 |
зрения под разным углом.
Для меня. югославского литератора, черногорца из Сербии. публикация в
Москве этих произведений (настанет, надеюсь, черед и других моих книг) --
событие особое, его не переоценить.
Южных славян, а тем паче сербов, с русскими и русской культурой связывает
исконное, преимущественно языковое и психологическое родство: но ведь язык,
психика -- это и есть та многогранность -- творческая, неисчерпаемая,
непостижимая, благодаря которой, главным образом, открывается глубинная
суть народа, его истинное лицо. У русских и сербов как раз столько
родственных и отличительных черт, сколько необходимо, чтобы при родстве не
слиться, а при разности не стать чуждыми друг другу.
Временами силы государственной политики охлаждали отношения, натягивали до
состояния обрыва связи великой России с маленькой Сербией, Югославией в
целом. Но никогда, даже в периоды наибольших опасностей и злонамеренности,
силы государственной политики не были в состоянии полностью заморозить эти
отношения, разорвать связи; вопреки всем натискам идеологии и политики,
вопреки положению и интересам государства в народных глубинах и творческих
умах нерушимым и независимым осталось то, что связывает русских с
югославами, с сербами в частности. Наиболее разрушительной и трагической по
последствиям была бесчестная сталинская атака на Югославию. Народы
Югославии попали тогда в ситуацию, в которой защита своей партии, такой же
тоталитарной, сделалась равнозначной защите государственной независимости и
национальной самобытности. Казалось, ни общечеловеческим ценностям, ни
родству народов не одолеть тотальную ненависть, вспыхнувшую в час рокового
испытания. Но не зря у нас говорят, что любой силе -- свой срок. Выжило,
все превозмогло и победило
7
--------------------------------
непреходящее, вечное. Поэтому прошу читателя не удивляться и не
возмущаться, если он встретится в книге с высказыванием по нынешним меркам
слишком резким, позицией, чрезмерно крутой: таково было время с его жесткой
полемикой, таков, что поделаешь, [LAQUO]черногорский[RAQUO] темперамент
самого автора.
А сам я уже с гимназических лет, прошедших в провинциальной черногорской
глуши, всей душой впитывал и насыщал свои устремления богатствами русской
литературы. Завораживали не только глубины ее пророческой прелести. Я
находил в ней сгустки чувств и чаяний моего собственного народа, отзвуки
его бытия. И это был не только мой хлеб духовный: русская литература, а
вслед за тем мученический пафос русской революции вживлены в созревание, в
процесс выбора пути двух-трех поколений. Совсем как некогда с моими
предками, искавшими и находившими у русских царей. русской церкви помощь и
защиту в схватках с империями и мировым клерикализмом.
И если настоящие записки внесут хоть малую лепту в разъяснение нашей --
русской и югославской -- истории, отягощенной идеологическими схемами и
конфликтами, это будет наградой мне. доказательством того, что трудился я и
рисковал не напрасно. А окажи к тому же они пусть минимальное содействие
даже самому малому числу советских читателей в осознании ограниченности
идеологии и губительности тоталитаризма, который она, идеология,
вдохновляла и подпирала, -- я испытал бы радость, приобретя на склоне лет
столь важный стимул хотя бы только пером, но все-таки участвовать в поисках
выхода из общих для нас проблем и недоразумений. Одновременно это помогло
бы сблизить наши народы, лучше понять, как страдали они, чем жертвовали,
какие подвиги совершили.
11.09.1990 г.
МИЛОВАН ДЖИЛАС
8
--------------------------------
--- Table start-------------------------------------------------------------
[Image: Назад] | [Image: Содержание] | [Image: Дальше] |
--- Table end---------------------------------------------------------------
--- Table start-------------------------------------------------------------
[Image: Назад] | [Image: Содержание] | [Image: Дальше] |
--- Table end---------------------------------------------------------------
Беседы со Сталиным
10
--------------------------------
Для человеческой памяти естественно очищать себя от излишнего; в ней
сохраняется лишь наиболее важное для последующих взаимоотношений. Но в этом
и ее недостаток -- память всегда пристрастна, она непременно изменяет
ушедшую в прошлое реальность соответственно нынешним надобностям и надеждам
на будущее.
Зная об этом, я старался в предлагаемой книге изложить факты как можно
более точно. И если, несмотря на все, она не свободна от моих сегодняшних
взглядов, то это следствие не моей злой воли или пристрастности борца, а
скорее всего -- упомянутого свойства самой памяти и попыток осветить
прошлые встречи и события с учетом сегодняшнего опыта.
Почти все, о чем идет здесь речь, опытному читателю уже известно из
опубликованной мемуарной и иной литературы. Но поскольку событие становится
более рельефным и понятным, если оно описано со многими подробностями и
рассмотрено с различных точек зрения, я подумал, что не будет излишним,
если и я что-то расскажу. Я считал, что люди и человеческие отношения
важнее сухих фактов, и этому уделил наибольшее внимание. А то, что в книге
есть места, которые можно было бы назвать литературными отступлениями,
следует отнести не столько к моему способу выражения мыслей, сколько к
желанию сделать предмет более интересным, более ясным и осязаемым.
Когда я работал над своей автобиографией, то в 1955
11
--------------------------------
или 1956 году мне пришла мысль собрать свои встречи со Сталиным в особую
книжку, которую можно было бы напечатать заранее и отдельно. Но вскоре я
попал в тюрьму, где было несподручно заниматься такого рода литературой,
поскольку она хотя и относилась к прошлому, но неминуемо должна была
затрагивать и нынешние политические отношения.
Только выйдя из тюрьмы, в январе 1961 года, я вернулся к своему прежнему
замыслу. Естественно, что на этот раз из-за переменившихся условий и
эволюции моих собственных взглядов я должен был подойти к этой теме
несколько иначе. Больше внимания я обратил теперь на психологическую,
человеческую сторону дела. И еще: несмотря на то что мы во многом далеко
отошли от Сталина, о нем продолжают писать настолько разноречивые вещи, его
существо еще настолько живо, что и я счел необходимым на основании
собственного опыта и знаний добавить заключение по поводу этой поистине
загадочной личности.
Но больше всего меня побуждает внутренняя необходимость не оставлять
недосказанным ничего, что могло бы принести пользу пишущим историю, а в
особенности борцам за более свободную жизнь человека.
Во всяком случае, и я и читатель должны быть удовлетворены, если правда
осталась неискаженной, хотя и облеченной в мои чувства и мысли. Надо
примириться с тем, что правда о людях и человеческих отношениях, как полна
бы она ни была, всегда останется правдой конкретных людей, людей своего
времени.
Белград, ноябрь 1961 года.
УВЛЕЧЕНИЕ
1
Первой иностранной военной миссией при Верховном штабе
Народно-освободительной армии и партизанских отрядов Югославии была
британская -- она приземлилась в мае 1943 года. Советская военная миссия
прибыла десять месяцев спустя, в феврале 1944 года.
Вскоре после прибытия советской военной миссии бы-
12
--------------------------------
ло решено направить и в Москву югославскую военную миссию, тем более что
такая миссия при соответствующем британском командовании уже существовала.
Верховному штабу, вернее, членам Центрального комитета Коммунистической
партии Югославии, которые тогда работали в штабе, очень хотелось послать
миссию в Москву. Думаю, что Тито в устной форме высказал это начальнику
советской миссии генералу Корнееву, но несомненно, что этот вопрос был
разрешен телеграммой советского правительства.
Посылка миссии в Москву имела для югославов разностороннее значение, а сама
миссия -- иной характер и во многом другие задачи, чем миссия при
британском командовании.
Как известно, партизанское и повстанческое движение в Югославии против
оккупантов и их местных помощников организовала Коммунистическая партия
Югославии. Разрешая свои национальные проблемы в жесточайшей вооруженной
борьбе, она продолжала считать себя членом мирового коммунистического
движения, неотделимым от Советского Союза -- [LAQUO]родины
социализма[RAQUO].
Непосредственному руководству партии -- Политбюро удавалось на протяжении
всей войны поддерживать радиосвязь с Москвой. Формально это была связь с
Коммунистическим Интернационалом -- Коминтерном, но фактически и с
советским правительством.
Специфические условия борьбы и существования революционного движения уже
неоднократно вызывали недоразумения с Москвой.
Как наиболее значительные упомяну следующие.
Москва никак не могла до конца понять югославскую революционную
действительность, а именно что в Югославии одновременно с борьбой против
оккупантов происходит и внутренняя революция. В основе этого непонимания
лежало опасение советского правительства, как бы западные союзники, в
первую очередь Великобритания, не высказали недовольства, что СССР через
свои коммунистические филиалы извлекает выгоду из бедствий военного времени
в оккупированных странах, расширяя революцию и свое влияние. Борьба
югославских коммунистов, как это часто бывает с новыми явлениями, разорвала
рамки установившихся взглядов и непреложных интересов советского
правительства и государства.
Москва не поняла и особого характера борьбы в Юго-
13
--------------------------------
славии. Хотя борьбой югославов были воодушевлены не только солдаты,
сражавшиеся за сохранение русской национальной самобытности от германского
нацистского нашествия, но и официальные советские круги, все же эти
последние недооценивали ее, так как сравнивали со своим партизанским
движением и его методами ведения борьбы. Партизаны в Советском Союзе были
вспомогательной, второстепенной силой Красной Армии и не стали регулярной
армией. Исходя из собственного опыта, советская верхушка не могла понять,
что югославские партизаны могут превратиться в регулярную армию и
государственную власть, а тем самым обрести собственный характер и
интересы, отличающиеся от советских, -- начать самостоятельное
существование.
|
BIGLIB
