейцу, рассчитывая, что
он не поддастся уговорам негра - Amigo Манаури!
Но тут я заметил, что негр отдал какое-то распоряжение и несколько
человек бросились в заросли явно с целью отрезать мне путь к отступлению.
Поняв их намерение, я голосом, движением рук и головы выразил протест, а
потом бросился бежать. Преследователи отставали от меня шагов на сто.
Я повернулся к ним и попытался дать понять, чтобы они оставили меня в
покое, но они лишь прибавили скорость. Их было шестеро или семеро. Если
они наконец не опомнятся, будет скверно: прольется кровь, их кровь.
Направляясь к группе кактусов, за которыми укрывались мои товарищи, я
еще издали стал кричать:
- Арнак! Вагура! Выходите... С ружьями! Покажите им ружья!
Все сейчас зависело от того, насколько правильно поймут меня друзья и
проявят расторопность. От этого зависела жизнь и семи моих
преследователей, а если прольется их кровь, то и наша жизнь!
К счастью, все обошлось благополучно. Юноши правильно оценили
происходящее. Они выскочили из укрытия, не только грозно размахивая
ружьями, но и крича так пронзительно, что могли бы нагнать страх и на
более многочисленного противника.
Когда я подбежал к ним, Арнак бросил мне в руки приготовленное ружье
и крикнул:
- Они испугались! Отступили!
Появление на сцене ружей, как и следовало ожидать, выполнило свою
задачу - преследователям расхотелось рисковать. Они пустились наутек и
скрылись в зарослях.
Кружа и путая, насколько было возможно, следы, мы вернулись в пещеру.
Солнце уже пересекло зенит. В этот день мы не ждали непрошеных визитеров,
плотно поужинали, а я принялся точить на камне охотничий нож, решив
попытаться сбрить свою бороду и хоть как-то привести в порядок прическу.
После долгих трудов и непередаваемых мучений с помощью ребят мне
кое-как удалось принять человеческое обличье.
При виде моего лица индейцы прыснули веселым смехом. Я никогда еще не
видел их столь веселыми. Даже всегда мрачный Арнак развеселился. Они были
уверены, что вскоре независимо от злой или доброй воли огромного негра
встретятся со своим сородичем Манаури, и это вселяло в них радость и
располагало к шуткам.
- Ты стал не таким красивым, - с притворным сожалением заметил
Вагура, - не похож теперь на тигра!
- Зато он больше понравится им! - подхватил Арнак.
- Кому?
- Ну тем женщинам! Ты что, разве их не заметил?
Я добродушно посмеивался. Но шутки шутками, а нам следовало спрятать
все ценнейшие вещи на тот случай, если пришельцы появятся здесь в наше
отсутствие. Оба плота мы перевели в укрытие, где густые ветви смыкались
над ручьем непроницаемым шатром. Запасные ружья закопали в углу пещеры под
копной сена. Что можно было, спрятали в ближайших зарослях и даже
привязали там несколько живых черепах, остававшихся еще в нашем хозяйстве.
Спокойные теперь за свое имущество, мы снова отправились в путь, к
биваку пришельцев. Солнце уже заходило, когда мы добрались до места.
На этот раз в укрытии остался я с двумя ружьями под рукой, а мои
товарищи направились в лагерь. Для острастки они взяли с собой ружья, но
оба неисправные, да к тому же и незаряженные: если бы ребят схватили и
отняли у них оружие, оно не сослужило бы службы против нас.
Перед расставанием я дал моим юным друзьям последние напутствия:
- Идите и поговорите с Манаури! Ни за что на свете не выдавайте,
сколько нас. Даже Манаури не должен этого знать.
- А если спросят?
- Скажите, что я запретил вам говорить, - и конец! Не рассказывайте и
сколько у нас оружия!.. Убедите Манаури и великана негра, что я надежный
человек, хорошо отношусь и к индейцам и к неграм и с радостью им помогу,
если они нуждаются в моей помощи.
- Так и скажем, Ян! - заверил меня Арнак. - Все это чистая правда. А
если негр надумает нас убить?
- Это маловероятно, все-таки там Манаури. Но если он станет угрожать,
скажите, что я нахожусь поблизости в засаде, и прежде чем он успеет
причинить вам зло, я всажу ему пулю в лоб. Стоит вам только крикнуть...
- Ладно, Ян! Мы будем держаться возле костра, чтобы тебе лучше было
нас видно.
- Отлично!.. Если что-нибудь случится, я буду защищать вас как самого
себя. Я уже говорил вам, что никогда не оставлю вас в беде.
- Мы помним об этом, Ян!
Они пошли. Тьма густела, и я смог прокрасться вслед за ними почти до
самого берега ручья, где и залег в кустах. Бивак находился от меня в
нескольких десятках шагов, и я не только слышал громкую речь, но и видел
|
