 |
Минск. Германские войска жестоко расправлялись с населением, уничтожая
большинство городов на своем пути.
29 июня Сталин дважды приезжал в Генеральный штаб. Он был не в духе и
болезненно реагировал на хаотичную обстановку на Западном фронте. Жуков
связывался по телеграфу с генералом Павловым, но было ясно, что ситуация
там сложилась безнадежная. На следующий день Сталин приказал Жукову вызвать
Павлова в Москву. Когда тот прибыл, Жуков с трудом узнал его - так сильно
он изменился за восемь дней войны. Павлова отстранили от командования, и
вместе с другими генералами Западного фронта он был предан суду. Все были
расстреляны.
Сталин придавал особое значение этому фронту, считая, что именно здесь
немцы обрушат свой главный удар. Фактически эти люди оказались жертвами
войны, а точнее, его собственных просчетов. Самой серьезной ошибкой было
то, что по всему широкому фронту западной границы войска не были развернуты
в глубину, в результате чего германские танковые дивизии, наступая с ходу,
обходили стратегические укрепления с флангов и окружали их.
Суд над Павловым и другими генералами его штаба и их казнь подорвали веру
в войсках и у командного состава. Многие подвергали сомнению обвинения их в
предательстве и боялись, что это начало новой чистки. Эти опасения
усилились после выхода Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 июля
1941 года о восстановлении института военных комиссаров.
Сталин скоро понял, что крутые меры не только не укрепили боевой дух, как
он рассчитывал, а наоборот, усилили тревогу в армии в то время, когда
необходимы были холодная решимость и упорное сопротивление. И он больше не повторял
эту ошибку. В дальнейшем командиры, не справившиеся с задачей, отстранялись
от командования, лишались званий или просто исчезали, и их судьба
оставалась неизвестной.
При подготовке к войне не придавалось важности организации военных и
гражданских структур руководства. Сталин сосредоточил свои усилия на
оборонной промышленности, оснащении и обучении вооруженных сил. Лично он не
любил коллегиальную работу в комитетах, требующую много времени, и
поскольку все важнейшие вопросы поступали в Политбюро, а затем к нему для
принятия решения, он, вероятно, считал, что может обойтись без органов
высшего руководства. Однако начало войны сразу же показало, что многие
полномочия и функции надо передать соответствующим органам.
Утром 22 июня 1941 года Тимошенко подал проект организации Ставки
Главного командования с назначением Сталина Главнокомандующим. Но прежде
чем подписать указ, Сталин переделал проект. По его версии, Главкомом
назначался Тимошенко и учреждалась Ставка Главного командования в составе
Военного совета. В него вошли: Тимошенко (председатель), Сталин, Молотов,
Ворошилов, Буденный, Жуков и Кузнецов. Такая организация, по мнению Жукова,
осложняла управление войсками, так как получалось два главнокомандующих;
Тимошенко - юридический и Сталин - фактический. Ставкой назывался когда-то
и высший штаб царской армии. Однако, в отличие от царской, у Ставки Сталина
не было мощного вспомогательного органа, а первоначально была небольшая
группа советников.
Приказы и директивы обсуждались и принимались в кабинете Сталина в
Кремле. Это была просторная, светлая, без роскоши обставленная комната с
панелями из мореного дуба и длинным столом, покрытым зеленым сукном. На
стенах висели портреты Маркса, Энгельса и Ленина, позднее к ним добавили
портреты Суворова и Кутузова. В стороне стоял стол Сталина с картами и
документами. К кабинету примыкала комната Поскребышева, а за ней было небольшое помещение для охраны. За кабинетом находились комната для отдыха
и комната связи Сталина с командующими фронтами. Кабинет Сталина и иногда
его дача в Кунцево служили главным штабом Советских Вооруженных Сил во
время войны.
30 июня был образован Государственный Комитет Обороны (ГКО) - верховный
орган, чьи приказы исполнял Совет Народных Комиссаров через механизм
комиссариатов. Ставка, решавшая военные вопросы, была переоборудована в
Ставку Верховного Главнокомандования. Теперь в ее совет входили: Сталин
(председатель), Молотов, Тимошенко, Ворошилов, Буденный, Шапошников и
Жуков. 19 июля 1941 года Сталин был назначен наркомом обороны, а 8 августа
- Верховным Главнокомандующим Вооруженных сил СССР.
4 июля была принята одна из первых и наиболее важных директив ГКО о
переводе промышленности на восток. Эвакуация 1523 промышленных предприятий,
многие из которых были индустриальными гигантами, в том числе 1369 крупных
производителей вооружений, была выдающимся достижением и героическим
подвигом людей. Демонтаж и перемещение заводов вызвали резкий спад
производства. Осенью 1941 и весной 1942 года ощущалась острая нехватка
вооружения и техники. Однако к лету темпы производства стали быстро
нарастать.
В отчаянии первых дней нашествия Сталин был озабочен провалом советской
обороны, организацией Главнокомандования и отпора врагу. На какое-то время
он забыл о людях, о необходимости поднимать и укреплять их моральный и
боевой дух. Весь народ был потрясен и ошеломлен внезапным, как твердила
пропаганда, коварным нападением. Люди верили, что Красная Армия не пустит
врага на русскую землю. Сталин и сам до некоторой степени стал жертвой этой
пропаганды. Хотя он как никто другой знал слабости своей армии, но в душе
все-таки не допускал мысли, что враг перейдет границу. В 1939 году он
утвердил проект полевого устава, в котором говорилось, что "Советский Союз
встретит нападение любого противника сокрушительным ударом всей мощи своих
Вооруженных Сил" и что "боевые действия Красной Армии будут направлены на полный
разгром противника и достижение решительной победы малой кровью". Эта
уверенность была поколеблена, и он понимал, что сейчас важно сплотить
русский народ и настроить его на суровые испытания.
3 июля, через двенадцать дней после немецкого вторжения, Сталин выступил
по радио с обращением к народу. Это была историческая речь, лишенная
риторики, взывающая к национальной гордости народа, к крепко укоренившемуся
в русском национальном характере инстинкту защиты Отечества. Он говорил как
друг и руководитель. Именно такой поддержки от него ждали. Слушая его, люди
повсеместно, и особенно в Вооруженных Силах, испытывали "огромный энтузиазм
и патриотический подъем". Генерал Федюнинский, сыгравший выдающуюся роль на
нескольких фронтах, писал: "Мы вдруг будто почувствовали себя сильнее".
"Товарищи, граждане, братья и сестры, бойцы нашей армии и флота! Я
обращаюсь к вам, друзья мои" - так начиналось обращение Сталина к народу.
Эти слова поразительно отличались от обычной формы его обращения и сразу
объединили его с людьми. Затем с глубоким пониманием чувств и нужд народа
он обрисовал сложившееся тяжелое положение, и каждое слово было проникнуто
неукротимой волей к победе.
Местами в своей речи Сталин несколько преуменьшал беду и как бы
оправдывался, но правду не скрывал. "Хотя отборные дивизии и авиационные
части врага уже разбиты и нашли смерть на поле боя, противник продолжает
рваться вперед. Советско-германский пакт должен был дать мир или хотя бы
отсрочить войну, но Гитлер вероломно нарушил свои обязательства и внезапно
напал на Советский Союз. Однако это преимущество будет недолгим".
Простым, лаконичным языком он объяснил людям, что означает для них война.
"Враг жесток и безжалостен. Он ставит своей целью захват наших земель,
политых нашим потом, захват нашего хлеба и нашей нефти, добытых нашим
трудом. Он ставит своей целью восстановление власти помещиков,
восстановление царизма... Онемечение народов Советского Союза, превращение их в рабов немецких князей и баронов".
Он прямо сказал людям, что они оказались втянутыми в смертельную схватку
с сильным и коварным врагом, призвал народ незамедлительно перестроить всю
жизнедеятельность и экономику страны соответственно требованиям войны,
подняться на священную борьбу, покончить с беспечностью и повысить
бдительность. Все ценное имущество должно быть эвакуировано, а в случае
невозможности эвакуации - уничтожено. Не оставлять врагу ни одного вагона,
ни грамма зерна, ни капли горючего. В оккупированных районах надо создавать
партизанские отряды и подпольные организации, взрывать мосты и дороги,
выводить из строя телефонные и телеграфные линии, сжигать склады и
транспорт, создавать невыносимые условия для врага и его пособников,
преследовать и уничтожать захватчиков повсеместно, расстраивать их планы
всячески, чтобы земля горела под ногами оккупантов. Сталин выразил
благодарность за обещанную Черчиллем помощь. Он напомнил о вторжении
Наполеона и о победе России над французами и добавил, что Гитлер не более
непобедим, чем Наполеон. Он разъяснил, что эта война - отечественная и
советский народ ведет ее за освобождение всех народов. Он призвал весь
народ " сплотиться вокруг партии Ленина и Сталина".
Лето сорок первого года было грозным и тревожным. Наступление немецких
войск развивалось в стремительном темпе, и казалось, ничто не сможет
остановить его. 10 июля Сталин сформировал Главное командование войск
Западного направления, охватывавшее Западный, Резервный и Московский
фронты. Главкомом был назначен Тимошенко. К этому времени передовые
немецкие части уже вышли к Смоленску. Русские войска сражались отчаянно,
сознавая, что падение этого города откроет прямую дорогу на Москву.
Узнав о сдаче Смоленска, Сталин пришел в бешенство. В конце июля, когда
поражение под Смоленском уже было неизбежно, Жукову позвонил Поскребышев.
- Сталин приказал вам и Тимошенко немедленно прибыть к нему!
Полагая, что Сталин хочет посоветоваться о дальнейших действиях, они с
удивлением обнаружили, что за столом сидели почти все члены Политбюро.
Сталин, в старой куртке, стоял посередине комнаты и держал погасшую трубку
в руках, что, по словам Жукова, было "верным признаком плохого настроения".
- Вот что, - сказал Сталин. - Политбюро обсудило деятельность Тимошенко
на посту командующего Западным фронтом и решило освободить его от
обязанностей. Есть предложение на эту должность назначить Жукова. Что
думаете вы? - спросил он, повернувшись к ним.
Тимошенко молчал. Жуков наконец ответил, что частая смена командующих
фронтами тяжело отражается на ходе операций. Тимошенко командует фронтом
менее четырех недель. В Смоленском сражении он сделал все, что можно было
сделать. Войска поверили в него, и было бы несправедливо и нецелесообразно
сейчас освобождать его от командования фронтом.
- А что, пожалуй, правильно, - заметил Калинин.
Сталин не спеша раскурил трубку, окинул всех взглядом и спросил:
- Может быть, согласимся с Жуковым?
- Вы правы, товарищ Сталин, - раздались голоса. - Тимошенко может еще
выправить положение.
Жукова и Тимошенко на этом отпустили. Тимошенко было приказано немедленно
выехать на фронт.
Продвижение немцев в северном направлении было не менее быстрым.
Германские войска заняли государства Прибалтики. 12 июля они вошли в Псков.
Ленинградцы отчаянно возводили оборонительные сооружения, отбивая атаки
врага на подступах к своему городу. К началу осени немецкие войска отрезали
Ленинград от остальной России. Тем не менее моральный дух защитников города
был высок. Многие ругали руководство, особенно Ворошилова, Жданова и
председателя горисполкома Попкова за недальновидность и некомпетентность в
организации защиты города, критиковали армию за неспособность остановить
наступающего противника. Приближение врага и воздушные налеты, по-видимому,
повергли Ворошилова в панику.
В сентябре Сталин послал Жукова принять у него командование. Жуков быстро
восстановил порядок, организовал оборону. Ленинград приготовился к трудной,
длительной блокаде зимой 1941-1942 гг.
На юге продвижение немцев было ненадолго приостановлено у Львова и в
других районах, но затем германские войска вновь устремились на восток,
угрожая непосредственно Киеву.
29 июля Жуков попросился на прием к Сталину для срочного доклада. В
кабинете Сталина уже сидел Мехлис, который враждебно относился к Жукову.
Жуков разложил карты и подробно доложил обстановку. Он предложил,
во-первых, перебросить восемь дивизий с Дальнего Востока для укрепления
московского направления и, во-вторых, отвести Юго-Западный фронт за Днепр.
Сталин сразу же спросил о Киеве. Зная, что его слова вызовут гнев, Жуков,
преодолев эмоции, твердо сказал:
- Киев придется оставить.
Сталин взорвался:
- О чем вы говорите? Что за чепуха? Как вы могли додуматься сдать Киев
врагу?
Не сдержавшись, Жуков ответил, что если Сталин считает, что как начальник
Генерального штаба он способен "только чепуху молоть", то в таком случае
просит освободить его от этих обязанностей и послать на фронт.
- Не горячитесь, - ответил Сталин. - А впрочем, если вы так ставите
вопрос, мы сможем без вас обойтись. Идите работайте, мы это обсудим и
вызовем вас. Минут через сорок Жукова вновь вызвали к Сталину.
- Мы посоветовались и решили освободить вас от обязанностей начальника
Генерального штаба, - сказал Сталин. - На это место назначим Шапошникова.
Правда, у него со здоровьем не все в порядке но ничего, мы ему поможем.
Затем Сталин спросил, куда бы Жуков хотел поехать, и согласился, что ему
следовало лично взяться за организацию контрнаступления под Ельней, которое
Жуков сам и предложил.
Когда Жуков попросил разрешения отбыть, Сталин улыбнулся и предложил ему
выпить с ним чаю. Он ценил Жукова как испытанного командующего и не хотел, чтобы тот уехал в плохом
настроении. Но разговора так и не получилось. Сталин напомнил Жукову, что
тот остается членом Ставки Верховного Главнокомандования.
|
BIGLIB
