 |
 |
Дорога ветров
Автор "Иван Ефремов"
Размер 915436 Байт
Страница 69 из 76
|
 |
систематическом обследовании и раскопках. Однако у нас и здесь
был полон рот хлопот. Помимо основных раскопок на "Могиле
Дракона" следовало продолжать изучение "Красной гряды" и хотя
бы очень поверхностно осмотреть бесконечные размывы у западного
конца Бумбин-нуру и северной стороны Алтан-улы. Кроме того, мы
намеревались снова посетить Ширэгин-Гашун. После экспедиции
1946 года мне удалось встретиться с Б. М. Чудиновым и допросить
с пристрастием автора мнимого кладбища динозавров. Чудинов
уверял. что кладбище динозавров подлинно существует, но
находится в северной половине впадины, а мы в 1946 году изучили
только южную. Он снова перечислял свои приметы: останец в виде
сфинкса, близ него -- широкая тропа, спускающаяся на дно
впадины к колодцу между красных бугров, неподалеку множество
огромных, никем не исследованных пещер. Действительно, в 1946
году мы подошли к Ширэгин-Гашуну с юга, останец Цундж -- сфинкс
-- видели издалека в бинокль, а к центру впадины пробились лишь
с трудом на разгруженной полуторке. Может быть, на самом деле
мы не дошли до сказочного кладбища драконов и обязаны это
сделать теперь!
Двадцатого августа закончилась перевозка имущества и
запасов на "Могилу Дракона". Над кухонной палаткой поднялся
ароматный дымок, лебедка для переворачивания плит и
затаскивания их на машину заняла свое место на противоположном
берегу русла. Для верблюдов нашли удобное плато, перегнали их
туда, и Малеев со всем своим отрядом окончательно перебрался в
лагерь на "Могилу Дракона". Я установил код ракетной
сигнализации между двумя лагерями (на расстоянии шести
километров по прямой) и составил график работы автомашин на все
время раскопок.
Ночью прибыл Эглон с Наран-Булака с замечательными
новожиловскими находками. Череп с нижней челюстью принадлежал
необыкновенному зверю, похожему одновременно на хищника и
травоядного, на медведя и носорога из группы страннорогов или
диноцерат, до сих пор известной только в Америке. Эглон с
Лукьяновой на "Драконе" были отправлены в Наран-Булак для
ведения раскопок.
С "Тарбагана" сняли динамо, переставили на "Дзерена". Я на
"Дзерене", а Рождественский с Прозоровским на "Козле"
направились на последнюю рекогносцировку Ширэгин-Гашуна. Такое
построение рекогносцировочного отряда оказалось наилучшим.
Тяжелая машина несла на себе запас горючего, воды, снаряжения и
продовольствия, достаточный для продолжительного пребывания
вдали от лагеря и колодцев. Легковая машина высокой
проходимости позволяла проникать в труднодоступные районы и
вести подробные исследования. По опыту ширэгин-гашунского
похода мы стали строить в дальнейшем все ответственные
рекогносцировочные поездки.
Мы всегда несколько опасались Ширэгин-Гашуна. Эта низкая
впадина, защищенная от сильных ветров, была настоящей
раскаленной печью. В 1946 году мы попали в Ширэгин-Гашун в
октябре и то страдали от зноя, влачась по пухлым глинам и
сыпким обрывам. Сейчас, в августе, Ширэгин-Гашун не сулил нам
ничего доброго. Однако нами не был учтен совершенно новый
фактор -- наличие кинооператора. Еще в западном маршруте
старожилы говорили нам, что не запомнят лета с такой плохой
погодой. Совершенно необычайная для Гоби пасмурность очень
мешала съемкам Прозоровского. Так случилось и в Ширэгин-Гашуне.
Все дни, за исключением последнего, сопровождались дождями,
хмарью и небывалой прохладой, вернее даже холодом. Исследование
страшного Ширэгин-Гашуна превратилось в приятную поездку. Я
поклялся, что отныне во все наиболее жаркие страны буду ездить
только с кинооператорами.
Рано утром мы направились на восток к выходу из ущелья,
стараясь держаться как можно выше по бэлю, несмотря на
громадные камни, усеивавшие поверхность плато. Выехали прямо к
колодцу у ворот ущелья, набрали триста литров воды и покатили
вниз по сухому руслу под сильным дождем. Старый колодец в
середине ущелья оказался расчищенным. Близ него стояла юрта,
однако ее обитатели отсутствовали. Едва перед нами открылся
простор котловины В. А. Обручева (Занэмэгэтинской), как вдали
мы увидели голубую и величественную Ихэ-Богдо. Мы спускались по
"легин-гольской" тропе более десяти километров, пока не выехали
на выровненную щебнистую поверхность центральной гряды. Здесь
мы построили высокое обо, чтобы на- обратном пути легче
определить место поворота. Невольно я сравнивал нашу прошлую
поездку в Ширэгин-Гашун в 1946 году и теперь. Теперь мы шли без
проводника, со спокойной уверенностью в своем знании Гоби и
умении проводить по ней машины. И действительно, Ширэгин-Гашун
был достигнут легко и в тот же день. Машины шли местами по
пятьдесят километров в час по увалам, сплошь покрытым мелкой
галькой из третичных конгломератов. Грозная и совершенно
безводная котловина В. А. Обручева не пугала путешественников.
Напомню, что в 1946 году мы шли от Алтан-улы до Ширэгин-Гашуна
с неимоверными трудностями два дня -- вот что значит правильный
выбор пути по гобийскому бездорожью.
Мы остановились у западного края Ширэгин-Гашуна. На
следующий день, холодный и дождливый, низкие лиловые облака
скрыли все горы. Мы оказались беспомощными, потеряв горные
ориентиры, и не смогли выбрать направление на пресловутый
сфинкс Цундж. Нет гор нет и ориентиров в Гоби для мест, не
нанесенных на карту. В последний момент перед выездом я
внезапно увидел "сфинкса" в бинокль. Но взятое по компасу
направление не помогло: надо было объехать выступающий на запад
угол впадины.
Заморосил мелкий непрекращавшийся дождь, и мы как бы
повисли в мутном, беспросветном пространстве. Спустившись на
"Козле" на дно впадины, мы исследовали ее северную окраину. К
вечеру погода несколько прояснилась, Я взобрался на одинокую
красную горку. С нее хорошо просматривался обрыв Барун-Ширэ,
где стояла наша экспедиция в 1946 году, а левее -- мрачные
холмы Чоноин-Шорголга. Останца Цундж нигде не было видно.
Вечерние тени протянулись к центру впадины от ее
обрывистых краев. Ветер проносился почти беззвучно над
увлажнившейся почвой. Ни малейшего признака жизни я не заметил
на всем огромном пространстве. Только древнее столетнее обо на
безвестной горке напоминало о человеке. Кто и зачем складывал
его здесь, в забытом углу, в стороне даже от местных колодезных
троп? Печальным покоем повеяло на меня от этой невесть когда и
с какими надеждами сложенной кучки камней, которую только
безлюдье Гоби сохранило во времени. Здесь, на холме, посреди
безводной впадины, одолевало тоскливое чувство заброшенности, и
я с удовольствием спустился к товарищам, к шелесту мокрых
кустов и привычному фырчанью мотора.
В пасмурном, облачном покрове на следующий день появились
большие прорывы, временами позволявшие увидеть горы. Удалось
рассмотреть Нэмэгэту, Гильбэнту, Сэвэрэй и, стало быть,
ориентироваться. Ихэ-Богдо неожиданно показалась вся в снегу.
Вот какова была причина свирепого северного ветра и
необычайного холода в огненном Ширэгин-Гашуне!
Двинулись на юг, и внезапно, как из-под земли, выросла
черная голова сфинкса. Через полчаса мы карабкались по спине
легендарного чудовища, а кинооператор снимал это восхождение.
Останец Цундж был совсем не таким большим, как описывал его
Чудинов и каким он казался в бинокль. Высота сфинкса не
превышала двенадцати метров, длина -- тридцати. Эта случайно
образовавшаяся в результате размыва скала песчаника была похожа
на лежащего с вытянутыми передними лапами и поднятой головой
льва. Сходство, в особенности в некотором отдалении, было
совершенно поразительно. У самых "лап" Цунджа я нашел грубо
отделанное доисторическое орудие из очень темного кремня.
Отсюда начались поиски примет Чудинова. Нашли чуть
заметную тропу, спускавшуюся на дно котловины по широкому
сухому руслу через подобие ворот в красных обрывах. Справа и
слева шли гряды причудливых размывов, внизу щетинился саксаул,
и еще дальше, в самом низком участке котловины, краснели пухлые
глины. Напротив виднелся обрыв Цзун-Ширэ и поодаль --
Барун-Ширэ.
Все совпадало с приметами, на которых так настаивал
Чудинов. Оставалось отыскать колодец, легендарные пещеры, а
затем и кладбище динозавров. Мы спустились на "Козле" вниз по
сухому руслу, пересекли саксауловую рощу и на ее южной "опушке"
среди гигантских песчаных кочек по пятнадцати метров высотой в
зарослях тамарисков нашли колодец с чистой, но тухлой
минерализованной водой. Он был закрыт козлиной шкурой и завален
стволами саксаула. Мы набрали воды для машин и проехали к
западу. В изрытых и крутых обрывах обнаружили несколько пещер,
из них три глубокие и длинные. Однако пещеры представляли собой
простые промоины карстообразного типа в известково-глинистых
песчаниках, и, видимо, весьма недавние. Ждать здесь
археологических находок не приходилось. Итак, пещеры и колодец
нашлись, теперь дело было за динозаврами, то есть за главной
целью нашего путешествия.
За два дня -- двадцать четвертого и двадцать пятого
августа -- мы исследовали всю северную часть дна впадины
Ширэгин-Гашун. На первых же низких буграх из красных глин и
конгломератов валялись кости конечностей мелких динозавров и
обломки панцирей черепах. В группе более высоких холмов
Прозоровский обнаружил отдельные, сильно выветрившиеся кости
конечностей утконосых динозавров. В залегавших ниже слоистых
оранжевых пестрых песках Рождественский сделал замечательную
находку -- полный череп с частью скелета и панциря крокодила.
После научной обработки этот крокодил оказался предком
современных аллигаторов. Таким образом, находка в
Ширэгин-Гашуне говорила, что аллигаторы -- азиатского
происхождения и что современный китайский аллигатор древнее
американских и является потомком древней ветви азиатских
крокодилов.
У крайнего северного останца я нашел рассыпавшийся скелет
гигантского динозавра -- зауропода, а Рождественский -- кусок
черепа панцирного динозавра -- очень редкого в Нэмэгэту
анкилозавра. Мы обошли все бугры, останцы и участки дна
впадины. Нашлось много сильно разрушившихся крупных костей,
обломков черепов и челюстей, но нигде не было больших скоплений
и вообще сколько-нибудь хорошо сохранившихся скелетов. Недалеко
от колодца я наткнулся на сильно разрушенный череп и несколько
громадных костей. Кости залегали в крепких футлярах железистого
песчаника, растрескавшихся от выветривания и заключавших в себе
уже только костяную труху. Вероятно, это и было место,
обнаруженное Чудиновым.
Ширэгин-Гашун был несравненно беднее Нэмэгэту. Рассеянное
залегание костей невыгодно для раскопок, хотя здесь,
несомненно, можно было добыть не тронутые выветриванием и
хорошо сохранившиеся кости. Для постановки раскопок
местонахождение приходилось признать нерентабельным по
сравнению с Нэмэгэту. Теперь наш долг в отношении
Ширэгин-Гашуна можно было считать выполненным, и мы могли
возвращаться назад. В последний день Рождественский и
Прозоровский поехали на "Козле" к холмам Чоноин-Шорголга, чтобы
достичь западного конца барханов Хонгорин-Элисун ("Светло-рыжие
пески") и заснять их на кинопленку. Мы с Прониным проехали на
"Дзерене" к югу и продолжали исследование центральной части
Ширэгин-Гашуна. Заросли саксаула здесь отличались особенной
густотой: саксауловый лес казался огромным и величественным
среди окружавшего мертвого простора. Я собрал замечательные
пустынные многогранники, до сих пор не известные ни в какой
геологической коллекции. Огромные кости динозавров от
выветривания распались на продолговатые куски. Эти кусочки,
обточенные ветром с песком, приняли пирамидальную форму. Не
менее интересны были находки доисторических орудий из еще
невиданного голубого зернистого кремня.
|
