 |
 |
Белый вождь
Автор "Томас Майн Рид"
Размер 636681 Байт
Страница 15 из 57
|
 |
сопровождала американка, мать Карлоса, та самая старуха,
которая привлекла к себе общее внимание в день святого Иоанна.
Все попытки святых отцов обратить пришельца или его жену в
христианство ни к чему не привели. Старый траппер (отец Карлоса
был траппером) умер, как и жил, богохульником, еретиком, и все
в городе были убеждены, что его вдова общалась с дьяволом. Это
был позор для церкви, и отцы иезуиты уже давно изгнали бы это
светловолосое семейство, но старый комендант, предшественник
Вискарры, почему-то покровительствовал ему и сдерживал благие
намерения рьяных служителей церкви.
- Но, кабальерос, - воскликнул иезуит, взглянув на
Вискарру, - подобные еретики опасны! В их душах зреют семена
мятежа, угроза общественному порядку. Когда этот светловолосый
охотник является домой, он водит компанию лишь с теми, за кем и
не уследишь как следует. Его всегда видят с этими
подозрительными тагносами, и некоторые из них у него в
услужении.
- Вот как, он водится с тагносами? - раздались голоса. -
Опасная личность! Надо за ним присматривать.
Потом зашла речь о сестре охотника. Все собеседники более
или менее лестно отзывались о ее красоте, и, слушая их,
поминутно менялся в лице Вискарра. Этого негодяя разговор
занимал куда больше, чем могли предположить гости, и у него
давно готов был план действий.
Его слуги и приспешники уже взялись за дело, заботясь о
том, чтобы он мог осуществить свои низкие намерения.
Потолковав о сестре охотника на бизонов, компания стала
разбирать по косточкам других местных красавиц. Да и о чем им
было говорить, если не о женщинах! Неудивительно, что они
быстро вернулись к первоначальной теме своей беседы, и под
влиянием новых бокалов вина беседа эта стала еще колоритнее.
Кончилось тем, что кое-кто совсем опьянел; час был уже
поздний, гости распрощались, и некоторых пришлось даже
провожать до дому. Отцам иезуитам и священнику дали в
провожатые солдат, так как все трое допились до чертиков, но им
это было не впервой.
Глава XIX
Комендант и его приятель Робладо остались одни; заново
наполнив стаканы, с сигарами в руках, они продолжали беседу.
- Итак, Робладо, вы и в самом деле думаете, что парню
отвечают взаимностью? Я того же мнения, иначе он не решился бы
на такую дерзость.
- Теперь я в этом совершенно уверен, - ответил капитан. -
Не сомневаюсь, что они виделись наедине вчера вечером. Я
подходил к дому Крусес и увидел какого-то человека: он стоял у
самой ограды, опираясь на нее, как будто разговаривал с кем-то
во дворе. Ято думал, что это какой-нибудь приятель дона
Амбросио. Когда я уже был близко, человек отошел от ограды и
вскочил на коня. Он закутался в плащ, лица я не разглядел. Но я
узнал коня. Вообразите, это оказалс тот самый вороной, который
вчера был под охотником на бизонов! Вошел я, спросил, кто из
хозяев дома; слуги отвечают, что хозяин на руднике, а сеньорита
ушла к себе и сегодня вечером никого не принимает. Черт побери!
Я вышел из себя, уж и не помню, что я им там сказал. Прямо
невероятно! И все-таки этот нищий втихомолку свел с ней
знакомство
- это также верно, как то, что я солдат.
- Да, просто не верится! Что же вы думаете предпринять,
Робладо?
- Ну, о ней-то я уж позабочусь! Теперь за ней будут лучше
присматривать. Я кое о чем намекну дону Амбросио. Вы ведь
знаете мой секрет, полковник! Ее приданое - рудник, - вот что
притягивает меня, как магнитом. Но до чего же нелепо, чтобы
моим соперником оказался какой-то охотник на бизонов!
Робладо громко расхохотался, но смех его прозвучал
фальшиво и невесело. И вдруг новая мысль пришла ему в голову.
- А знаете, ведь наш отец Хоакин не любит семью
белоголового, - продолжал он. - Я понял это по его сегодняшним
намекам. Если вмешается церковь, мы без особого шума избавимся
от этого охотника. Стоит только отцам иезуитам доказать, что он
еретик, и они выгонят его из Сан-Ильдефонсо. Верно?
- Да, конечно, - холодно ответил Вискарра, потягивая вино.
- Но если изгнать этого охотника, дорогой мой Робладо, придется
изгнать и еще кое-кого. Вместе с шипами мы выдернем и розу. Вы
меня понимаете?
- Вполне.
- А я этого вовсе не желаю, по крайней мере теперь.
Немного погодя мы охотно расстанемся и с розой и со всеми ее
шипами, кустами, корнями и прочим! - с громким хохотом докончил
Вискарра.
- Да, кстати, полковник, - спросил капитан, - каковы ваши
успехи? Были у нее дома?
- Нет, мой дорогой, некогда было. Не забудьте - до ее дома
не близко. И вообще я намерен отложить свой визит, пока ее
братец не уберется подальше. Будет гораздо удобнее ухаживать за
ней в его отсутствие.
- Уберется подальше? Что это значит?
- Да то, что скоро охотник отправится в прерию. Может
быть, даже на несколько месяцев. Будет там бить бизонов,
надувать индейцев... ну, и прочее в том же роде.
- Ого! Это недурно.
- Как видите, милый друг, нам совершенно незачем спешить.
Потерпите - впереди у нас вполне достаточно времени. Я уверен,
пока возвратится наш храбрый охотник на бизонов, мы прекрасно
успеем обделать наши делишки. Вы завладеете богатыми рудниками,
а я...
Тут в дверь негромко постучали, и они услышали голос
сержанта Гомеса; он спрашивал, нельзя ли поговорить с
комендантом.
- Войдите, сержант! - крикнул полковник.
И в комнату вошел кавалерист с грубым, жестоким лицом; по
всему видно было, что он только что соскочил с коня.
- Ну как, сержант? - спросил Вискарра, когда тот подошел
ближе. - Выкладывайте! При капитане Робладо можете говорить
все.
- Они живут в самом последнем доме, в том конце долины,
полковник; отсюда миль десять, не меньше. Их там только трое:
мать, сестра и брат - тот самый, вы его видели на празднике.
Слуги у них тагносы, не то трое, не то четверо, они ему
помогают на охоте. У него несколько мулов, быков да повозки -
вот и все хозяйство. Они ему нужны для охоты. Он и сейчас
собирается на охоту - уедет дня через четыре, не позже. Я
слыхал, на этот раз он уедет надолго, двинется каким-то новым
путем, через Льяно Эстакадо.
- Через Льяно Эстакадо?
- Так мне говорили.
- Что еще, сержант?
- Ничего, полковник. Вот только у девушки есть
возлюбленный - тот самый парень, который на празднике бился с
вами об заклад, вы еще ему порядком проиграли.
- Ах, черт возьми! - воскликнул Вискарра, мгновенно
помрачнев. - Так вот оно что! Так я и думал. А где он живет?
- Недалеко от них, полковник. У него свое ранчо, и он,
говорят, богатый... для скотовода, понятно.
- Налейте-ка себе стаканчик каталонского, сержант.
Кавалерист протянул руку, наклонил бутылку, наполнил
стакан и, почтительно поклонившись офицерам, одним духом осушил
его.
Потом, поняв, что он больше не нужен, отдал честь и
удалился.
- Что же, - сказал полковник, - как видите, ваши дела
складываются недурно.
- И ваши тоже, - ответил Робладо.
- Не совсем.
- Почему?
- Не нравится мне этот ее возлюбленный, этот скотовод. У
него есть деньги, к тому же он не робкого десятка - пожалуй,
доставит мне немало хлопот. Он не из тех, кого можно вызвать на
дуэль,
- по крайней мере, мне, при моем положении, это не к лицу.
Но он коренной здешний житель, он их поля ягода - не то что
охотник, - и все здесь любят его. И раз он тут замешан, дело
принимает совсем другой оборот... А впрочем, не все ли равно!
Еще не было случая, чтобы я потерпел неудачу. Доброй ночи,
капитан!
- Доброй ночи! - ответил Робладо.
И, одновременно поднявшись из-за стола, они разошлись по
своим спальням.
Глава XX
Ранчо и асиенды растянулись вдоль реки почти на десять
миль от Сан-Ильдефонсо. Ближе к городу их было больше; но чем
дальше вниз по течению, тем они попадаются реже и тем беднее их
обитатели. Фермеры и скотоводы побогаче боялись воинственных
индейцев и предпочитали строиться ближе к крепости. Напротив,
бедность заставляла иных быть отважными и селиться у самой
границы. И так как вот уже несколько лет никто не нападал на
поселение Сан-Ильдефонсо, многие мелкие фермеры и скотоводы
обосновались в восьми и даже в десяти милях от города.
В полумиле от всех остальных ранчо стоял одинокий домик -
последнее, самое отдаленное от города жилище в этой долине.
Казалось, он был расположен за пределами той территории,
которую охранял гарнизон, ибо ни один патруль сюда не
заглядывал. Хозяева его, видно, верили в судьбу или в
милосердие апачей - индейского племени, которое обычно
совершало набеги на Сан-Ильдефонсо: дом ничем не был защищен от
них. А может быть, его охраняло как раз то, что он был
расположен так уединенно, вдали от всех других ранчо.
Он стоял немного в стороне от дороги и не на самом берегу
реки, а поодаль, в тени утеса, - казалось, он врос в скалу.
Это бедное жилище, как и все дома в долине, да и почти
повсюду в Мексике, было сложено из больших спрессованных и
высушенных на солнце глыб глины. У многих лучших построек этого
типа фасады белые - значит, где-нибудь рядом есть залежи гипса.
В иных домах, где хозяева с большими претензиями, окна кажутся
застекленными. Так оно и есть, только вместо стекол вставлены
похожие на стекло сверкающие тончайшие пластинки все того же
гипса - его употребляют для этой цели в разных уголках Новой
Мексики.
Ранчо, о котором идет речь, не украшали ни окна, ни
побелка. Оно стояло под нависшим утесом, и его темные стены
почти сливались со скалой; окнами служили два отверстия,
забранные несколькими деревянными поперечинами; через эти
отверстия в дом проникало немного света.
Однако внутри было бы совсем темно, если бы не дверь,
обычно открытая настежь.
С дороги, проходящей по долине, дом был едва виден.
Путешественник никогда бы его не разглядел, и даже острый глаз
индейца мог не заметить его. Необычайная изгородь скрывала его
от посторонних взглядов - необычайная, впрочем, для того, кто
не свыкся еще с растительностью этого отдаленного уголка земли.
Изгородь была из колоннообразных кактусов. Растения эти -
точь-в-точь аккуратные рифленые столбики толщиной в шесть
дюймов и вышиной от шести до десяти футов. Они стояли рядом,
почти вплотную, словно колья в частоколе, да притом
ощетинивались во все стороны шипами, так что в просветы почти
ничего не было видно. В положенный срок вершины этих живых
|
