 |
билет Президиума ЦК КПСС и швырнул Сталину в лицо. Не успел Сталин вызвать
охрану Кремля, как его поразил удар: он упал без сознания. Только в шесть
часов утра 2 марта к Сталину были допущены врачи (см.: "Die Welt", 1.09.56).
"Выстрелом" Эренбурга послесталинский ЦК хотел убить трех зайцев;
во-первых, мы не бездействовала, когда Сталин хотел создать новую черту
оседлости для советских евреев; во-вторых, Сталин умер не без нашей помощи;
в-третьих, Берия, как всегда, был со Сталиным, но перешел на нашу сторону,
когда увидел, что армия с нами. Отметим, что, как и в будущих рассказах
Хрущева, в версии Оренбурга врачи к Сталину вызываются только на второй день
его смертельного удара.
Через год - в 1957 году - Кремль инспирировал выступление за границей
бывшего члена Президиума ЦК КПСС и секретаря ЦК КПСС, а потом посла СССР в
Нидерландах Пономаренко. И хотя Пономаренко, по существу, лишь подтвердил
рассказ Эренбурга, его версия, поскольку он был официальным лицом и членом
ЦК, была подхвачена мировой прессой как величайшая сенсация.
---------------------------------------------------------------------------В
от эта версия. Сталин в конце февраля 1953 года созвал заседание Президиума
ЦК и сообщил о показаниях "врачей-вредителей" - как они умерщвляли видных
деятелей партии и как они собирались делать это и дальше. Одновременно
Сталин представил на утверждение Президиума ЦК проект декрета о депортации
всех евреев в Среднюю Азию. Тогда выступили Молотов и Каганович с
заявлениями, что такая депортация произведет катастрофическое впечатление на
внешний мир. Сталин пришел в раж, начал разносить всех, кто осмеливался не
соглашаться с его проектом. Еще раз выступил Каганович, на этот раз резко и
непримиримо, демонстративно порвал свой партбилет (членский билет Президиума
ЦК? - А. А.) и бросил его на стол перед Сталиным. Каганович кончил речь
словами: "Сталин позорит нашу страну!" Кагановича и Молотова поддержали все,
и негодующий Сталин вдруг упал без сознания - с ним случился коллапс. Берия
пришел в восторг и начал кричать: "Тиран умер, мы - свободны!" - но когда
Сталин вдруг открыл глаза, Берия якобы стал на колени и начал просить у
Сталина извинения. (Эта банальная сцена с Берия присутствует во многих
советских инспирациях.)
Автор, у которого мы взяли версию Пономаренко, спрашивает: "Было ли
Сталину разрешено умереть своей смертью или, как упорно утверждают слухи,
против него организовался заговор его наследников?"
По словам Эренбурга, сам Сталин был глубоко убежден, что члены Политбюро
организовали заговор с целью убить его. Только очень странно и в свете
дальнейших событий просто необъяснимо, что Сталин перепутал воображаемых
заговорщиков с подлинными. В рассказе, приписываемом Эренбургу, говорится:
"После XIX съезда стало ясно, что у Сталина мания преследования... Он
готовил самую великую кровавую чистку, хотел физически уничтожить ЦК XIX
съезда. Он в разговорах высказывал мысль, что Ворошилов, Молотов, Каганович,
Микоян хотят убить его" (там же).
Эти высказывания или подозрения Сталина полностью согласуются с его
повседневным поведением и с его отношением к своим соратникам. Как мы
видели, Сталин их всех открыто обвинял в измене.
После XXII съезда КПСС вновь встал вопрос о смерти Сталина: неужели
тиран, совершивший столько преступлений (о них говорил на съезде не только
Хрущев, но и все новые члены Президиума ЦК), умер своей смертью?
Разоблачения чудовищных преступлений Сталина (от массовых расстрелов по
"спискам", без суда старых большевиков и даже жен многих из них и до новых
подробностей убийства Кирова) так, видно, задели партию, что в ней нарастало
возмущение: почему же такого негодяя не убили?
В 1963 году Хрущев, открыто сказав, что люди негодуют, что Сталин не умер
на десять лет раньше, заявил: "Они правы".
Как раз через десять лет после смерти Сталина, после двухлетней
интенсивной антисталинской пропаганды со времени XXII съезда Хрущев впервые
отважился осветить и некоторые подробности смерти Сталина. Сделал он это
перед деятелями Польской компартии. Или круг слушателей был слишком широк,
или это входило в планы Хрущева, но кое-какие рассказанные им новые детали
попали на страницы французского журнала "Paris Match" и были перепечатаны с
комментариями в немецком журнале "Der Spiegel" (1963, No 32). Свой анализ
"Шпигель" начинает с утверждения: "Целый ряд улик говорит за то, что Сталин
ни в коем случае не умер естественной смертью, как нас в свое время хотели
уверить официальные сообщения".
Эта версия Хрущева рисует события так: Сталин умер вовсе не на
кремлевской квартире, а в бывшем имении графа Орлова (это и есть кунцевская
дача). Здесь, полностью изолированный от внешнего мира, Сталин был
"пленником собственного страха". В ночь на 2 марта охраной Сталина сюда были
срочно вызваны Хрущев, Маленков, Берия и Молотов (мы уже знаем, что Молотова
среди них не было, но был Булганин. - А. А.). Охрана сообщила, что Сталин
уже много часов не подает признаков жизни. Охрана не могла узнать, в чем
дело, из-за сложности внутренней системы сообщения между тремя отдельными
помещениями, в одном из которых находился Сталин. Открыть двери мог только
он сам при помощи специального электрического механизма. Так как никто из
охраны не знал, в какой именно комнате находился Сталин, пришлось взламывать
все двери подряд: открыли одну, открыли другую - и здесь нашли Сталина. Он
безжизненно лежал на полу, одетый в форму генералиссимуса. Первым отозвался
Берия. "Тиран мертв, мертв, мертв", - торжествующе кричал он. В этот момент
Сталин широко открыл глаза. Нет, он жив. Маленков, Хрущев, Молотов вышли из
комнаты. Берия, постоянно носивший с собой ампулы с ядом, остался наедине со
своим мстительным владыкой. Только через пять часов (якобы из-за большой
гололедицы на дорогах) вызвали врачей.
Такова версия Хрущева, поляков, французского журнала. Очень важно
заметить, что немного ранее (8 марта 1963 года) Хрущев на приеме
представителей советской интеллигенции совершенно недвусмысленно намекнул,
что Берия не только не скрывал своего торжества по поводу смерти Сталина, но
был и заинтересован в его преждевременной смерти ("Шпигель", 1963, No 32).
Если в смерти Сталина заинтересован только один Берия, так зачем же его
оставлять наедине, да еще с ядом, с беспомощным, тяжко больным Сталиным?
Мы разобрали в этих двух главах пять версий последних дней Сталина: 1)
Эренбурга - 1956-й, 2) Пономаренко - 1957-й, 3) Гарримана - 1959-й, 4)
журнала "Пари Матч" - 1963-й, 5) "Khrushchev. Remembers" - 1970 год.
Существует еще одна, шестая версия, исходящая из кругов реабилитированных
старых большевиков. Эта версия получена при исключительных обстоятельствах,
о которых еще рано писать...
Многие из реабилитированных еще при жизни старых большевиков принимали
видное участие в комиссиях по расследованию преступлений Сталина (некоторых
из них автор этих строк хорошо знал по Москве и Кавказу). Их-то в первую
очередь интересовало: при каких все-таки обстоятельствах умер Сталин?
Версия старых большевиков, конечно, тоже могла родиться под влиянием
Хрущева, который очень хотел морально реабилитировать себя перед ними: здесь
инициатором устранения Сталина выступает Хрущев, а Берия поручается лишь
"грязная работа". Однако, анализируя обстоятельства смерти Сталина, я этой
версией не воспользовался, за исключением того, что относится к "делу
врачей". Почему? По двум причинам: во-первых, установить ее подлинное
происхождение отсюда, из-за границы, невозможно; во-вторых, на некоторых
местах рассказа старых большевиков лежит налет хрущевской пропаганды. Тем не
менее в этом рассказе попадаются вполне правдоподобные сцены.
Согласно этой версии события 28 февраля - 1 марта развиваются так, как
рассказано у Хрущева: четверка посетила Сталина, они вместе мирно и весело
ужинали, но встреча состоялась вовсе не по инициативе Сталина. Ее предложил
Маленков под предлогом, что нужны указания Сталина по вопросам, которые
будут обсуждаться на заседании Совета министров в понедельник, 2 марта. За
неделю до этого Сталин сообщил Бюро Президиума ЦК, что процесс над
"врачами-вредителями" назначен на середину марта, и вручил им копии
"Обвинительного заключения", подписанного генеральным прокурором СССР. Этот
документ, как и комментарии генерального прокурора, ставленника Берия,
Сафонова, о беседе со Сталиным окончательно рассеяли всякие сомнения в
истинных намерениях Сталина. Выходило, что американцы во время войны сумели
создать свои агентурные точки не только в кремлевском лечебно-санитарном
управлении, но даже в ЦК (Лозовский) и МГБ (Абакумов). Англичане то же самое
сделали еще до войны, а во время войны расширили свою сеть, завербовав туда
членов ЦК Кузнецова, Попкова, Родионова. Об армии ничего не говорилось,
кроме того, что были предназначены к отравлению Василевский, Говоров,
Штеменко, Конев. Но и здесь между строк было видно, что только такие
обиженные маршалы, как Жуков, Воронов, Юмашев, Богданов, могли быть
заинтересованы в этом. Вопрос о том, кто был заинтересован в умерщвлении
Жданова и Щербакова, оставался открытым. Однако все знали, что Берия и
Маленков никогда не были в хороших отношениях с ними и если, например,
Сталин действительно убил Жданова, то он его убил руками Берия, как Кирова -
руками Ягоды.
Словом, стало ясно, что процессом врачей дело не кончится, а, как в 1937
году, полетят головы и у многих членов Политбюро. Когда Берия, Маленков,
Хрущев и Булганин проштудировали этот документ, то, по предложению Хрущева,
они решили коллективно обсудить положение. Встреча состоялась в подмосковном
лесу под видом охоты (в четырех стенах на данную тему никогда не
говорилось). Было решено - из-за состояния здоровья Сталина, не позволяющего
ему участвовать в оперативной работе партии и правительства, предложить ему
подать в отставку со всех постов. Но ведь Сталин, чтобы выиграть время, мог
подписать любой документ, а потом уничтожить его инициаторов. Как быть?
Хрущев якобы обратился к Берия: "Лаврентий Павлович! Ты специалист в таких
делах, а мы в этом ни черта не понимаем, скажи, как сделать так, чтобы
Сталин и дальше жил, но не вмешиваясь в дела партии и государства?"
Берия понял намек и без всяких экивоков ответил, что Сталин за решеткой
был бы еще более опасен, чем на воле; он и после смерти еще долго будет
вмешиваться в дела, если от него не отмежеваться. Однако ничего конкретного
Берия не предложил.
Тогда Маленков предложил заставить Сталина прочесть заявление об отставке
по радио и телевидению, а потом изолировать его от всего мира на Соловецком
острове.
Однако Берия заявил, что он и его чекисты могут ручаться только за
мертвого Сталина. Это было то, что думал и Хрущев, но он хотел это услышать
от Берия. Искренность Берия была несомненна: ведь и его собственная голова
находилась в опасности. Маленков не без колебания присоединился к Берия и
Хрущеву.
Через несколько дней Берия пригласил к себе на дачу Маленкова, Хрущева и
Булганина и предложил им два детально разработанных плана: "малый" и
"оптимальный".
"Малый план" предусматривал отставку Сталина без участия посторонних сил.
У Сталина на очередном ужине с четверкой в Кунцеве должен случиться
смертельный удар - такой, чтобы он сразу не умер, но и не смог бы выжить.
Умирать Сталин должен был при свидетелях, в том числе таких, как его дети и
врачи.
"Оптимальный план" предусматривал взрыв дачи Сталина, когда он спит
(значит, днем). Под видом продуктов нужно было доставить динамит для взрыва
не только помещения Сталина, но и прилегающих зданий, чтобы заодно
ликвидировать и лишних свидетелей.
За успех "малого плана" должны отвечать все четверо, ответственность за
успех "оптимального плана" Берия брал на себя лично. В каждом из этих планов
предусматривались и превентивные меры: из Москвы надо было удалить под
разными предлогами явных сторонников Сталина, особенно тех, кто ведал
средствами коммуникации и информации (Министерство связи, радио и
телевидения, ТАСС, редакции "Правды" и "Известий"), а также некоторых видных
руководителей из Министерства обороны, МГБ, МВД и комендатуры Кремля. В то
же время наиболее надежных сторонников четверки (маршал Жуков и другие)
следовало вызвать в Москву. Все средства связи дачи Сталина, его кремлевской
квартиры и служебных кабинетов начиная с определенного Х-часа отключались от
всех общих и специальных правительственных проводов. Все машины, дачи
Сталина, охраны и обслуги "конфисковывались" с начала Х-часа. Все дороги к
даче и от нее - как по земле, так и по воздуху - закрывались для всех, в том
числе для всех членов Президиума ЦК, кроме четверки.
Функции членов четверки были четко разграничены: Берия отвечал за
"оперативную часть" плана, Маленков - за мобилизацию
партийно-государственного аппарата, Хрущев - за столицу и коммуникацию,
Булганин - за наблюдение за военными. С самого начала Х-часа четверка
объявляла о "тяжелой болезни" Сталина и брала в руки власть "до его полного
выздоровления". Так легализовались все действия заговорщиков. Самым
оригинальным в этом рассказе надо считать, пожалуй, то, что заговорщики
утвердили оба плана сразу! Начать решили с "малого плана", но в случае его
провала тут же пускался в ход запасной, "оптимальный план". Если заговор,
так с абсолютно гарантированным успехом - этому учил ведь и сам Сталин
("бить врага надо наверняка!"). После такой подготовки и состоялась встреча
четверки со Сталиным на его даче в Кунцеве вечером 28 февраля 1953 года.
Поговорив по деловым вопросам и изрядно выпив, Маленков, Хрущев и Булганин
уезжают довольно рано - но не домой, а в Кремль. Берия, как это часто
бывало, остается под предлогом согласования со Сталиным некоторых своих
мероприятий. Вот теперь на сцене появляется новое лицо: по одному варианту -
|
BIGLIB
