 |
Но и этого было достаточно -- для начала.
Это вызывало ряд вопросов: Сталин, конечно, гений, но и Димитров не простак
-- откуда Сталину лучше Димитрова знать, что следует делать в Болгарии?
Разве задержание Димитрова в Москве против его воли не подрывает его
авторитета среди болгарских коммунистов в болгар-
86
--------------------------------
ском народе? И вообще, к чему эта сложная игра вокруг его возвращения, о
которой русские никому, даже самому Димитрову ничего не говорят?
В политике больше, чем где-либо, все начинается с морального отталкивания и
сомнений в добрых намерениях.
6
Мы возвращались через Киев и по взаимному желанию нашего и советского
правительства остановились на три дня, чтобы нанести визит украинскому
правительству.
Секретарем украинской партии большевиков и председателем правительства был
Никита Хрущев, а его наркомом иностранных дел Мануильский. Они нас
встретили, и с ними мы провели все три дня.
Тогда, в 1945 году, еще шла война и можно было выражать кое-какие желания
-- Хрущев и Мануильский запрашивали: не могла бы Украина установить
дипломатические связи с [LAQUO]народными демократиями[RAQUO]?
Но из этого ничего не вышло -- Сталин вскоре и сам натолкнулся в
[LAQUO]народных демократиях[RAQUO] на сопротивление, так что ему даже в
голову не могло прийти укреплять самостоятельность УССР. А краснобай, живой
старичок Мануильский -- министр без министерства -- еще два-три года
пустословил в Объединенных Нациях, чтобы потом внезапно исчезнуть.
Совсем иной была судьба Хрущева. Но о ней в тот момент никто не мог даже
догадываться.
Он уже тогда -- с 1938 года -- был в высшем политическом руководстве, хотя
считалось, что он не так близок к Сталину, как Молотов или Маленков или
даже Каганович. В советских верхах он считался очень ловким практиком, с
большим талантом в экономических и организационных делах, но как оратор или
автор был совершенно неизвестен. На руководящие посты Украины он выдвинулся
после чисток середины тридцатых годов, но какое он в них принимал участие,
мне совершенно неизвестно -- впрочем, тогда меня это и не интересовало.
Зато хорошо известно, как в сталинской России вообще выдвигались: нужна
была решительность и изворотливость в кровавых [LAQUO]антикулацких[RAQUO] и
[LAQUO]антипартийных[RAQUO] кампаниях. В особенности на Украине, где к
упомянутым [LAQUO]смертным грехам[RAQUO] добавлялся еще и
[LAQUO]национализм[RAQUO].
87
--------------------------------
Карьера Хрущева, хотя он выдвинулся еще сравнительно молодым, не была
необычной для советских условий: как работник он проходил школы,
политические и иные, и поднимался по партийным ступенькам с помощью
преданности, ловкости и ума. Он, как большинство руководства, был из
нового, послереволюционного, сталинского поколения партийных и советских
работников. Война застала его на наивысшем посту Украины. Но, когда Красная
Армия вынуждена была с Украины отступить, он получил в ней высокую, но не
самую высокую политическую должность -- он все еще носил форму
генерал-лейтенанта, вернувшись после отступления немцев на место хозяина
партии и правительства в Киеве.
Мы слыхали, что по рождению он был не украинцем, а русским. Но об этом
молчали, избегал говорить на эту тему и он сам, так как было неудобно, что
на Украине даже председатель правительства не украинец! Было действительно
странно для нас, коммунистов, способных оправдать и объяснить все, что
могло бы испортить идеальную картину, изображающую нас самих, что среди
украинцев, нации, размерами превышающей французскую и кое в чем более
культурной, чем русская, не нашлось личности на место председателя
правительства.
И от нас нельзя было скрыть, что украинцы часто покидали Красную Армию, как
только немцы занимали их родные места, -- после того как немцев выбили, в
Красную Армию было мобилизовано два с половиной миллиона украинцев. Против
украинских националистов все еще велись небольшие операции -- одной из их
жертв пал талантливый русский генерал Ватутин^*, -- и нас не могло
удовлетворить объяснение, что все это только последствия живучего
украинского национализма. Напрашивался вопрос: а откуда этот национализм,
если нации в СССР действительно равноправны?
Смущало и удивляло явное русифицирование общественной жизни: в театре
говорили по-русски, некоторые газеты выходили на русском языке.
Но мы были далеки от мысли обвинять в этом или в чем-либо другом
предупредительного хозяина Н. С. Хрущева, который, как хороший коммунист,
мог лишь выполнять распоряжения своей партии, ленинского ЦК и вождя и
учителя И. В. Сталина.
--------------------------------
^*29 февраля 1945 г. (Великая Отечественная война Краткий очерк. М., 1970.
С. 273. -- Прим. ред.)
88
--------------------------------
Все советские руководители отличались практичностью, а в своем
коммунистическом окружении часто и непосредственностью -- Н. С. Хрущев и в
том и в другом среди них выделялся.
Ни тогда, ни сегодня -- после того как я внимательно прочел его выступления
-- у меня не создалось впечатления, что его знания выходят за пределы
русской классической литературы, а его теоретические познания превышают
уровень средних партийных школ. Но кроме этих поверхностных, набранных на
различных курсах знаний, гораздо важнее те, которые он приобрел как
самоучка, неустанной работой над собой и еще больше на опыте живой и
разносторонней практики. Количество и характер этих знаний определить было
невозможно, потому что поражало как его знание некоторых малоизвестных
подробностей, так и незнание элементарных истин. Его память превосходна, а
способ выражения живой и образный.
От других советских вождей он отличался необузданной говорливостью, и, хотя
он, как и все остальные, охотно употреблял народные пословицы и изречения
-- тогда был принят такой стиль для доказательства связи с народом, -- у
него это звучало не так фальшиво из-за простого и естественного поведения и
речи.
Хрущев обладал чувством юмора. Но в отличие от Сталина, юмор которого был
главным образом интеллектуальным и потому неуклюжим и циничным, юмор
Хрущева был типично народным и потому зачастую вульгарным, но живым и
неисчерпаемым. Когда он оказался на вершине власти и на него смотрел весь
мир, видно было, что он следит за своим поведением и выражениями, но в
основе своей он не изменился, и в новом хозяине советского государства
нетрудно было узнать человека из народных низов. Следует добавить, что он
меньше, чем любой из коммунистических самоучек и недоучек, страдает
комплексом неполноценности. Он меньше, чем кто-либо из них, ощущает
потребность прикрыть внешним блеском и общими местами свое невежество и
недостатки. Банальности, которые он в таком количестве излагает, указывают
или на подлинное невежество, или на вызубренные марксистские схемы, но
излагает он их непосредственно и убежденно. Его язык и способ выражения
доступен более широкому кругу слушателей, чем тот, к которому обращался
Сталин, хотя Сталин обращался к той же самой, партийной публике.
89
--------------------------------
В неновой и вовсе неотутюженной генеральской форме, он был единственным из
советских руководителей; кто входил в мелочи, в ежедневную работу рядовых
коммунистов и граждан. Конечно, он это делал не для того, чтобы поколебать
основы, а, наоборот, чтобы их укрепить -- чтобы усовершенствовать
существующее, положение. Но он узнавал и исправлял, в то время как другие
отдавали распоряжения из кабинетов, в которых принимали и отчеты.
Никто из советских руководителей не ездил в колхозы, а если случайно ездил,
так только ради пирушек и парада. Хрущев же ездил с нами в колхоз и, твердо
веря в правильность колхозной системы, чокался с колхозниками громадными
стаканами водки. Но одновременно он осмотрел парники, заглянул в свинарник
и начал обсуждать практические вопросы. По дороге назад в Киев он все время
возвращался к неоконченной дискуссии в колхозе и открыто говорил о
недостатках.
Необыкновенные практические его способности в больших масштабах мы ощутили
на заседании хозяйственных ведомств украинского правительства -- его
комиссары, в отличие от югославских министров, отлично разбирались в
проблемах и, что еще важнее, реальнее оценивали возможности.
Небольшого роста, толстый, откормленный, но живой и подвижный, он был как
бы вырублен из одного куска. Он почти заглатывал большие количества еды --
как будто берег свою искусственную стальную челюсть. Но в то время как
Сталину и его окружению было присуще скорее гурманство, если не прямой
культ еды, то Хрущеву, как мне показалось, почти безразлично, что он ест, и
что самое важное для него, как для каждого переутомленного работой
человека, -- просто хорошо наесться. Конечно, если у него такая возможность
есть. И его стол был богатым -- государственным, но безличным. Хрущев не
гурман, хотя ест не меньше, а пьет даже больше Сталина.
Он чрезвычайно жизнедеятелен и, как все практики, обладает большой
способностью приспосабливаться. Я думаю, что он не стал бы очень
церемониться в выборе средств, если бы это было ему практически выгодно.
Но, как все демагоги из народа, которые часто и сами начинают верить в то,
что говорят, он с легкостью отрекся бы от невыгодных методов и был бы готов
объяснить это моральными причинами и самыми высокими идеалами. Он любит
90
--------------------------------
пословицу: во время драки дубину не выбирают. Эта пословица оправдывает для
него дубину и тогда, когда драки нет.
Все, что я здесь изложил, нисколько не отвечает тому, что надо было бы
сказать о Хрущеве сегодня. Но я передал свои прежние впечатления и только
мимоходом -- нынешние размышления.
Тогда я не заметил у Хрущева никакого возмущения Сталиным или Молотовым. О
Сталине он говорил с почтением и подчеркивал свою близость с ним. Он
рассказал, как Сталин, накануне немецкого нападения, сказал ему из Москвы
по телефону, что надо быть осторожнее, так как есть данные, что немцы могут
завтра -- 22 июня -- начать операции. Сообщаю это просто как факт, а не для
того, чтобы опровергать слова Хрущева о том, что в неожиданности немецкого
нападения виновен Сталин. Эта неожиданность -- следствие ошибочных
политических оценок Сталина.
Все же в Киеве ощущалась свежесть -- благодаря невоздержанности и
практичности Хрущева, восторженности Мануильского, красоте самого города,
который бесконечными горизонтами и возвышенностями над громадной мутной
рекой напоминал Белград.
Но если Хрущев производил впечатление твердости, самоуверенности и
реализма, а Киев -- продуманной и культивированной красоты, то Украина
осталась в памяти как безличие, усталость и безнадежность.
Чем глубже я проникал в советскую действительность, тем больше умножались
мои сомнения. Примирить эту действительность с моей -- человеческой --
совестью становилось делом все более безнадежным.
|
BIGLIB
