 |
старым, законным, но не участвовавшим в перевороте, - достались вторые
роли". Подтверждается ли этот вывод из анализа материалов июльского пленума?
Глупо было бы думать, что кто-нибудь из участников переворота признается в
этом перед сталинским ЦК, но зато горбачевский ЦК - вольно или невольно -
выдал великую тайну в своем воистину историческом примечании 41 к речи
Молотова: "5 марта 1953 г. состоялось совместное заседание Пленума ЦК КПСС,
Совета Министров СССР, Президиума Верховного Совета СССР, которое
продолжалось с 20 час. до 20 час. 40 мин., т. е. з а к о н ч и л о с ь
з а 1 ч а с 1 0 м и н. д о с м е р т и И. В. С т а л и н
а (как сообщалось в извещении о кончине И. В. Сталина, он умер 5 марта
1953 г. в 21 час. 50 мин.). На заседании приняты решения по организационным
вопросам - о Председателе и первых заместителях Председателя Совета
Министров СССР, о Президиуме Совета Министров СССР, и его составе, о
Председателе и секретаре Президиума Верховного Совета СССР, об объединении ряда министерств и назначении министров, о
председателе Госплана СССР и председателе ВЦСПС, а также о составе
Президиума и секретарей ЦК КПСС. П о с т а н о в л е н и е с о в м е с
т н о г о з а с е д а н и я б ы л о о п у б л и к о в а н о в п е
ч а т и 7 м а р т а 1 9 5 3 г. б е з у к а з а н и я д а т ы
е г о п р о в е д е н и я" (там же. 1, стр. 160; выделено мною. - А.
А.). Тут уж действительно нет сомнения: власть Сталина перешла к его
диадохам, когда Сталин еще дышал. Теперь уже понятно и то, почему Хрущев и
Микоян так настойчиво подчеркивали в своих речах на пленуме, что врачи с
самого начала болезни Сталина им заявили, что смерть Сталина неизбежна.
Ложь, призванная оправдать захват власти у все еще живого Сталина. Это не
во врачебной этике - заявить, что пациент, да еще такой, как Сталин, не
имеет шансов на выздоровление. Ведь тот же Хрущев рассказывал, что один из
врачей продолжал лечить мертвого Сталина, пока кто-то из четверки не
сказал: "Ты что, не видишь, человек умер".
Какую политику хотел проводить Берия, став после смерти Сталина
фактическим правителем страны? В "Загадке..." я ответил на этот вопрос так:
"Берия был не только полицейским: как политик он был намного выше своих
коллег и понимал, что со Сталиным кончилась целая эпоха, что отныне стать
великим и успешно править страной может только анти-Сталин... десталинизация
политической жизни вообще и национальной политики в особенности были теми
двумя китами, на которых Берия собирался строить свою новую программу". (Я
должен извиниться перед читателями, что занялся самоцитированием, это
потому, что как раз "Загадку смерти Сталина" литературные кагэбисты объявили
мифическим произведением.) Выступления организаторов заговора против Берия с
абсолютной достоверностью свидетельствуют, что Берия хотел не ремонтировать
сталинскую систему, а уничтожить ее, что не устраивало никого - ни
заговорщиков против Берия, ни партию с армией. Какая же была бериевская
альтернатива в конкретном плане, остается под вопросом. В свете развития
дальнейших событий, особенно в эпоху Горбачева, становится ясно, как далеко
смотрел Берия. Из выступлений антибериевских заговорщиков на пленуме
все-таки видны и некоторые приоритеты будущей политики Берия:
1) ликвидация репрессивной системы Сталина - Берия;
2) консолидация политики в европейских странах-сателлитах, начав ее с
ликвидации "социализма" в ГДР и объединения двух Германий;
3) предупредить развал СССР, вернувшись к ленинской политике
"коренизации";
4) перемещение власти от партаппарата к госаппарату.
Вот это все не устраивало партократию, отсюда и заговор против Берия.
Огромную роль, конечно, играли и личные мотивы в действиях заговорщиков.
После смерти Сталина соучастники антисталинского заговора увидели, что
поменяли одного диктатора на другого. Лишенный дипломатического дара Сталина
в обращении с потенциальными противниками и находясь в эйфории от блестящего
успеха своего заговора против Сталина, Берия, переоценив себя, начал рубить
сплеча. Уже первый его шаг был опрометчивым - послесталинское правительство
фактически было назначено им вопреки требованию Молотова рекомендовать
правительство от имени ЦК КПСС, а не от имени одного Берия (Молотов
рассказывал на пленуме о своем звонке Берия на этот счет и об отказе Берия
принять его предложение). Такие его действия оценены в постановлении пленума
ЦК как попытка поставить политическую полицию над партией. Абсурд. Еще с
30-х годов сам Сталин поставил ее над партией, а Берия только воспользовался
этим наследием культа личности, чтобы оперативно организовать новое
"временное правительство", а дальше будет видно. Во "временном
правительстве" Берия взял на себя роль второго лидера, чтобы править первым.
Все это видели, и никто этим как будто не возмущался. Не возмущался и сам
юридически первый лидер, классик данной системы - Маленков, не возмущался
бесцветный бюрократ Булганин, правда, возмущались Молотов и Каганович:
первый тем, что Берия не соблюдает традиционного порядка назначения
правительства через ЦК КПСС, а второй тем, что Берия в присутствии всего
Президиума ЦК говорит о Сталине всякие "пакости". Ворошилов и Микоян
оказались вообще невозмутимыми: им был хорош Сталин, теперь им хорош и
Берия. Однако один "возмутитель" все-таки нашелся, который у Берия числился
в политических клоунах, способный в его глазах на роль затейника, а не
серьезного политика, - Хрущев. Но "затейник" оказался в сталинском искусстве
внезапных ударов на класс выше самого Берия. Как мы узнали из выступлений
Хрущева и Булганина на пленуме, Хрущев, завербовавший еще во время болезни
Сталина Маленкова и Булганина против Берия (все трое жили в одном доме, что
облегчило задачу конспирации при встречах), начал искать новых союзников.
После смерти Сталина Хрущев очень легко убедил Молотова и Кагановича, что
Берия был и остался их врагом и метит в диктаторы.
Таким образом, в реорганизованном Президиуме ЦК КПСС создалось
авторитетное большинство против Берия. Одновременно Хрущев и Булганин
подобрали и команду из среды военных во главе с маршалом Жуковым для ареста
Берия. Техника исполнения заговора была до гениальности проста: арестовать
Берия на очередном заседании правительства. Прежде всего Хрущев и по его
режиссуре Маленков провели предварительную подготовку во время их уединенных
прогулок с Берия, внушая ему, что в их лице он имеет глубоко преданных
единомышленников и верных соратников (участие в заговоре против Сталина -
лучшее доказательство).
Хрущев рассказал на пленуме, какова была цель такой "дружбы": "Некоторые
говорили: как же так, Маленков часто под руку ходит с Берия... Хрущев с ним
также ходит... Я считаю, что до поры до времени это хождение нам пользу
приносило и было нужно. В четверг (25 июня 1953 г.) мы - Маленков, я и Берия
- ехали в одной машине, хотя мы знали, что он интриган, что он меня
интригует против Маленкова и против других... Прощается он, руку жмет, я ему
тоже отвечаю ¬горячим- пожатием: ну, думаю, подлец, последнее пожатие,
завтра в 2 часа мы тебя подожмем. (С м е х). Мы тебе не руку пожмем, а хвост
подожмем... С таким вероломным человеком только так надо было поступить.
Если бы мы ему сказали хоть немного раньше, что он негодяй, то я убежден,
что он расправился бы с нами... п о х о р о н и т тебя, речь п р о и з н е с
е т и табличку повесит: ¬Здесь покоится деятель партии и правительства-...
Он способен на это. Он способен п о д л и т ь о т р а в у" (там же, стр.
158; выделено мною. - А. А.). Хрущев признался, что с вероломным Берия он
поступил вероломно. Искусству вероломства их учил сам Сталин, которого они
лишили жизни и власти тоже вероломно. Каков учитель, таковы и ученики...
А. АВТОРХАНОВ Ольхинг, 1991
Конец Берия
КОНЕЦ БЕРИЯ
Замести следы преступления и создать себе безупречное алиби -
инстинктивная реакция всякого убийцы. Чем интеллигентнее убийца, тем
искуснее он это делает. Но только убийцы, имеющие абсолютную власть, могут
создать себе абсолютное алиби. Чтобы замести следы, они совершают серию
новых убийств: свидетели, исполнители, близкие люди убитого исчезают
навсегда. Однако только у Сталина и его учеников организация политических
убийств лиц, групп, классов и даже целых народов впервые сделалась особой
отраслью криминального искусства с заранее созданными алиби.
Сталин был единственным тираном в истории, который убивал не только
врагов, но и своих лучших друзей, если этого требовали его личные интересы.
При этом алиби создавалось всем известной преданностью ему убиваемых -
Менжинского, Куйбышева, Горького, Орджоникидзе, Кирова. Но Сталин заметал
следы и в этих случаях. Брат Куйбышева (герой гражданской войны) и брат
Орджоникидзе (старый грузинский революционер) были расстреляны. Расстреляны
были некоторые из сотрудников и близких людей Горького, в том числе его
личный секретарь. Было уничтожено все окружение С. М. Кирова.
Сталин убрал как свидетелей убийства Кирова, так и всех исполнителей.
Хрущев заявил на XX съезде: "Можно предполагать, что они были расстреляны
для того, чтобы скрыть следы истинных организаторов убийства Кирова"
("Доклад на закрытом заседании XX съезда КПСС", стр. 19).
Скажут, что тогда уничтожали всех без разбора. Нет, это делали весьма
разборчиво. Существовал неписаный закон: чем ближе к Сталину стоял тайно
убитый им человек, тем основательнее уничтожалось его окружение. Это
относилось даже и к семье самого Сталина: он расстрелял шурина, старого
большевика Сванидзе; он расстрелял свояка, старого чекистского комиссара
Реденса; он после войны сослал жену своего сына Якова, отняв у нее ребенка;
он арестовал сестер своей жены - дочерей друга Ленина Аллилуева. Почему?
Когда его дочь, недоумевая, спросила, в чем же вина ее теток, то Сталин
ответил с не свойственной ему искренностью: "Знали слишком много" ("Двадцать
писем к другу", стр. 182).
Вот за тех, кто "знал слишком много", и взялся Берия сразу после смерти
Сталина. К ним, кроме соучастников Берия, относились: 1) две комиссии врачей
- одна, "лечившая" Сталина, и другая, засвидетельствовавшая, что Сталина
лечили "правильно"; 2) охрана и прислуга Сталина на даче в Кунцеве.
Большинство врачей из этих двух комиссий исчезли сразу после смерти
Сталина. Один из врачей, участвовавших во вскрытии тела Сталина, профессор
Русаков, "внезапно" умер. Лечебно-санитарное управление Кремля,
ответственное за лечение Сталина, немедленно упраздняется, а его начальник
И. И. Куперин арестовывается. Министра здравоохранения СССР А. Ф.
Третьякова, стоявшего по чину во главе обеих комиссий, снимают с должности,
арестовывают и вместе с Купериным и еще с двумя врачами, членами комиссии,
отправляют в Воркуту. Там он получает должность главврача лагерной больницы.
Реабилитация их происходит только спустя несколько лет, а это доказывает,
что заметал следы не один Берия, а вся четверка.
Не менее круто поступил Берия с кунцевской охраной и обслугой Сталина:
ведь эти люди не только были свидетелями того, что происходило вокруг
Сталина, но, очевидно, и рассказали Василию Сталину, как бериевские "врачи"
залечили его отца.
Если бы Сталин умер естественной смертью "под постоянным наблюдением ЦК
КПСС и Правительства", как гласило "Правительственное сообщение", то не
происходили бы те "странные события" в Кунцеве, о которых пишет, впрочем, не
вдаваясь в причины происходящего, дочь Сталина:
"Дом в Кунцеве пережил, после смерти отца, странные события. На второй
день после смерти его хозяина, - еще не было похорон, - по распоряжению
Берия созвали всю прислугу и охрану, весь штат обслуживавших дачу, и
объявили им, что вещи должны быть немедленно вывезены отсюда (неизвестно
куда), а все должны покинуть это помещение. Спорить с Берия было никому
невозможно. Совершенно растерянные, ничего не понимающие люди собрали вещи,
книги, посуду, мебель, грузили со слезами все на грузовики, - все куда-то
увозилось, на какие-то склады... Людей, прослуживших здесь по
десять-пятнадцать лет не за страх, а за совесть, вышвыривали на улицу. Их
разогнали всех, кого куда. Многих офицеров из охраны послали в другие
города. Двое застрелились в те же дни. Люди не понимали ничего, не понимали
- в чем их вина? Почему на них так ополчились?" ("Двадцать писем к другу",
стр. 21 - 22).
Берия мог бы ответить на это так же, как и Сталин: они "знали слишком
много". Поэтому их разослали по дальним городам, чтобы там без суда и без
шума ликвидировать.
Наконец, была еще одна группа свидетелей - соучастники Берия: Маленков,
Хрущев и Булганин. Сами по себе личности невыдающиеся, они все-таки
представляли важнейшие институции: Маленков - государственную бюрократию,
Хрущев - партийный аппарат, Булганин - армию. С ними Берия думал поступить
|
BIGLIB
