 |
 |
Дорога ветров
Автор "Иван Ефремов"
Размер 915436 Байт
Страница 5 из 76
|
 |
Зато в айкоме Народно-Революционной партии я имел больший успех
-- секретари айкома владели русским языком и очень
заинтересовались работой нашей экспедиции. Мне пришлось
говорить целый час. Договорились о взаимопомощи в работе.
Вернувшись домой, я принялся за дневники и едва успел покончить
с ними, как явились наши исследователи Орлов, Громов и Эглон.
Шумная компания уже сильно загорелых и обветренных
гобийцев сильно отличалась от бледнолицых "горожан", хотя
"горожане", опаленные горячими ветрами Гоби, больше походили на
краснокожих.
Орлов, Громов и Эглон похвалялись палеонтологическими
открытиями. Ездивший с ними шофер Андреев, маленький, рыжий и
веснушчатый, пугал наших шоферов гобийским бездорожьем. Наконец
шутки утихли, и мы уселись с топографическими картами за стол.
Первые же маршруты, проделанные передовым отрядом обнаружили
два интересных местонахождения.
К северу от аймака, по старой караванной тропе, обнаружили
массив-останец красноцветных меловых пород, одиноко стоящий
посреди котловины и окаймленный большими сухими руслами. Это
был Олгой-Улан-Цаб ("Ущелье красной толстой кишки").
Исследователи долго лазили по склонам многочисленных оврагов и
обрывам, находя кости динозавров, таких какие еще не
встречались на территории Центральной Азии. Наконец в обрыве
одной промоины был найден скелет гигантского травоядного
динозавра -- зауропода. Длинный хвост, полагавшийся этой породе
ящеров, был нацело уничтожен размывом. Остались только два
громадных первых хвостовых позвонка, которые Эглон с трудом
извлек из твердой песчаниковой плиты.
Крестец и таз уходили внутрь и в глубь обрыва а за ними,
наверное, шел и весь остальной скелет гиганта, достигавшего,
судя по размерам извлеченных позвонков, примерно 25 метров в
длину. Это была первая находка более или менее полных остатков
зауропода во всей Центральной Азии. Однако на извлечение
скелета из твердой породы ушло бы с нашими малыми силами по
менее года работы. Несколько лет потребовала бы и препаровка
костей в Москве, поэтому находку пришлось оставить.
Северо-восточнее, между Олгой-Улан-Цабом и
даланд-загадской дорогой, располагался второй отдельный массив,
сложенный еще более темно-красными глинами, с меньшим
количеством песчаников--Улан-Ош ("Красный водопой"). В узких
промоинах красных стен Улан-Оша Громов, Эглон и Орлов нашли
кости мелких попугаеклювых динозавров и обломки панциря
черепах. Целая когтистая лапа небольшого динозавра была
выложена на стол передо мной как доказательство хорошей
сохранности материала. Я взглянул на карту. И Олгой Улан-Цаб и
Улан-Ош находились в пределах одной большой котловины,
вытянутой в широтном направлении и ранее, очевидно, целиком
заполненной красноцветными костеносными меловыми породами, от
которых теперь остались неразмытыми лишь отдельные участки.
-- Погодите-ка,-- воскликнул я,-- где-то тут близко
Барун-Баин ("Западный Богатый") --место, где ботаник Юнатов
видел много костей динозавров...
-- Вот оно! -- Ноготь Орлова ткнул южнее синего кружка,
обведенного вокруг Улан-Оша.-- Тоже в этой большой впадине.
-- И не только оно,-- Громов нагнулся к карте, чадя
вонючей трубкой,-- на запад все та же котловина проходит до
Баин-Дзака ("Богатый саксаул"). А на Ба-ин-Дзаке мы уже
побывали. Оказалось, что это и есть знаменитое Шабарак-Усу
американцев. Яйца динозавров ведь мы нашли тоже, и неплохие...
-- Так, все понимаю -- в этой впадине в разных ее местах
уцелели низкие горизонты меловой толщи, выраженные разными
фациями -- пески в Баин-Дзаке, болотные глины в Улан-Оше и
Барун-Баине... Но все же нет очень крупных скоплений остатков
динозавров, хотя если поставить раскопки, то получим хороший
материал. Но это не решает успеха экспедиции.
-- Разумеется,-- хмуро сказал Орлов,-- мы должны доказать
повсеместное обилие и разнообразие ископаемых позвоночных и
распространение материковых отложений... Фу! -- яростно
отмахнулся он от трубки Громова.
-- Хорош табачок! -- невозмутимо отозвался Громов,
окутываясь дымом.
Встреченный одобрительными восклицаниями, в комнату вошел
крепкий пожилой монгол в нарядном, вишневого цвета дели. Это
был Цевен, проводник, направленный аймаком в нашу экспедицию.
Он отлично умел проводить машину по бездорожью и обладал
широкими и разнообразными знаниями всего, что относилось к
природе Гоби. За эти познания и отличную работу проводник Цевен
был прозван нами "академиком".
После угощения Цевен вытащил длинную трубку, набил ее
пылевидным табаком -- дунзой -- и затянулся. Начался
неторопливый разговор о дальнейших планах поездок. Мы
стеснились на конце длинного стола из неровных досок. Ветер,
врываясь сквозь щели крыши, слегка колебал пламя свечей.
Лысеющие головы Громова и Орлова, светлая и темная, наклонились
к картам. Данзан, хмурясь и торопясь, переводил речь Цевена и
наши вопросы.
-- Мой друг, старик Балсандорж-гуа, и я знали, что вы
приедете. Мы ездили туда и сюда, спрашивали многих аратов,
молодых и старых, всех, кто знает, где лежат "кости дракона".
Два места я вам показал, одно вы сами нашли, одно, говорите,
нашел ботаник Юнатов... Но это еще не все. Вы правильно
сказали, что большого богатства костей здесь нет. Самое большое
богатство там,-- старик махнул рукой на юго-запад,-- за
Гурбан-Сайханом... Нэмэгэту ("Защищающий от ветра") --вот где
много больших костей. Больше вы нигде в Гоби не найдете. И
никто там еще не был...
Цевен умолк и стал выколачивать трубку в маленькую
серебряную чашку.
-- Дорога туда только до Ноян сомона,-- сказал я, следя за
картой,-- дальше нет дороги. Чтобы прошли машины, особенно
необходим знающий проводник. Ехать далеко, всякая поломка
машины будет опасна не только для плана экспедиции, но и для
людей.
-- Я не могу поехать с вами,-- ответил Цевен, обменявшись
с Данзаном быстрыми непонятными фразами,-- хозяйство больше
нельзя оставлять! Вместо меня поедет заведующий потребительской
кооперацией Цеден-дамба, я ему все рассказал. Цедендамба сам
родом из Сэвэрэй ("Сжатый, стянутый") сомона и те места знает.
-- Знает-то знает,-- ответил я, от огорчения затягиваясь
поглубже из огромной самокрутки,-- но вы знаете, как и где
проходят машины. А от незнакомого с машинами проводника иногда
бывает хуже, чем совсем без него... Но хозяйство -- дело
серьезное, ничего не скажешь. Вот если бы были у вас колхозы...
Цевен широко улыбнулся, встал из-за стола и проговорил
что-то.
-- Он сказал, был бы колхоз, тогда он был бы с нами в
экспедиции все время, пока был нужен, и за скот был бы спокоен.
А теперь очень хочет помочь, ему понравились вы, но никак не
может...-- перебил Данзан, улыбнулся и закончил: -- Говорит,
что скоро они сделают колхозы, жаль только, что нам завтра надо
ехать!
Все рассмеялись.
-- Пока он не ушел, надо спросить его про олгой-хорхоя! --
воскликнул Эглон.
Ян Мартынович подразумевал странное животное монгольских
легенд. Среди жителей Гоби издавна распространено предание о
большом и толстом черве (олгой -- толстая кишка, хорхой --
червяк), свыше полуметра длиной, живущем в недоступных песчаных
местах Гобийской пустыни. Рассказы об этом животном совпадают.
Олгой-хорхой известен как очень страшное существо, обладающее
непонятной убийственной силой, способной поразить насмерть
прикоснувшегося к нему человека.
Никто из ученых-исследователей не видел необычного червя,
но легенда о нем так распространена и так единообразна, что,
нужно думать, в ее основе действительно есть какое-то
чрезвычайно редкое, вымирающее животное, вероятно, пережиток
древних времен, уцелевший теперь в самых пустынных уголках
Центральной Азии. Я использовал легенду об олгой-хорхое в одном
из своих фантастических рассказов. Про олгой-хорхоя слышал и
начальник американской экспедиции Эндрьюс.
Данзан заговорил с Цевеном несколько смущенно, как будто
опасаясь насмешек со стороны остроумного старика за наивный
вопрос о легендарном животном. К общему удивлению, Цевен
объявил, что много слышал об этом гигантском червяке, убивающем
наповал, но не видал его. В четырех уртонах на юго-восток от
аймака есть местность Халдзан-дзахе ( "Лысый край" ), где на
барханных песках живет олгой-хорхой. Но его можно видеть только
в самую жару, в июне -- июле, позднее он зарывается в землю и
спит.
Посыпались шутки об этих непонятных свойствах хорхоя.
Цевен рассердился и, сурово нахмурившись, сказал несколько слов
Данзану.
-- Он говорит,-- перевел молодой геолог,-- они смеются
только потому, что ничего не знают и не понимают. Олгой-хорхой
-- это страшная вещь!..
Цевен потел домой. Мы поспешили проводить арата до выхода
со двора и тем оказать ему почет по-монгольски. Проводник был
польщен, когда все три профессора вышли за ним следам.
В углу двора сквозь дыры старой юрты светился огонь. Это
повар Никитин, или танковый кашевар, как он именовал себя после
недавней демобилизации, заготовлял лепешки в далекий поход.
Запаса хлеба, привезенного из Улан-Батора, не могло хватить
надолго, а выпекать лепешки в походе было хлопотно.
Мы прошли в узкий дверной проем, простились с Цевеном и
зашагали в темноте мимо стоявших в ряд перед оградой трех наших
машин -- скромной автоколонны первой экспедиции. Темные,
высокие тенты придавали им вид массивных глыб.
Еще несколько шагов -- и мы очутились на краю щебнистой
равнины, пустой, холодной и темной. Жестко скрежетал под ногами
остроугольный щебень. Звездное небо, холодное, низкое и яркое,
с юга затенялось стеной хребта. Ближайший к аймаку массив
Цзун-Сайхан ("Восточный прекрасный" ) громоздился в неуловимом
свете звезд. Дальше Дунду-Сайхан -- средний -- уже расплывался
в темноте, сливаясь с чернотой бэля.
Мы долго смотрели на горную стену, загородившую от нас
таинственную, неисследованную страну с большими котловинами и
острыми хребтами, далеко протянувшимися на юг и запад.
Точно повинуясь какой-то команде, дружно залаяли
многочисленные псы. Залаяли с тем характерным, тоскливым
подвыванием, которое отличает монгольских собак.
-- Ночи стали заметно холоднее,-- заговорил, застегивая
ворот ватника, Громов,-- даже странно: такая обжигающая жара
днем и свирепый холод ночью!
-- Ну не так уж свиреп, просто вы привыкли к жаре,--
отозвался я,-- а я вот, наоборот, в Улан-Баторе привык к
холоду. В горах вокруг города снег, ночью мороз -- и так до
перевала семидесятого километра...
-- Очень меня беспокоит,-- вмешался профессор Орлов,--
успеем ли мы сделать что-либо серьезное? Может, надо было все
время употребить на обследование мест, о которых есть уже
вполне определенные сведения...
-- Мы будем и на востоке, как планировали,-- возразил я,--
а свидетельствам аратов я верю. Разные показания сходятся, да и
к нам, гостям из Советского Союза, явное доброжелательство...
"Настоящие стойкие морозы в Гоби наступают с ноября.
Значит, у нас есть месяц с неделей. Это без всякого запаса...
Должно хватить на большой объезд, только бы не подвели
машины",-- думал я, подходя к полуторке и касаясь рукой
холодной фары.
Громов спрятался от ветра за бортом машины и стал
|
