 |
придала моим мыслям радостный оттенок. Вот что я придумал: если я легко
прокладываю дорогу от ящика к ящику, почему бы не проложить ход наверх и не
добраться до палубы?
Мысль эта меня поразила. До сих пор она, как ни странно, ни разу не
приходила мне в голову. Я объясняю это подавленным состоянием, в котором
долго находился и при котором такая попытка показалась бы невозможной.
Правда, наверху огромное количество ящиков, один на другом. Они
заполняют весь трюм, на дне которого я нахожусь. Я вспомнил и то, что в свое
время так меня удивило: что погрузка шла необыкновенно долго -- она
продолжалась два дня и две ночи. Теперь все понятно. Весь огромный груз
должен быть надо мной. Если считать, что там около десятка ярусов и что я
могу в день пройти только через один ярус, то это составит десять дней
работы -- и я окажусь под палубой!
Эта отрадная мысль была бы совсем хороша, приди она мне в голову
раньше, но теперь она сопровождалась величайшими сожалениями. Не слишком ли
поздно я додумался, как спастись? Не глупо ли вел себя до сих пор? Будь у
меня ящик с галетами, я бы легко мог привести этот план в исполнение, но
теперь... увы, остались жалкие крошки! Нет, план был безнадежный.
Но все-таки я не мог отказаться от прекрасной надежды завоевать себе
жизнь и свободу. Я отбросил все печальные сомнения и стал обдумывать
дальнейшее положение.
Самое главное было выиграть время, и это беспокоило меня больше всего.
Я боялся, что, прежде чем проделаю отверстие на другом конце бочонка, пища у
меня кончится и силы оставят меня. Возможно, что я умру в самом разгаре
работы.
Я погрузился в глубокое раздумье. И вдруг еще одна новая мысль
зародилась у меня в голове. Это была очень неплохая мысль, хотя она может
показаться ужасной тому, кто не голодал. Голод и страх смерти делают
человека неприхотливым, а желудок уступчивым.
Я перестал быть разборчивым и не привередничал с едой. В сущности, я
готов был съесть все, что годится в пищу. А теперь расскажу вам, что я
придумал.
-==Глава LI. КРЫСОЛОВКА==-
Я уже давно не упоминал о крысах. Но не думайте, что они ушли и
оставили меня в покое! Нет, они шныряли вокруг меня все так же проворно и
суетливо. Нельзя было вести себя наглее! Они только не нападали на меня, но
не замедлили бы напасть, если бы я не остерегался.
Что бы я ни делал, я прежде всего заботился о том, чтобы отгородиться
от них стенами, построенными из рулонов материи. Только таким образом я
держал их в отдалении. Переходя с места на место, я то и дело слышал их
рядом и натыкался на них; два или три раза они меня кусали. Только моя
исключительная бдительность и осторожность удерживали их от нападения.
По этому отступлению вы, конечно, догадаетесь, к чему я веду разговор,
и поймете, что за мысль овладела мной. Мне пришло в голову, что, вместо того
чтобы позволить крысам съесть себя, лучше я съем их сам. Да, вот к какому
выводу привели меня размышления!
Мне вовсе не было противно думать о такой пище -- и вам бы не было
противно, если бы вы оказались в моем положении. Наоборот, я был очень
доволен, что дошел до такой мысли, потому что с ее помощью мог осуществить
свой план: добраться до палубы -- другими словами, спасти свою жизнь. Больше
того, я чувствовал себя уже спасенным. Оставалось только осуществить свое
намерение.
Я знал, что крыс в трюме много: раньше количество их меня пугало, но
теперь я относился к этому иначе. Во всяком случае, их достаточно, чтобы
обеспечить мне провиант надолго. Вопрос был только в том, как их поймать.
Конечно, смело хватать их руками и душить, пока они не издохнут. Я уже
пытался их ловить, но без успеха. Как вы знаете, я убил одну единственным
способом, который имелся в моем распоряжении, и тем же способом я мог убить
еще одну или двух, но это было все равно что ничего. Предположим, что я убью
двух крыс, остальные станут меня бояться и уйдут далеко в трюм. Следовало
придумать, как их поймать побольше сразу и сделать запас пищи на десять --
двенадцать дней. За это время я могу ведь наткнуться и на более подходящую
пищу. Это будет умнее, да и надежнее. И я стал придумывать способ убить
одним ударом несколько крыс.
Нужда порождает изобретения. Полагаю, что именно нужде, а не своему
таланту я обязан тем, что придумал крысоловку. Это было простейшее
приспособление, но я был уверен, что оно вполне подойдет. Следовало сделать
большой мешок из сукна, что было очень легко: отрезать кусок материи
надлежащей длины, сложить его и прошить бечевкой. Бечевки у меня было много,
потому что рулоны материи были связаны крепким шпагатом, куски которого
валялись рядом. Нож послужит мне вместо иголки, и при помощи этого же
инструмента я протащу вокруг отверстия мешка кусок шпагата, чтобы затягивать
мешок, когда попадется крыса.
Так я и сделал. Меньше чем через час у меня был мешок с веревкой вокруг
отверстия -- крысоловка была готова к употреблению.
-==Глава LII. ОДНИМ УДАРОМ==-
Я приступил к выполнению своего намерения. Я тщательно все продумал,
приготовляя мешок. Теперь оставалось "поставить западню".
Сначала я убрал груды сукна, чтобы очистить место. Тут мне помог пустой
бочонок из-под бренди -- я наполнил его материей.
Я заткнул все щели и дыры, оставив только одну, самую большую, которой
крысы обычно пользовались для посещений.
Перед этим отверстием я разложил мешок так, чтобы он покрыл его
целиком, остальную часть мешка я растянул на палочках, которые сделал
специально для этого, придав им надлежащую длину. Встав на колени у самого
отверстия мешка, я растянул его пошире, а веревку взял в руки, держа ее
наготове. В таком положении я стал ждать появления крыс.
Я был уверен, что они войдут в мешок, потому что положил в него
приманку. Приманка состояла из нескольких крошек -- это были последние из
моего запаса. Как говорят моряки, я "поставил на карту последний грош". Я
рисковал всем. Если крысы съедят крошки и убегут, у меня не останется больше
никакой пищи.
Я знал, что грызуны не замедлят явиться, сомневался только, будет ли
хороший "улов". Я боялся, что они начнут прибегать по одной и растащат всю
приманку. Поэтому я истолок крошки в настоящий порошок. Я рассчитывал, что
первые посетители задержатся и в мешок постепенно набьется множество крыс.
Тогда я закрою им обратный путь, затянув веревку.
Мне повезло. Не больше минуты пришлось мне стоять на коленях: я услышал
снаружи топот маленьких лапок и повизгиванье пронзительных голосов. В
следующий момент мешок зашевелился у меня под руками -- мои жертвы наполнили
его. Толчки становились все более резкими, и я убедился в том, что крыс
становится все больше и каждая старается пробиться к хлебному порошку. Они
толкались, взбирались друг на друга и ссорились, яростно пища.
Настала решающая минута -- я потянул веревку. В следующее мгновение я
плотно затянул ее, и отверстие мешка наглухо закрылось.
Ни одна крыса не вышла обратно. Я с удовольствием установил, что мешок
до половины заполнен этими свирепыми существами.
Однако я не мог терять времени на возню с ними. Часть пола в моем
помещении была совершенно ровная и прочная, это были твердые дубовые доски
корабля. Я положил туда мешок с крысами, накрыл его доской и влез наверх,
изо всех сил действуя коленями и придавливая крыс своей собственной
тяжестью.
Крысы толкались, царапались, барахтались, кусались, и я слышал их вопли
в мешке. Я не обращал на них никакого внимания и продолжал давить крыс, пока
подо мной не прекратилось движение и не наступило полное молчание.
Затем я открыл мешок и ознакомился с его содержимым. Я был вознагражден
за массовое истребление своих врагов. В "крысоловке" находилось множество
крыс, и все они были убиты!
Я пересчитывал их с большой осторожностью, вынимая одну за другой из
мешка. Их было десять!
-- Ага,-- воскликнул я, обращаясь к крысам,-- наконец-то я поймал вас,
негодные твари! Это вам за то, что вы мучили меня! Если бы вы оставили меня
в покое, вы избежали бы своей злой судьбы. Но вы не оставили мне никакого
выбора. Вы сожрали мои галеты, и, для того чтобы спастись, от голодной
смерти, я вынужден есть вас!
Окончив свое обращение, я начал сдирать шкурку с одной из крыс.
Если вы думаете, что я чувствовал какую-нибудь брезгливость, то глубоко
ошибаетесь. Да, голод сделал меня неразборчивым!
Я был так голоден, что не постарался даже как следует содрать шкурку.
Через пять минут крыса была съедена.
-==Глава LIII. КРУГОМ!==-
Дела мои теперь решительно изменились к лучшему. Продовольственный
склад наполнился пищей, которой хватит по меньшей мере на десять дней,
потому что я принял решение съедать по одной крысе в день. Теперь я мог
надеяться на выполнение своей задачи -- задачи, которая до сих пор казалась
мне невыполнимой,-- проложить дорогу к палубе.
"Если я буду съедать по крысе в день,-- думал я,-- то не только спасусь
от смерти, но восстановлю свои силы. Регулярно работая десять дней подряд, я
достигну верхнего яруса груза, наполняющего трюм. Может быть, даже скорее!
Чем скорее, тем лучше; но за десять дней я наверняка доберусь до верха, даже
если между мной и палубой лежит десять этажей ящиков".
Таковы были новые надежды, воодушевлявшие меня после удачной охоты на
крыс. Снова ко мне вернулись уверенность и хладнокровие, которых я уже давно
не ведал.
Только одно обстоятельство смущало меня -- бочонок из-под бренди.
Теперь я уже не боялся, что работа в нем займет слишком много времени, ибо
времени у меня было достаточно. Но я все еще опасался испарений алкоголя,
которые внутри бочонка были все так же крепки. Я опасался, что снова потеряю
сознание, несмотря на мое решение быть настороже и не оставаться слишком
долго в бочонке. Ведь когда я вторично влез туда, я едва успел выбраться
обратно!
Все-таки я решил сопротивляться изо всех сил действию резкого запаха,
царившего внутри бочонка, и отступить в ту минуту, когда почувствую, что
больше не могу ему противостоять.
Хотя мне уже не приходилось так дорожить временем, как раньше, я не
собирался тратить его попусту. Запив свой обед большим количеством воды из
бочки, я вооружился ножом и направился к пустому бочонку, чтобы снова
попытаться расширить отверстие.
Да, ведь бочонок полон материи! Увлекшись охотой на "дармоедов", я
забыл, что засунул в пустой бочонок всю материю.
"Конечно,-- думал я,-- надо снова освободить бочонок, а то мне не
хватит места для работы". Я отложил нож и стал вытаскивать рулоны.
За этим делом мне пришли в голову новые вопросы:
"Зачем я вытаскиваю материю из бочонка? Пусть она лежит там, где
лежала. Зачем мне вообще нужен этот бочонок?"
Действительно, теперь незачем пробиваться в этом направлении. Раньше
это имело смысл -- там могла оказаться пища. Но теперь, для моего нового
предприятия, вовсе не нужно было пролезать сквозь этот бочонок. Наоборот,
это был самый неправильный путь. Он ведь не вел к палубному люку, а мне
нужно было именно туда прокладывать туннель. Я точно знал, где находится
люк, потому что помнил, каким путем шел от люка к бочке с водой, когда
впервые спустился в трюм.
Я тогда сразу повернул направо и по прямой линии пролез к бочке. Все
эти подробности я отчетливо помнил и был уверен, что нахожусь где-то около
середины корабля, в той стороне, которую моряки называют "штирборт"[41].
Идти через бочонок -- значит уклоняться от главного люка, через который я
попал сюда. Мало того, длительная работа над дубовой клепкой может привести
к тому, что я задохнусь в испарениях алкоголя. Гораздо легче пробиться через
еловые ящики, чем через дубовую бочку; да я уже и начал пробиваться в том
направлении, то есть вправо. Обсудив все, включая опасности и трудности, я
пришел к выводу, что через бочонок продвигаться не следует. И я повернул
направо.
Перед тем как взяться за ящики, я снова уложил материю в бочонок. Я
укладывал ее аккуратнейшим образом, рулон за рулоном, и придавливал, сколько
у меня хватало сил.
Я догадался также спрятать убитых крыс в мешок и затянуть веревку. Ведь
не все корабельные крысы были уничтожены, и я боялся, что собратья этих
мерзких созданий могут возыметь намерение съесть своих товарищей. Я слышал,
что у этих отвратительных животных бывают и такие повадки, и решил уберечь
свой улов.
Когда все было сделано, я выпил чашку воды и забрался в один из пустых
ящиков.
-==Глава LIV. ДОГАДКИ==-
Я находился в ящике из-под сукна, который стоял рядом с ящиком из-под
галет. Я выбрал первый ящик отправной точкой для моего туннеля.
Вы думаете, что, забравшись в него, я сразу приступил к работе? Нет! Я
довольно долго лежал не шевелясь. Но я не бездействовал, а усиленно думал.
План, который я только что составил, пробудил во мне новую энергию.
Надежда на спасение овладела мной сейчас так сильно, как никогда с самого
начала моего заточения. Перспективы открывались превосходные. Обнаружив в
|
BIGLIB
