 |
За десять дней до конца 2-го срока меня еле державшегося на ногах,
больного вызвали из камеры ШИЗо и предъявили новые обвинения. Якобы в
концлагере я агитировал уголовников против советской власти. Вопрос, как
находясь постоянно в одиночной камере карцера или тюрьмы я мог агитировать,
зачем агитировать тех, кто приставлен террорезировать меня и как многократно
судимые всю жизнь находящиеся в концлагерях уголовники могли подрывать
бедную советскую власть, обходился молчанием.
Около 40 "активистов" уголовников подписали нужные КГБ показания, тут
же получали за это передачи, посылки, свидания с родственниками. Среди них
такие особо доверенные, назначенные на теплые места так грабитель Смирнов С.
В., бандит Нижмаков Ю.Л., убийца Рабжуев В.Д., взяточник Миронов В.Е.,
гомосексуалист ("петух") Толстоногов С.М. и др.
Многие из них, например, Смирнов С. В., Рабжуев В.Д., Назаров В.П.,
Рыбиков В.Д., строчили свои лживые доносы и ранее. Со многими из подписавших
я не перемолвился даже словом. Тем, более у меня даже в мыслях не было
агитировать их против советской власти (которую большинство из них и так
ненавидят), а тем более подрывать ее или убивать коммунистов.
Демократическое движение навечно бы опорочило себя, если стало привлекать в
свои ряды, подобно большевикам, уголовные элементы.
Но логика и не нужна была следователю КГБ Кожевину В. А. Он не
постеснялся вменить мне даже переписку с Гинзбург А.И., Корсунской М.В.,
Шиханович Ю.А., Любарским К.А., Подрабинек А.П., Романовой А.Я. и др., когда
я находился в концлагере и на ссылке, доносы, которые на меня строчили
агенты КГБ Ванников Е.К., Полиенко Г.С., Тугарина Л.А." Эрдынеев А.Б.,
Гильбух и др. во время моего пребывания в п.Багдарин. Причем характерно, что
они не вменили эти доносы, когда фабриковали мне второе дело в 1978г., а
берегли их для последующего.
Впрочем и мои соседи в п.Багдарин армяне Акопян Г.Б. и Оганесян Г. А.,
висевшиe у КГБ на крючке за махинации с золотом, подписали лживые показания.
Особую ненависть у кагебистов вызвала, найденная, поселившейся в моей
комнатке после ареста Найдановой Т.Б., рукопись воспоминаний "Обыкновенный
коммунизм" о пребывании в Мордовских концлагерях, а также моя фотография с
плакатом "Требую выезда из коммунистического рая в капиталистический ад".
Справедливости ради следует отметить, что не все уголовники согласились
стать лжесвидетелями. Заключенные Аврaменко И.В., Куренков В.Р., Власов М.П.
отказались подписать "нужные" показания и за это подверглись жестоким
преследованиям, пыткам в ШИЗо и ПКТ.
В следственной тюрьме Улан-Удэ меня содержали в полной изоляции только
со стукачами, подвергали непрерывному террору и истязаниям. Все пребывание
там вспоминается как сплошной кошмар. Я насмотрелся и наслышался такого, что
даже нацистские тюрьмы и концлагеря многим показались бы игрушкой с теми
низкопробными и лицемерными методами, к котором прибегали коммунисты Иванов,
Коденев и др.
Восeмь месяцев следствия больной и совершенно измученный я отрицал все
обвинения и домогательства КГБ о раскаянии и выступлении по телевидению. Нa
9-ый месяц Кожевин притащил толстые тома собранных против меня "показаний"
"свидетелей" и заявил: "Вот дело. Либо получишь 15 лет, причем мы создадим
условия, что протянешь не более одного года, либо выступишь с раскаянием и
будешь на свободе!".
Я шел по делу один, мое "раскаяние" могло повредить только моей
репутации, все мыслящие диссиденты знали какими методами оно добывается.
После нескольких дней размышлений я решил согласится. Учитывая, что это был
1982г и до периода "гласности" и освобождения политзаключенных, было еще
очень далеко, я могу Совершенно точно сказать, что если бы я не согласился,
то сейчас меня не было бы в живых.
Конечно, я встречал потом людей, которые осуждали меня за это, но
обычно это были те, кто сами не сидели, либо "экскурсанты", каявшиеся и
закладывавшие других на следствии, но чье раскаяние не было предано
публичной огласке, ибо огласке предавалось только раскаяние широко известных
за границей и в СССР диссидентов. Я могу принять осуждение только тех, кто
сам отсидел столько лет, подвергался тaким же пыткам, истязаниям и давлению
как я. Но я не знаю таких. Просто раскаяние подавляющего большинства не
предавалось огласке, чтобы не создавать впечатление, что у нас много
политзаключенных, а для доказательства искренности этих людей заставляли
стучать на своих товарищей.
Больше месяца меня лечили и откармливали в тюремной больнице, чтобы я
выглядел прилично. Потом привезли в КГБ, заставили одеть чистую рубашку,
галстук, пиджак, посадили за стол, чтобы не видны были арестанские штаны и
кирзовые сапоги и за 5 минут до записи вручили текст. Бегло пробежав его
глазами я стал просить исключить из него упоминания диссидентов, но мне
жестко ответили, что текст опущен сверху из Москвы и должен быть зачитан в
таком виде. Во время записи я пытался, что-то опустить, изменить, но Кожевин
следил по копии и меня заставили зачитывать текст снова.
Не знаю, что они там накомбинировали из этих двух записей, ибо во время
трансляции я сидел в тюрьме. По выходе я убедился, что коммунистические
писаки приводили в своих статьях в кавычках якобы мои высказывания, которых
я никогда не говорил, и в силу своих убеждений не мог сказать. Об этих
статьях меня никто не извещал и о некоторых из них я узнал только по приезде
в США.
На авторов известных мне статей я подал в суд еще находясь в Улан-Удэ,
но все мои заявления даже не были приняты к рассмотрению.
Тем не менее несмотря на раскаяние и обещания КГБ меня судили в третий
раз и дали I год ИТК (период следствия и суда) и 5 лет ссылки.
¶17. В Т О Р А Я С С Ы Л К А§
Местом второй ссылки определили Улан-Удэ и устроили на работу старшим
научным сотрудником в Восточно-Сибирский технологический институт (ВСТИ) на
кафедру вычислительной техники, которой заведывал доцент Мухопад Юрий
Федорович.
В Бурятии в то время я был единственным доктором технических наук. В
основном я сотрудничал с заводом "Теплоприбор" точнее с его конструкторским
отделом (нач. Глухоедов Ю.Н.) и отделом новой техники в разработке новых
приборов и аппаратов. Были контакты также с огромным Улан-Удэнским
авиационным заводом, судостроительным и локомотиво-вагонным заводами, с
Бурятским филиалом Сибирского отделения Академии наук. По научным делам меня
вынуждены были посылать в командировки в академгородок в Новосибирске и даже
иногда в Москву.
За период ссылки с момента освобождения (конец апреля 1982г) и до конца
1987 мною было сделано 13 изобретений в области космонавтики, двигателей,
теплотехники. Некоторые из них были сразу же засекречены.
Конечно я подвергался непрерывной слежке КГБ. Сотрудникам кафедры было
наказано следить за мной. Любое мое высказывание, даже о том, что сегодне
плоxaя погода, истолковывалось как охаивание условий жизни в СССР с целью
подрыва советской власти. Особенно старался стукач КГБ доцент Зубрицкий
Э.В., о доносах которого на меня и других, сотрудников мне говорили
некоторые руководители института и даже кагебистский куратор ВСТИ Лесков
А.С. (г.Улан-Удэ, ул .Геологическяя 16 кв. 15, тел. 3-68-32).
Как только началась так называемая "перестройка" в 1985г я написал
заявление об отказе от телевизионного выступления, рассказал в нем какими
методами оно было получено, заявил, что в сочиненном КГБ тексте вообще нет
ни одного моего слова. Это заявление было послано во многие центральные
газеты, но ни одна из них его не опубликовала.
В 1986-87гг это заявление было передано Сергею Григорьянцу, редактору
газеты "Гласность" и Петру Старчеку, члену редколлегии "Экспресс-Хроники".
Краткое сообщение об этом появилось в сборнике "Вести из СССР", 7-19, 1987г.
Как уже говорилось,я пытался подавать в суды на коммунистические газеты
и авторов пасквилей, освещавших мое дело и приводивших якобы "мои"
высказывания, но мои заявления не принимались.
После всего этого, а также подачи заявления на выезд из СССР отношение
ко мне со стороны руководства института, обкома КПСС, резко ухудшилось. В
выезде мне было отказано и КГБ начало фабриковать новое дело. Друй
организовал от имени уголовников своего концлагеря коллективное письмо с
требованием привлечь меня к суду как не вставшего на путь исправления и
продолжающего клеветать на советскую власть. Вскоре он попался на взятке,
был переведен инструктором в колонию для малолетних, а потом с почетом
отправлен на персональную пенсию. Даже милицейские звания ему сохранили.
Однако перестройка к этому времени набрала достаточную силу, стали выпускать
политзаключенных и председатель Бурятского КГБ Верещагин Г.И. - не решился
затевать новое политическое дело. Возможно, что ему не разрешили это из
Москвы.
Через положенные 6 месяцев после отказа в выезде я подал новое
заявление, причем написал его в очень резкой форме. Помню там были такие
фразы как: "Что вы как собаки вцепились в меня. Все равно я был и буду
врaгом вашего фашистско - коммунитистического режима и всегда буду бороться
против него".
Через несколько месяцев поступило разрешение на выезд, Я выехал в
Москву и в начале июня 1988г покинул СССР.
Уже после моего отъезда в "Огоньке #4,1989г, стр.6 появилась статья
Анатолия Головкова "Время на размышление", где впервые в официальной
советской печати ставился вопрос о незаконном осуждении диссидентов
брежневского периода и приклеивании им ярлыков "отщепенцев", "клеветников",
"агентов мирового империализма" и "врагов народа". В ней, в частности,
описывалось мое "дело" и ставился вопрос с реабилитации всех жертв
брежневского произвола.
По приезде в США мною было опубликовано ряд статей в советской и
зарубежной прессе в защиту политзаключенных. Это статья "О реабилитации
жертв коммунистического произвола" (Газета "Советская молодежь" от 7 августа
1990г), интервью "Пока компартия у власти в СССР не может быть подлинной
демократии" ("Советская молодежь" от 19 октября 1990г), статья "День памяти
жертв большевизма" (газета "Новое русское слово" от 7 сентября 1991г) и др.
Были организованы также демонстрaции у советского представительства при ООН
и письма в защиту лиц, чьи дела сфабрикованы по политическим мотивам.
Конечно трудно что-либо ожидать от бывших коммунистов, с целью удержания
власти тут же перекрасившихся в "демократов", стремительно разваливающих
экономику страны, стремящихся ухудшить условия жизни населения, вызвать
бунты и снова придти к тоталитаризму.
Остается только надеяться, что им это не удастся и республики,
входившие в бывший Советский Союз, станут демократическими, цивилизованными
и процветающими государствами, тесно сотрудничающими между собой и
соблюдающими правами человека, надеяться, что жертвы были не напрасны.
Алeксaндр Болонкин
Тeл/Фaкс 718-339-4563 США. E-mail: Bolonkin@aol.com ,
http://Bolonkin.narod.ru or http://members.xoom.com/Bolonkin/index.html
Address: A.Bolonkin, 1310 Avenue R, #6-F, Brooklyn, NY 11229 USA.
¶Приложeния§
(По мaтeриaлaм рaдиостaнции "Свободa")
ЗАЯВЛЕНИЕ ОРГАНИЗАЦИИ "АМНИСТИ ИНТЕРНЕйШИНАЛ"
ЛОНДОН. В связи с предстоящим визитом председателя ВЦСПС ШЕЛЕПИНА в
Великобританию английское отделение Международной общественной организации
"Международная Амнистия" поместило письмо в лондонской газете "Тайме".
В письме, за подписью председателя отделения ПОЛА ЭСТРЕЙХЕРА и
директора ДЭВИДА СИМПСОНА говорится, что, когда ШЕЛЕПИН прибудет в
Великобританию, ему нужно в вежливой, но твердой форме сказать о том, что
думают англичане о заключении в лагеря и тюрьмы инакомыслящих в Советском
Союзе.
В 73-ем году доцент Московского авиационного технологического
института, доктор технических наук АЛЕКСАНДР БОЛОНКИН был приговорен к
четырем годам заключения за то, что он якобы призывал рабочих к забастовке в
знак протеста против экономической системы в СССР.
В заключение письма указывается, что когда ШЕЛЕПИН прибудет в
Великобританию, члены английского отделения организации "Амнистия" должны
предпринять попытку встретиться с ним и выразить свою озабоченность по
поводу подобных случаев нарушения прав человека в Советском Союзе.
Радио "Свобода"
ЛИСТОВКА ГРАЖДАНСКОГО КОМИТЕТА
Публикуемые далее три листовки Гражданского комитета распространялись в
Москве в начале июня 1972 года. 19 июня сообщения об этих листовках передали
на Запад аккредитованные в Москве иностранные корреспонденты.
Редакция "Вольного слова"
В ночь на I июня 1972г более 3,5 тысяч подобных листовок были
разбросаны по почтовым ящикам в 8 районах Москвы
ГРАЖДАНЕ!
Мы едва сводим концы с концами!
|
BIGLIB
