 |
 |
Белый Ягуар 1-3
Автор "Аркадий Фидлер"
Размер 1227062 Байт
Страница 26 из 98
|
 |
экономить порох! - пояснил я.
До захода солнца оставалось еще несколько часов, и Манаури с двумя
своими людьми отправился в лес нарезать веток и лиан для луков и тростника
для стрел. Я был этому рад, поскольку луки оставались все-таки основным
оружием нашей группы и их не мешало иметь побольше и хорошего качества.
Находясь весь день вблизи пещеры, я чуть ли не каждый час поднимался
на вершину нашего холма или посылал туда кого-нибудь из оказавшихся под
рукой. Море сверкало приветливо и безмятежно: на огромном пространстве
ничего тревожного. Я старался соблюдать все меры предосторожности,
чувствуя себя ответственным за судьбы этих людей и как старожил острова, и
как честный человек, которому они без колебания вверили свои жизни.
К вечеру охотники стали возвращаться. Добычу несли самую разную: были
здесь и зайцы, и птицы, и ящерицы, и даже змеи. Ягод и фруктов принесли
несколько корзин, хотя последних, к сожалению, у нас было маловато. Особым
лакомством почитались макушки некоторых пальм, срезанные выше
одеревеневшей части ствола; и впрямь, в вареном виде они пришлись мне
очень по вкусу.
Рыбаки, выходившие в море к Пяти скалам, рыбы наловили, но немного,
всего несколько штук. Зато им пришлось пережить волнующие минуты схватки с
тюленем или каким-то подобным существом: еще немного - и они принесли бы в
лагерь гору мяса. Но в последний момент раненное копьем животное сорвалось
и скрылось под водой.
За ужином мы обсудили план на следующий день и решили выставить
постоянный дозор на вершине холма, а кроме охотничьих групп, выслать на
западный берег острова плот с несколькими людьми для отлова черепах.
Заодно они посмотрят, как устроился Матео со своими людьми.
Мне интересно было узнать подробности о жизни на острове Маргарита.
Индейцы рассказали, что там много испанцев, владеющих плантациями, но
живущих в основном за счет ловли жемчуга. У берегов острова скалистое дно,
на котором селятся особые раковины, образующие жемчуг - редкость, несущую
радость избранным и горе угнетенным. Далеко не каждая раковина содержит
жемчужину, и надо достать их сотни со дна Моря, чтобы напасть на одну с
драгоценным плодом.
В качестве ныряльщиков используются исключительно рабы. Труд этот
настолько тяжел, что даже самые сильные и выносливые через год погибают от
разрыва легких. Ныряльщик в этих условиях приговорен к неизбежной смерти,
а недолгая его жизнь - сплошное мучение. Из-за высокой смертности рабов
испанцы на Маргарите постоянно испытывают в них недостаток и
систематически устраивают охоту на людей на берегах островов Карибского
моря, а известных своей силой негров покупают за бешеные деньги где
придется. При всем этом испанцы одержимы каким-то бесом жестокости. Они
издеваются над рабами на каждом шагу, при любой возможности. Изощренные
пытки доставляют им садистское наслаждение.
Когда индейцы рассказали мне все это, на лице у меня, видимо,
отразилось сомнение. Они заметили его и тут же стали показывать свои раны,
спины с рубцами от плеток, руки с обрубленными пальцами, глубокие язвы на
ногах, руках и груди. Где их только не было...
Впервые я так непосредственно столкнулся с чудовищным миром рабства.
Рабство существовало и на севере; надо сказать, и в моей Вирджинии одни
притесняли и угнетали других, но я не видел этого собственными глазами.
Живя в лесах далеко на западе среди вольных поселенцев, я прежде нечасто
над этим задумывался. Теперь же меня словно поразило громом. Я смотрел на
этих людей, и в голове моей не укладывалось, что для других они служили
исключительно рабочим скотом и безжалостно обрекались на гибель по чьей-то
злой воле.
В этот вечер у костра на своем острове Робинзона я впервые в жизни
болезненно ощутил всю несправедливость, царящую в мире людей. Как можно
было ее терпеть?
- Хочешь послушать, - обратился ко мне Манаури, - как погиб брат
Матео?
- Расскажи.
Брат Матео был ловцом жемчуга и работал у самого богатого на острове
испанца дона Родригеса, одно имя которого вселяло в сердца людей ужас.
Хозяин требовал добывать со дна моря все больше раковин, но ловец не мог -
он проработал десять месяцев, и силы его были на исходе. Хозяин, видя, что
многого от него не добьешься, и стремясь запугать других ловцов,
приговорил его к смерти. Приговор исполнить должны были собаки. На
Маргарите во множестве содержались огромные, специально обученные собаки.
В день казни дон Родригес пригласил нескольких своих приятелей-испанцев,
согнал всех своих рабов, даже маленьких детей, и устроил кровавое зрелище.
На специальной арене на приговоренного натравили огромного пса. Брат Матео
отбивался как мог - хотя и он, и все остальные знали, что минуты его
сочтены, - и держался на ногах, защищая свое горло. Когда испанцы вдоволь
насладились ужасом и отчаянной борьбой негра, хозяин велел спустить
второго пса. Против двух собак негр устоять не смог. Пока он отбивался от
первого пса, второй набросился на него, повалил на землю и разорвал горло.
Это были страшные псы, такие же, как и их хозяева.
- Идите отдыхать! - предложил я индейцам в наступившей тишине. -
Завтра нам предстоит много работы... И знайте - здесь вы в полной
безопасности! Спите спокойно!
Пожелав им спокойного сна, сам я долго ворочался, прежде чем смог
уснуть. Горькие минуты, которые я пережил, очевидно, подействовали на
нервы.
ЗНАК ХИЩНОГО ГРИФА
Наутро, едва рассвело, все были на ногах, и, наспех позавтракав,
каждый отправился по своим делам. Я пошел посмотреть на кукурузное поле,
как вдруг ко мне примчался индеец, стоявший в дозоре на верху холма, и,
задыхаясь, стал что-то торопливо объяснять, указывая на север.
- Hispanos! Hispanos! - только и понял я, но и этого было достаточно.
Я бегом бросился к лагерю и в один миг взобрался в сопровождении
индейца на вершину холма.
- Там, - показал индеец рукой.
С севера приближался корабль. Он был еще в десяти-двенадцати милях от
нас, но курс держал прямо на остров и через два-три часа мог оказаться
здесь. Это была, как я определил, двухмачтовая шхуна под двумя парусами -
судно, значительно меньшее по размерам, чем распространенные в этих водах
бригантины, и очень быстроходное.
- Собрать всех людей! Вернуть охотников! - крикнул я индейцу, забыв,
что это не Арнак и не Вагура, знавшие английский.
В лагере оставалось четверо взрослых: индеец, сообщивший мне о
корабле, две женщины и я. Охотники отправились четырьмя группами, и каждую
следовало предупредить. Арнак повел людей в глубь острова, к озеру
Изобилия, Вагура на север - в район рощи Попугаев, Манаури на плоту отплыл
на юг за черепахами, а рыбаки на втором плоту снова отправились к Пяти
скалам. Жестами, показывая руками и называя имена, я растолковал, кто за
кем должен бежать, а сам отправился за Арнаком. Охотники покинули лагерь
четверть часа назад, и мы надеялись быстро их нагнать. К сожалению, рыбаки
ушли намного раньше и давно уже ловили рыбу у Пяти скал.
Мы двинулись каждый в своем направлении. Обе женщины были
сравнительно молоды и здоровы, и на них вполне можно было положиться.
Спустя примерно час одна из них привела группу Вагуры, а другая - Манаури,
который плыл недалеко от берега и вовремя заметил женщину, подававшую ему
знаки. Пока они тщательно укрывали в зарослях плот, вернулся и я с группой
Арнака.
- Рыбаков еще нет! - заметил я с беспокойством.
К ним отправился индеец, дежуривший на холме. Он был хорошим пловцом,
как дал понять мне жестами, и обещал быстро вплавь добраться до Пяти скал.
На приближавшемся корабле наверняка имелась подзорная труба, поэтому
я запретил кому бы то ни было показываться на берегу и вообще на открытых
местах. Особенно это касалось дозорных на холме. Костры были погашены.
Я осмотрел оружие. Как я был рад, что накануне успел ознакомить с
ружьями нескольких индейцев и хоть немного научить их стрелять. Теперь
каждому из них я вручил по ружью, причем те, кто посильнее, получили
тяжелые мушкеты. Раздав порох и пули на десять выстрелов, я приказал
зарядить ружья и предупредил, что каждый должен беречь свое оружие и
снаряжение как зеницу ока.
- Рыбаки еще не вернулись? - спросил я.
- Нет.
Не было сомнений, что шхуну интересовал именно наш остров. Она
приблизилась на четверть мили к берегу и на этом небольшом удалении
дрейфовала вдоль восточного побережья. Укрывшись за валунами на склоне
холма, мы прекрасно ее видели.
- Они подплывают к Пяти скалам, - шепнул Арнак.
- Смотрите! - воскликнул я. - Они спустили главный парус.
- Похоже, хотят причалить, - выдохнул Вагура.
- Похоже! - ответил я.
Нет, они не причалили, но сбавили ход. Видимо, им хотелось
внимательно, не торопясь рассмотреть остров. Наведя на судно подзорную
трубу, я различил у борта группу людей, у одного из них в руках тоже была
подзорная труба. Да, сомнений не оставалось - это были испанцы с
Маргариты, отправившиеся в погоню за беглыми рабами. Я постарался их
пересчитать: человек пятнадцать.
Не подавая вида, в душе я содрогнулся. Полтора десятка до зубов
вооруженных испанцев, да еще, возможно, со сворой злобных псов, легко
могли одолеть нашу группу, хоть и более многочисленную, но зато гораздо
хуже вооруженную. Теперь я уже не возлагал такой, как прежде, надежды на
наших свежеиспеченных стрелков, и, кто знает, не надежней ли в этой
ситуации был бы в их руках простой лук. Своими опасениями я поделился с
находившимися рядом Манаури, Арнаком и Вагурой.
- Я думаю, - возразил Арнак, - что те трое, что раньше уже стреляли,
нас не подведут.
- А остальные?
- Не знаю.
- А ты что думаешь, Манаури?
- С тремя все в порядке, а другие - трудно сказать.
- Хорошо, в таком случае надо всем им дать, кроме ружей, еще и луки.
- Из луков все хорошо стреляют, - сказал Манаури.
- А может, сделаем так: стрелять будем только мы вшестером - те трое,
Арнак, Вагура и я, а трое других будут лишь заряжать ружья и подавать нам?
- Так и правда лучше! - согласились они.
Корабль тем временем миновал Пять скал и медленно приближался к нам.
Второй, неспущенный парус все явственнее вырисовывался на фоне лазурного
океана. Белизной он напоминал голубя, но при столь неподходящем сравнении
я содрогнулся, и горестная улыбка тронула мои губы: это не знак голубя, а
знак хищного грифа - олицетворение притаившейся смерти, призрак
кровожадных угнетателей! Корабль плыл медленно. Он словно крался, и в этом
таилось столько глухой угрозы, что невольно пробирала дрожь.
- У них могут быть собаки! - сказал я. - Сколько у нас отравленных
стрел?
- Около тридцати.
- Яд на них не испортился?
- Неизвестно. Надо проверить.
Минуту спустя Арнак добавил с особой интонацией в голосе:
- У них могут быть собаки, но сами они хуже собак!
- И что?
- Нужно убить их, иначе они убьют нас.
Шхуна находилась теперь напротив холма, все в той же четверти мили от
берега и примерно в полумиле от нас. Благодаря подзорной трубе ни одна
мелочь на палубе не ускользнула от моего внимания. Я проверил еще раз:
испанцев было пятнадцать. Собак я не видел, если они и были, то где-то в
трюме. Все испанцы сгрудились на палубе и по-прежнему не спускали глаз с
острова. По их неторопливым движениям я заключил, что ничего
подозрительного они не заметили и вообще не собирались приставать к
берегу.
По мере движения корабля на юг отлегло от сердца и у нас. Мы
спустились вниз, оставив наверху только двух наиболее зорких индейцев.
Каждый час они должны были доставлять нам донесения.
Яд на стрелах не потерял своей силы: слегка раненный заяц через
несколько минут был мертв.
Вернулись наконец рыбаки и посланный к ним индеец. Их рассказ
возбудил беспокойство. Корабль они заметили поздно, когда он был уже в
полумиле от скал. Они тут же бросились наутек. Но, чтобы их не обнаружили,
плыли возле плота, пряча за ним головы и слегка его подталкивая. Таким
образом они добрались до берега, спрятали плот и укрылись сами среди
прибрежных скал.
- Вы безмозглые растяпы, - обрушился Манаури на рыбаков. - Как вы
могли так близко подпустить к себе врагов?! Они заметили вас? Плот не
|
