 |
 |
Белый Ягуар 1-3
Автор "Аркадий Фидлер"
Размер 1227062 Байт
Страница 62 из 98
|
 |
- Это циновки из такого толстого сукна, что неизвестно, для чего они
нужны, - пояснил я.
- Пойду посмотрю, - сказал он и встал.
- Прошу тебя об одном: будь осторожен, не прикасайся к ним! -
предостерег я его.
- Ты думаешь, они кусаются? - вскинул он голову.
- Я думаю, они могут причинить вред...
Конесо, Фуюди, Пирокай и другие отправились к итаубе испанцев и
вернулись по-детски радостными. Особенно восторгался одеялами Конесо.
- Несчастные глупцы! - старался я умерить их восторги, предостерегая
самыми убедительными словами, на какие был способен, и заклинал не
прикасаться к одеялам. Чтобы избежать их уговоров, я поспешил удалиться.
Пополудни испанцы собрались отплывать. Я пошел проститься с доном
Эстебаном и крайне удивился, увидев мешок с одеялами на берегу.
- Спасибо, мне они не нужны! - воскликнул я.
- Бери, ваша милость, бери! - Дон Эстебан так и сиял добродушием. -
Если они не нужны тебе, отдай воинам своего отряда. Они заслужили награды
за меткую стрельбу!.. Там пятнадцать одеял...
- Не отказывайся, возьми, Белый Ягуар! - поддерживал его и Конесо. -
А может, эти одеяла еще пригодятся...
Делать было нечего. Две лодки уже отплыли, а в третью как раз
усаживались последние испанцы и индейцы чаима.
Когда они исчезли у нас из глаз за излучиной реки, мы окружили
подозрительный мешок. Поскольку небывалый прилив щедрости у дона Эстебана
лишь утвердил меня в моих подозрениях, я тут же выложил присутствующим
аравакам все, что думал.
- Я не верю дону Эстебану, - заявил я под конец, - и боюсь, в этом
мешке сидит страшный Канаима белолицых, сеющий смертоносную болезнь.
Смотреть на него можно, но прикасаться - болезнь и смерть!
Слова мои произвели впечатление, и люди смотрели на мешок с
недоверием и ужасом. К мешку был привязан шест, на котором его, очевидно,
вынесли на берег таща за два конца и не прикасаясь к самому мешку, - это
мне тоже показалось подозрительным.
Арасибо коснулся моей руки и робко проговорил:
- Белый Ягуар, я знаю заклинания, которые убивают злые чары, отгоняют
болезнь...
- Арасибо, друг мой! - улыбнулся я. - Против того зла, какое таится в
мешке, не помогут никакие заклинания, и остается лишь одно: бросить мешок
в реку, пусть он утонет в море, или закопать его глубоко в землю, или -
еще лучше - сжечь без остатка.
Тут подступил Пирокай с хитрыми, бегающими, как у мыши, глазками и
обратился ко мне:
- Ты говоришь, что у тебя есть сомнения, но ведь твердо ты не знаешь,
что в этом мешке?
- Не знаю, конечно.
- Вот видишь!..
Конесо, пожирая мешок алчным взглядом, сокрушался:
- Такой ценный подарок и уничтожать! Разве не Жаль уничтожать, если
ты не уверен? А если там не сидит Канаима?
- А если даже сидит, - вызывающе выкрикнул Пирокай, - ну и что? Разве
Карапана у нас не шаман и не прогонит любого Канаиму! Карапана обезвредит
мешок!
- Карапана - живой труп! - гневно откликнулся на это Манаури. -
Карапана мертв!
Этот резкий окрик произвел сильное впечатление на всех. Но восприняли
его по-разному: если наш род бурно приветствовал осуждение шамана,
поддержав своего вождя, то кое-кто из Серимы выражал возмущение, а Пирокай
вскипел, готовый выдрать брату глаза:
- Ты лжешь, паршивая собака!
Я призвал всех успокоиться.
- Враги не отплыли еще и милю, а эта сорока, - сказал я, указывая на
Пирокая, - трещит как барабан!
Среди воинов нашего рода раздался смех.
- Манаури прав! - продолжал я. - Карапана для нашего племени уже
умер! У нас нет шамана. Когда над Серимой нависла опасность, кто
спрятался, как трусливая змея? Карапана. Кто довел до того, что половина
ваших братьев покинула Сериму и не хочет больше жить вместе с вами?
Карапана.
Сторонники шамана - а их осталось ничтожно мало - не посмели и слова
высказать в его защиту, и люди сразу успокоились. Я велел нашим воинам
выбросить мешок в реку, но Конесо так умолял, так просил не уничтожать
одеяла сейчас, что я в конце концов не устоял и уступил. Мне не хотелось
гневить верховного вождя, тем более что он клялся мне всеми святыми
последить, чтобы никто не касался вызывавших опасения даров.
КРАСНЫЙ МОР
Наконец-то мы вздохнули с облегчением. С отъездом испанцев у всех
камень свалился с сердца, и жизнь снова вошла в обычное русло. Правда,
поселок наш стал сейчас походить на военный лагерь - чуть ли не половина
людей из Серимы перешла на нашу сторону. Срочно строились шалаши, люди
сновали тут и там, всюду слышалось радостное оживление.
Для вящей уверенности Конесо по моему совету отправил вслед за
испанцами четырех разведчиков на двух лодках, чтобы в течение нескольких
дней следить за их действиями. Пять воинов из нашего рода взяли большую
лодку и поплыли в низовья Итамаки к Катави за итаубой с провизией,
захваченной у испанцев. Вечером они ее привели.
Сразу после отбытия испанцев я собственноручно перерезал путы на
руках Мендуки, лежавшего в моей хижине, и велел вернуть ему и его
варраулам все оружие. Недолгое заточение юный воин воспринял спокойно и не
обиделся на меня.
- Это было не наказание, хотя ты вполне его заслужил, - заявил я, - а
лишь необходимая мера предосторожности.
- Я знаю, Белый Ягуар! - отозвался он живо. - И больше тебя не
подведу, можешь на меня рассчитывать!
- Ты хочешь остаться у нас? - спросил я удивленно.
- Я хочу служить у тебя, пока не пришли акавои... Мы хотим научиться
стрелять из мушкетов.
- Хорошо, но ружей потом мы вам не оставим, они нужны нам самим.
- Разреши нам взять их у испанцев.
- Как это взять?
- Дай нам маленькую итаубу и позволь догнать дона Эстебана...
Да, в активности, мужестве и находчивости ему нельзя было отказать.
- Мендука, ты храбрый парень, но, чтобы стать настоящим воином, кроме
отваги, нужно еще и благородство. Испанцы оставили нас с миром, и мы
сохраним его.
- Варраулы не заключали с ними мира!
- Но вы наши союзники, и наш договор - ваш договор.
И Мендука не поплыл догонять дона Эстебана, а несколько часов спустя
случились события, перевернувшие все вверх дном и до основания потрясшие
едва установившийся покой над Итамакой.
Мучимый беспокойством, я в сопровождении Арнака, Вагуры и нескольких
воинов отправился в Сериму, чтобы теперь, когда страсти несколько
улеглись, настоять все-таки на уничтожении опасного дара испанцев.
Когда мы вышли из леса на серимскую поляну, недоброе предчувствие
сжало нам сердце: возле злосчастного мешка суетилась толпа людей, они
что-то поднимали, разглядывали, растаскивали по сторонам.
- Мешок вскрыли! - ужаснулся я.
Увы, да. Мешок открыли, вытащили из него одеяла и теперь вырывали их
друг у друга из рук, с дикой алчностью норовя завладеть своей частью
добычи.
- Не трогайте! - кричали мы еще издали. - Бросьте одеяла! В них
смерть! Смерть! Бросьте!..
Где уж там бросать, когда они завладели добычей и уже держали ее в
руках! Нас было всего несколько человек - их несколько десятков. Будь у
нас оружие, возможно, вид его и отрезвил бы их, вынудив уступить, но
оружия с нами не было.
Подбежав к месту событий, я стал кричать, объясняя, какая опасность
таится в одеялах, и кое-кто при виде моей горести и бешенства
действительно заколебался. Но в этот миг низко склоненный дотоле над
землей, словно в молитве, человек внезапно вскочил, и перед нашими взорами
предстал шаман Карапана с перекошенным от ненависти лицом.
- Не слушайте его! - захрипел он диким голосом. - Нет в этих циновках
смерти! Я изгнал ее. Он вас обманывает. Он хочет захватить все себе!
В разгоряченной толпе был и Конесо. Под мышкой он держал одеяло.
- Вождь! - крикнул я ему. - Ты обрекаешь племя на гибель! Брось
одеяло, умоляю тебя!
Гнев, смущение, высокомерие попеременно отражались на его лице.
- Нет! - отрезал он. - Не смей, Белый Ягуар, нам приказывать и
навязывать свою волю! Испанцы подарили это нам. Ты хотел выбросить все в
воду и лишить нас подарков. Этому не бывать!
Все наши усилия оказались тщетны, и уговоры отскакивали, как горох от
стены. Люди оставались глухи и непримиримы. Шаман хохотал, захлебываясь от
злорадства и дикого упоения одержанной над нами победой. Кое-кто из наших
воинов хотел было броситься на серимцев, невзирая на их численное
превосходство, и силой отнять одеяла. Я решительно их удержал:
прикосновение к одеялам им тоже грозило заражением. Они поняли это.
Видя, что слепцов нам все равно не убедить, я приказал быстро
возвращаться назад. Возбуждение мое улеглось, следовало думать о спасении.
Близость нашей поляны от Серимы создавала опасность заражения и для нас.
На обратном пути я коротко рассказал друзьям о признаках красной смерти:
она необычайно заразна, на теле заболевшего появляются красные пятна,
потом развивается горячка, и все кончается сильнейшей слабостью, а для
индейцев - неизбежной смертью. Я рассказал им о случае из моего детства, о
печальной участи саскуиханна в долине Аллеганского плато.
- Нам остается одно: немедля бежать, не теряя ни минуты! Все, кто не
касался еще смертоносных одеял, должны отсюда бежать! - заявил я.
- А если мы уйдем в залив Потаро, где стоит наша шхуна, это нас
спасет? - спросил Манаури.
- Думаю, да. Но главное - в ближайшие недели никому из наших не
касаться больных, если они появятся! Это самое главное.
- А сколько длится болезнь?
- Спустя несколько дней после заражения, кажется, появляются первые
признаки, а потом дней через десять-пятнадцать наступает смерть или полное
выздоровление.
- А как ее лечат?
- Я точно не знаю. Кто-то говорил мне, что надо все время лежать, не
раскрываться, когда горячка, упаси бог, не мыться и очень мало есть.
- Если так, надо сообщить в Сериму, как вести себя больным! -
задумался Манаури.
- Конечно...
Меня порадовало, что друзья мои так серьезно восприняли все мои
советы. Мы тотчас же подняли на ноги обитателей нашей поляны. Шхуна, к
счастью, еще накануне вечером вернулась из залива Потаро, и теперь можно
было грузить на нее весь наш скарб и припасы, включая гончарные и ткацкие
станки и даже стены, столбы и крыши некоторых наспех разобранных хижин и
шалашей.
В то время, когда все, обгоняя друг друга, работали, чтобы как можно
быстрее покинуть злосчастную местность, десять варраулов с оружием,
полученным от нас, выстроились перед моей хижиной в одну шеренгу, словно
отряд солдат, а Мендука подошел ко мне в сопровождении Арипая как
переводчика и попросил разрешения поговорить со мной.
- Слушаю, - подивился я торжественности церемонии.
- Белый Ягуар, ты не позволил нам, - проговорил Мендука, - догнать
испанцев, и мы тебя послушались. Но теперь ты нам позволишь? Ведь испанцы
оказались предателями.
- Ты молодец! - похвалил я. - А твои воины тоже хотят пощипать
испанцев?
- Мы хотим отнять у них ружья.
- И не щипать?
- Можно и пощипать.
Я вопросительно взглянул на Манаури, слушавшего наш разговор.
Испанцев-предателей, откровенно говоря, следовало проучить, с этим
согласен был и Манаури.
- Хорошо, - согласился я. - Но поплывете вы на свой страх и риск, мы
не станем прикладывать к этому руку. Вам дадут самую быструю итаубу, запас
провизии и оружие, но за это вы сообщите нам, чем все кончится.
- Сообщим.
Спустя каких-нибудь полчаса варраулы уже мчались вниз по реке. Они
|
