 |
 |
Белый Ягуар 1-3
Автор "Аркадий Фидлер"
Размер 1227062 Байт
Страница 67 из 98
|
 |
Как уже упоминалось, на тех, кто наблюдал за танцем, мукуари
производил ошеломляющее впечатление. Человек словно впадал в транс, в
какое-то полусонное отупение - сладкое, но в то же время и мучительное. Я
пытался постичь причину этого и подметил, что мукуари - это, помимо всего
прочего, еще и буйный разгул красок. Маски и наряды танцующих были
изготовлены преимущественно из птичьих перьев. И, таким образом, все
богатство здешней природы сплелось тут в единый клубок, чаруя человеческий
взор и душу переливавшимся и сверкавшим перед нами неописуемым радужным
великолепием красок.
Я обратил на это внимание своих товарищей, не преминув едко заметить,
что из-за нечестивой души подлого Карапаны погибло столько прекрасных
существ - лесных птиц, но, соглашаясь со мной, старейшины в ответ лишь
развели с вежливым огорчением руками в знак беспомощности, а Уаки, вождь
рода Аракангов, не то в шутку, не то всерьез проговорил:
- Видишь ли, так уж назначено, что человек птицам враг.
- Враг птицам? - удивился я.
- Да! - ответил он с чуть заметной улыбкой. - Птицы тяжело
провинились перед людьми.
- Это что-то новое, Уаки.
- Да, правда, это странная история. Если хочешь послушать, я тебе
расскажу.
Он подсел ко мне поближе, долго тер рукой свой подбородок, собираясь
с мыслями, потом стал рассказывать:
- Наш род, как ты знаешь, происходит от птиц арара', ты видел арара и
не раз любовался их дивным оперением: это самый большой из наших попугаев,
перья у него пурпурные, как свежая кровь, а крылья голубые, как лазурь
самого синего неба. Птица нашего рода самая смелая, а как она это
доказала, послушай!
[' Речь идет о попугаях арара, или ара, два вида которых - красные и
синие, обитают в лесах Южной Америки. Это самые крупные попугаи - общая
длина их достигает 1 метра, в том числе длина хвоста - 58 сантиметров.]
И Уаки рассказал мне следующее предание.
В далекие-предалекие времена все было просто, все птицы были серыми,
а люди считали себя одной семьей со зверями и птицами и жили с ними в
братском согласии. Зато у всех у них был один страшный враг. Это был
огромный водяной змей, настоящий дракон, но с чудесной раскраской и ужасно
прожорливый. Он выползал из водных глубин на землю и чинил жуткие
опустошения среди животных и людей, поголовно пожирая всех, кто попадался
ему на пути.
Наконец чаша терпения переполнилась, и родилась отчаянная мысль убить
чудовище. Но это был, как уже говорилось, великан непомерной силы, и кто
же мог бы отважиться первым напасть на непобедимого владыку. В награду
смельчаку предназначалась великолепная шкура змея, но всем дорога была
собственная шкура, и долгое время никто не решался. Люди поглядывали на
зверей. звери - на птиц, каждый втайне рассчитывал на другого, и никто не
осмеливался начать первым. Стыдно было смотреть на такое слабодушие и
слушать всякие трусливые отговорки.
Наконец храбрый попугай арара не стерпел позора и вызвался
добровольцем.
- О арара! - льстиво заверещали орлы и грифы. - У тебя крепкий клюв,
ты справишься лучше всех, ты герой!
- Храбрый арара, - поспешили подхватить люди, - ты прославишь себя на
веки вечные!
В нем разжигали честолюбие, превозносили его до небес, восхваляли и
прославляли, только бы он первым выступил против змея. Но он отправился бы
на бой и без того, ибо у него было мужественное сердце.
Арара выбрал момент, когда чудовище спало не слишком глубоко под
водой, взял в клюв стрелу, прикрепленную к концу длинной веревки, набрал в
легкие воздуха, нырнул и вонзил стрелу глубоко в тело дракона. Собравшиеся
на берегу стали изо всех сил тянуть веревку, вытащили змея на берег, все,
как один, бросились на врага и убили его.
Теперь змей лежал у их ног, переливаясь всеми цветами радуги, словно
усеянный драгоценными камнями. Все смотрели на него жадными глазами, и
самыми жадными - люди. Люди, забыв уговор, вознамерились присвоить себе
роскошную кожу змея, а когда арара потребовал обещанную награду,
набросились на него с криком:
- Как ты, птица, поднимешь столь тяжелую кожу громадного зверя?
Оставь ее нам, сильным людям, а сам поди прочь.
Но арара не собирался уступать. Он призвал на помощь много других
птиц: всем вместе им удалось перенести добычу в укромное место. Их громкие
угрозы и проклятия провожали взбешенных людей.
У всех птиц, как известно, до той поры было одинаковое серое
оперение. Добыв кожу змея, они разрезали ее на мелкие кусочки, и каждое
семейство по справедливости получило один или несколько кусочков для
нарядов. Поэтому теперь у птиц цветные перья, а самые красивые - у арары,
ибо храбрая птица получила, конечно, самые красивые куски кожи.
Но злые люди не забыли своей обиды и долго мстили птицам, преследуя
их на каждом шагу. И даже теперь, когда чувство мести забыто, люди
постоянно охотятся на птиц и, едва завидя их, сразу думают, как бы их
добыть.
- Так вот, - закончил Уаки, указывая на сотни цветных перьев,
украшавших маски танцоров, - перед взором твоим отзвуки давних событий,
событий героических и печальных, Белый Ягуар. У птиц пестрые перья, а люди
жестоко убивают птиц, и даже мы, люди из рода Арара, не в силах их
остановить...
Уаки умел рассказывать, и все под навесом тольдо слушали его с
интересом, хотя наверняка старое предание было им знакомо. Едва Уаки
закончил, наступило всеобщее оживление.
Манаури, лукаво и как бы хитровато взглянув на меня и на Ласану,
проговорил:
- А теперь я расскажу вам одну историю. Слушайте.
...Великий охотник, прародитель племени араваков Маканауро однажды с
гневом обнаружил, что один наглый гриф повадился таскать добычу из
расставленных им силков. Охотник решил покарать разбойника и затаился в
кустах. Когда гриф, как обычно, прилетел на приманку - это был молодой
королевский гриф - Маканауро выскочил из укрытия и поймал его. Наверно, от
прикосновения человеческой руки птица вдруг превратилась в прекрасную
веселую девушку.
Обрадованный охотник взял пленницу к себе и сделал своей женой. Они
сильно друг друга полюбили и жили счастливо. Но хотя Маканауро чувствовал
себя как в раю, с течением времени его все сильнее стала мучить совесть,
что он живет с женой без согласия ее родителей - вот как тогда уже чтили у
араваков родовые обычаи и нравы! А поскольку и ее охватила великая тоска
но своим родственникам, однажды они вдвоем отправились в ее родные края.
У молодой жены охотника была только мать - грозная повелительница
всех королевских грифов и звали ее Акату. Маканауро, принятому в ее
владениях не очень любезно, пришлось тяжко трудиться, чтобы завоевать
расположение тещи. Он приносил из леса столько добычи, что все грифы
объедались, без конца пируя за его счет. Но все напрасно - Акату во что бы
то ни стало хотелось избавиться от немилого ей зятя, и поэтому она
повелела ему исполнить несколько непосильных для простого человека
заданий. Однако Маканауро был не просто охотником, а к тому же еще и
шаманом. И вот когда ему велели принести воду из реки в корзине, ему
помогли лесные муравьи: они залепили отверстия в корзине глиной, и вода не
вытекала. Затем ему приказали вырубить участок леса за такой срок, что и
впятером не справиться. На этот раз ему помогли разные лесные твари: жуки,
ежи, дятлы, грызуны - и задание он выполнил.
Наконец Акату приказала ему вырезать из дерева точную копию ее
головы, а сделать это было невозможно. поскольку она лежала, не вставая, в
гамаке и все время скрывала голову под циновкой. Тогда друзья охотника -
муравьи стали нещадно кусать ее тело. Не выдержав, она откинула циновку,
он увидел ее лицо и вырезал его из дерева.
Он выполнял все обязанности, какие Акату на него возлагала как на
зятя, и делал это охотно, зная, что теща имеет право требовать от него
выкупа за дочь. Но Акату, хотя и не могла не отдать ему дочь, не хотела с
этим смириться и решила его убить. Грифы хитростью заманили охотника в
ловушку, чтобы там его заклевать. Лишь благодаря тому, что в последнюю
минуту Маканауро превратился в муху и незаметно улетел, ему удалось
спастись.
- А прекрасная жена последовала за ним? - спросил я.
- Нет, - ответил Манаури, - он лишился ее. Это очень поучительная
история - она ясно говорит: жених нес раньше большую ответственность, да и
у нас теперь тоже несет перед родителями невесты... или перед старейшинами
ее племени, - добавил он, лукаво подмигнув.
Я уж и без последнего намека понял скрытый смысл легенды: с меня
причитается старейшинам дар за Ласану. Но какой? Что было у меня ценного?
Взгляд мой упал на серебряный, украшенный драгоценными камнями пистолет,
заткнутый за пояс. Я вынул его и, протягивая Манаури, сказал:
- Прошу тебя, возьми! Более ценной и любимой вещи у меня нет. Я с
радостью даю его тебе!
Вожди даже языками прищелкнули от удивления: пистолет был подлинным
шедевром оружейного искусства и представлял собой большую ценность.
Манаури и сам опешил, игривая его улыбка исчезла, на лице отразилась
озабоченность. Он отшатнулся от пистолета чуть ли не со страхом во
взгляде.
- Пусть отсохнет у меня рука, - воскликнул он, - если я возьму это!
- А как же принятый у араваков долг жениха? - возразил я упрямо.
Манаури выпрямился. Лицо его выражало гордость, укор и волнение.
- Ты давно его выполнил, - произнес он строго, - и притом с избытком.
Ты дал аравакам в сто раз больше, чем стоит этот дорогой пистолет.
- Ты так считаешь? - рассмеялся я.
- Ты подарил нам дружбу!
- И мудрый совет, и сильную руку вождя! - поспешил не без лести
добавить Канауро.
- Не ты наш должник, а мы твои! - поддержал их Мабукули.
- Вы еще скажете, - пошутил я, - что одной девушки для меня мало.
- Если хочешь знать, мало! - живо согласился Манаури.
- Но, но! - запротестовала Ласана. - Ты верховный вождь, а болтаешь
глупости...
Мы все рассмеялись, нам было хорошо вместе и весело; пистолет я сунул
обратно за пояс.
Уаки, глава рода Арара, жестом попросил слова, а когда все обернулись
к нему, смерил Манаури ехидным взглядом и произнес:
- Все хорошо говорил Манаури, но история женитьбы Маканауро
закончилась не совсем так, как рассказал нам вождь...
- Значит, охотник не превратился в муху и не спасся?
- Нет, превратился и спасся. Но ты скрыл от нас важную вещь!
- Ну скажи, Уаки, что я скрыл от вас?
- Предание гласит, что прекрасная жена охотника вероломно предала
его, подчинилась матери и вместе с другими грифами хотела его убить. Разве
было не так?
- Правда, так, так, - признался Манаури.
- Вот подлая змея, если прежде она и впрямь его любила! - полушутя
выразил я возмущение. - Вот, значит, какие у вас женщины!
- Бывают и такие! - расхохотались вожди, и под нашим навесом вновь
воцарилось веселое оживление.
Ласана поначалу не промолвила ни слова - казалось, ее оскорбили злые
шутки, и лишь потом, когда шум немного утих, схватила меня ласково за руку
и проговорила достаточно громко, чтобы ее слышали вожди:
- Ты, Ян, их не слушай, это болтливые жабы, у них пустой и глупый
язык. Они рассказывали тебе предания, выдуманные такими же, как они,
бездельниками, в них нет правды! Я могу тебе рассказать не одно предание о
верных до гроба женах и о такой любви, какая холодным жабам и не снилась.
Вожди встретили ее брань с добродушной снисходительностью и стали
сами уговаривать Ласану рассказать что-нибудь интересное.
- Хочешь послушать предание о дочери шамана, полюбившей охотника? -
обратилась она ко мне.
- Конечно.
И она начала своим звучным, глубоким голосом:
- У Ваваи, совсем юной дочери шамана, почти еще девочки, было горячее
сердце. И вот она полюбила молодого храброго охотника. Но была она столь
стыдлива, что не могла ему открыться в своей любви, а он ни о чем не
догадывался. У девочек быстро вспыхивает чувство и быстро угасает, но не
такой была Вавая. Чем больше проходило времени, тем сильнее становилось ее
чувство. Терзавшая ее тоска по милому становилась порой столь невыносимой,
что в голову девушке стали приходить безумные мысли. В конце концов, не в
силах выдержать разлуку и стремясь постоянно видеть любимого и
прислуживать ему, Вавая решилась на отчаянный шаг: она попросила
отца-шамана превратить ее в собаку, чтобы постоянно сопровождать охотника.
Отец отругал ее и отказался выполнить просьбу, но спустя какое-то время,
|
