 |
29
--------------------------------
вной и возлагал больше надежд на французскую партию. Он вспомнил, как Тито,
уезжая в конце 1937 года из Москвы, давал обещание, что югославские
коммунисты смоют пятно, оставленное разными фракционерами, и докажут, что
они достойны своего имени. Он, Димитров, посоветовал Тито не зарекаться, а
действовать умно и решительно. Он рассказывал:
-- Знаете, когда возник вопрос, кого назначить секретарем югославской
партии, возникли разногласия, но я был за Вальтера^* -- он рабочий и
казался мне твердым и серьезным. Мне приятно, что я не ошибся.
Димитров, как бы извиняясь, упомянул, что советское правительство не смогло
в самое тяжелое время помочь югославским партизанам. Он заинтересовал этим
делом лично Сталина. Это была правда -- советские летчики уже в 1941 --
1942 годах тщетно пытались пробиться к югославским партизанским базам, а
некоторые югославские эмигранты, которых они перебросили, замерзли.
Димитров вспомнил и наши переговоры с немцами по поводу обмена ранеными:
-- Мы тогда за вас испугались, но, к счастью, все хорошо закончилось.
Я промолчал и не сказал бы ничего больше того, что сказал он, если бы он
даже настаивал на подробностях. Но опасности, что он скажет или спросит
что-нибудь неподходящее, не было -- в политике быстро забывается все, что
хорошо кончается.
Димитров, впрочем, ни на чем не настаивал -- Коминтерн был на самом деле
распущен, и работа Димитрова сводилась к сбору информации о
коммунистических партиях и подаче, в случае надобности, советов советскому
правительству и партии.
Он рассказал мне, как впервые возникла идея о роспуске Коминтерна: это было
во время присоединения Балтийских стран к Советскому Союзу. Уже тогда стало
ясно, что главной силой, распространяющей коммунизм, является Советский
Союз, и поэтому весь потенциал следует сгруппировать непосредственно вокруг
него. Но роспуск был отложен из-за международного положения, -- чтобы не
подумали, что это сделано под влиянием немцев, отношения с которыми
складывались тогда неплохо.
--------------------------------
^*Псевдоним Иосипа Броза в Коминтерне и вообще до момента, когда он принял
псевдоним Тито.
30
--------------------------------
Димитров обладал на редкость большим авторитетом у Сталина и -- что,
вероятно, менее важно -- был непререкаемым вождем болгарского
коммунистического движения.
Две последующие встречи с Димитровым это подтвердили. На первой я сообщил
членам болгарского Центрального комитета о положении в Югославии, а на
второй был разговор о возможностях болгарско-югославского сотрудничества и
о борьбе в Болгарии.
На встрече с болгарским Центральным комитетом кроме Димитрова
присутствовали Коларов, Червенков и другие.
С Червенковым я встретился уже во время моего первого посещения, хотя он в
разговоре не участвовал и я принял его за личного секретаря Димитрова. Он и
на второй встрече оставался в тени -- молчаливым и сдержанным, хотя
впоследствии произвел на меня совсем иное впечатление. От Влаховича и
других я уже знал, что Червенков -- муж сестры Димитрова, что во время
чисток его должны были арестовать. В политической школе, где он преподавал,
было уже сообщено о его [LAQUO]разоблачении[RAQUO], но ему удалось
спрятаться у Димитрова. Димитров предпринял шаги в НКВД -- и все обошлось.
Во время чисток особенно пострадали коммунисты-эмигранты, члены нелегальных
партий, за которых некому было заступиться. Болгарским эмигрантам повезло:
Димитров был секретарем Коминтерна, личность с авторитетом -- он спас
многих из них. За югославов заступиться было некому, а сами они копали один
другому могилы, борясь за власть и состязаясь в изыскании доказательств
преданности Сталину и ленинизму.
На Коларове, которому было за семьдесят, уже сказались следы старости, а
еще больше -- следы многолетней политической пассивности. Он выглядел как
реликвия из времен тесняков^* и повстанческих дней болгарской партии. У
него была большая, скорее турецкая, чем славянская голова, резкие черты
лица, крупный нос, чувственные губы. Мысли его были направлены в прошлое и
на второстепенные подробности, причем не лишены озлобления.
--------------------------------
^*Тесняки -- левое течение болгарской рабочей социал-демократической
партии, из которого позднее развилась коммунистическая партия. В 1923 году
болгарские коммунисты с оружием в руках сопротивлялись военной клике
генерала Цанкова, которая совершила политический переворот и убила
крестьянского вождя Александра Стамболийского.
31
--------------------------------
В своем изложении я не мог ограничиться одним лишь анализом, а рисовал
также страшную картину пожарищ и резни: из десяти тысяч довоенных членов
партии хорошо если оставались в живых две тысячи, а потери бойцов и
местного населения я тогда оценил в миллион двести тысяч. После моего
рассказа Коларов счел удобным задать один-единственный вопрос:
-- А как, по вашему мнению, язык, на котором говорят в Македонии, более
похож на болгарский или на сербский?
У руководства югославской компартии уже были серьезные трения с Центральным
комитетом в Болгарии, который считал, что поскольку Болгария оккупировала
Македонию, то тем самым под его руководство переходит и организация
тамошней югославской коммунистической партии. Спор в конце концов прекратил
Коминтерн, одобрив югославскую точку зрения, -- но уже после нападения
Германии на СССР. Однако трения вокруг Македонии и по вопросам восстания
продолжались и все усиливались по мере приближения неизбежного поражения
Германии, а вместе с ней и Болгарии. Влахович в Москве тоже замечал, что
болгарские коммунисты претендуют на югославскую Македонию. Правда, Димитров
здесь несколько отличался от других: на первом плане у него был вопрос
болгарско-югославского сближения. Но я думаю, что и он не считал македонцев
особой национальностью, хотя его мать была македонка и в его отношениях к
македонцам ощущалась сентиментальность.
Может быть, в моих словах было слишком много горечи, когда я ответил
Коларову:
-- Я не знаю, ближе ли македонский язык к болгарскому или к сербскому, но
македонцы -- не болгары, а Македония -- не болгарская.
Димитрову это было неприятно, -- он покраснел, махнул рукой:
-- Все это не важно! -- и перешел к другому вопросу.
Я забыл, кто присутствовал при третьей встрече с Димитровым, но Червенков,
по всей вероятности, на ней был. Встреча состоялась накануне моего
возвращения в Югославию в начале июня 1944 года. На ней говорили о
сотрудничестве югославско-болгарских коммунистов. Но полезного разговора на
эту тему почти и быть не могло -- у болгар тогда практически не было
партизанских отрядов.
32
--------------------------------
Я настаивал на необходимости создать в Болгарии партизанские отряды, начать
вооруженные действия, называл иллюзиями ожидание переворота в болгарской
царской армии. Я исходил из югославского опыта: из старой королевской армии
в партизаны пошли лишь отдельные офицеры, и коммунистическая партия должна
была создавать армию, начиная с небольших отрядов и преодолевая серьезные
препятствия. Было очевидно, что и Димитров разделяет упомянутые иллюзии,
хотя и он считал, что следовало бы активнее приступить к формированию
партизанских отрядов.
Но было видно, что он знал что-то, чего не знал я. Когда я указал, что даже
в Югославии, где оккупация разрушила старый государственный аппарат,
потребовалось много времени, чтобы добить его остатки, он заметил:
-- Через три-четыре месяца в Болгарии и так будет переворот -- Красная
Армия вскоре выйдет к ее границам!
Хотя Болгария не была в состоянии войны с Советским Союзом, я понимал, что
Димитров ориентировался на Красную Армию как на решающий фактор. Он,
правда, не сказал определенно, что Красная Армия войдет в Болгарию, но было
очевидно, что он тогда уже это знал и дал мне это понять.
При таких взглядах и расчетах Димитрова мой упор на партизанские действия
потерял практически значение и смысл. Разговор свелся к обмену мнениями и к
братским приветствиям Тито и югославским борцам.
Следует отметить отношение Димитрова к Сталину. Он тоже говорил о нем с
уважением и восхищением, но без явной лести и низкопоклонства. Он относился
к Сталину как дисциплинированный революционер, повинующийся вождю, но
думающий самостоятельно. Особенно подчеркивал он роль Сталина во время
войны.
Он рассказывал:
-- Когда немцы были под Москвой, настала общая неуверенность и разброд.
Часть центральных партийных и правительственных учреждений, а также
дипкорпус перебрались в Куйбышев. Но Сталин остался в Москве. Я был у него
тогда в Кремле, а из Кремля выносили архивы. Я предложил Сталину, чтобы
Коминтерн выпустил обращение к немецким солдатам. Он согласился, хотя и
считал, что пользы от этого не будет. Вскоре мне пришлось уехать из Москвы.
Сталин же остался и решил ее оборонять. В
33
--------------------------------
эти трагические дни он в годовщину Октябрьской революции принимал парад на
Красной площади: дивизии мимо него уходили на фронт. Трудно выразить то
огромное моральное воздействие на советских людей, когда они узнали, что
Сталин в Москве, и услышали из нее его слова, -- это возвратило веру,
вселило уверенность в самих себя и стоило больше хорошей армии.
Во время этой встречи я познакомился с супругой Димитрова. Она была
судетской немкой -- об этом не было принято говорить из-за всеобщей
ненависти к немцам, которой средний русский стихийно поддавался и
воспринимал легче, чем антифашистскую пропаганду.
Дача Димитрова была обставлена роскошно и со вкусом. В ней было все --
кроме радости. Единственный сын Димитрова умер -- портрет бледного мальчика
висел в кабинете отца. Как борец Димитров мог еще переносить поражения и
радоваться победам, но как человек это уже был старик, которого покидали
силы и который уже не мог вырваться из окружавшей его атмосферы молчаливого
сочувствия.
4
Еще за несколько месяцев до нашего приезда Москва сообщила, что в Советском
Союзе сформирована югославская бригада. Незадолго до этого были созданы
польские, а затем чехословацкие части. Мы в Югославии никак не могли
сообразить, откуда в Советском Союзе столько югославов, если и оказавшиеся
там немногочисленные политические эмигранты пропали во время чисток.
Сейчас, в Москве, мне все стало понятно: главная масса югославской бригады
состояла из военнослужащих полка, посланного на советский фронт хорватским
квислингом Павеличем в знак солидарности с немцами. Но у армии Павелича и
там не было удачи -- полк был разбит и взят в плен под Сталинградом. После
обычной чистки он был превращен во главе с его командиром Месичем в
югославскую антифашистскую бригаду. С разных концов набрали немного
югославских политических эмигрантов и направили в полк на политические
должности, а советские офицеры -- военные специалисты и из госбезопасности
-- взяли в свои руки обучение и проверку его личного состава.
34
--------------------------------
Советские представители сначала хотели ввести в бригаде те же знаки
|
BIGLIB
