 |
ему наука! Что ему реальность! Внутренняя свобода, о которой я говорю,
приобщает человека к вечности. Она есть атрибут вечности.
Услышав это, Антипод рассмеялся и напомнил мне строки из моего
"Евангелия":
О человек! Слезу утри! Чтоб не было обидно, Свободен будешь изнутри, А
как извне -- не видно.
И ВСЯЧЕСКАЯ СУЕТА
А вот этот человек, наоборот,-- защитник слабых и обиженных. Он
высококвалифицированный рабочий. Одинок. Все свое свободное время отдает
борьбе за справедливость. Жалуется, что ему при этом попадает больше, чем
тем, кого он защищает; Недавно, например, отсидел пятна-дцать суток за то,
что пытался защитить девушку от хулиганов. Хулига-нов было четверо, и они
все заявили, что это они защищали девушку от него. А девушка, боясь мести
хулиганов, подтвердила их слова. Он спросил девушку, почему она так
поступила. А за нее ответила судья: не лезь, мол, не в свои дела! Ишь,
Дон-Кихот нашелся! И действительно, Дон-Кихот.
Только в наше время быть Дон-Кихотом куда труднее, чем раньше. Вот
сейчас он добивается того, чтобы трещины в их доме заделали. Удивительно,
дом новый, а уже капитальный ремонт нужен! Так его грозят из города
выселить, если он не перестанет писать свои кляузы.
А какие же это кляузы? Холод в квартирах собачий. Стенки мокрые. Так
вот, не знаю ли я способ какой-нибудь... вроде гипноза... чтобы заставить
начальство эти трещины заделать! Иначе их ничем не прой-мешь. Я должен
научить его таким "психицким" приемам. Чтобы он пришел в контору, взглянул
на "этих бюрократов", а те перед ним в струнку чтобы вытянулись: будет, мол,
сделано!
...Бог, повелевающий мелким чиновникам заделывать старые трещины в
новом доме,-- видала ли нечто подобное прошлая история?
И ТОМЛЕНИЕ ДУХА
Я учу людей всему, чему они просят меня научить и чему их никто другой
научить не может. В частности, я учу, как видеть желаемые и при этом
контролируемые волей (активные) сны. Открыл я в себе эту способность так.
Один сравнительно молодой чиновник, делающий успешную карьеру, пожаловался
мне на то, что вынужден быть сдержанным
в быту, иначе обязательно кто-нибудь настрочит донос, и карье-ра
застопорится. А жена ему порядком надоела. Он часто видит во сне потрясающе
красивых молодых женщин, но, как это и бывает всегда во сне, у него с ними
ничего не получается. Нельзя ли найти какой-то выход из положения? Нельзя ли
научиться во сне иметь таких женщин, каких хочется, и удовлетворяться с
ними?
-- Конечно, можно,-- сказал я.-- Но этому надо учиться. Упорно и
серьезно учиться,-- это вам не мясомолочный техникум. Тут халту-рить нельзя.
Чиновник согласился перенести любые трудности. И мы начали занятия.
Методику я изобрел сам. Начали мы с полудремотного состоя-ния и с реальных
действий в таком состоянии. Потом перешли на примитивные волевые действия во
сне. Дело сильно продвинулось вперед, когда он сам подошел к нему
творчески,-- стал выпивать на сон грядущий смесь всех алкогольных напитков,
положенных ему по его чину. Когда он первый, раз во сне добился того, чего
хотел, он ликовал так, будто его в должности повысили сразу на две
ступеньки. Потом он вошел во вкус и стал тренироваться совершать во сне дела
государ-ственной важности. Мои услуги больше уже не требовались ему, ученик
превзошел учителя. Когда мы расставались, он сказал, что прошлой ночью
провел реформу сельского хозяйства в области, вследствие которой
продуктивность сельского хозяйства возросла втрое.
Я И АНТИПОД
-- Твоя чудодейственная сила,-- говорит Антипод,-- имеет вполне земные
основания. Отчасти это еще не изученные явления организма, условно
называемые биотоками мозга. Отчасти-- гипноз. Отчасти-- эффект массовой
психологии и психологии отчаяния. Вспомни Гитлера, гитлеровских врачей,
Распутина... Отчасти-- обман, в котором добро-вольно участвуют целители и
исцеляемые. Исцеляемым этот обман нужен как самообман, как самотерапия.
Иногда все эти явления фокусируются в одну точку, совпадают. И порождают
выдающихся шарлатанов.
-- Ты прав,-- соглашаюсь я.-- Но я есть явление иного рода. Я только
похож на этих шарлатанов. Имею с ними кое-что общее. Но я никогда не
достигну благополучия и признания. Меня никогда не будут изучать
беспристрастные ученые. Я даже не стану объектом внимания шарлатанов,
работающих на КГБ. Почему? Да все по той же причине, по какой другой
выдающийся исцелитель пошел на Голгофу. Для меня исцеление болезней не есть
самоцель. Это-- мое побочное занятие. Объект моего внимания и воздействия --
человеческая душа. Душа, а не тело.
-- Душа есть лишь свойство тела,-- возражает он.
-- Это такое свойство,-- говорю я,-- которое стоит всего тела. Если
душа появилась, отношение тела и души меняется на противоположное. Должно
перемениться! Я хочу добиться этого.
Окончание следует.
ПРОБЛЕМА НОМЕР ОДИН
-- Следующим по степени важности для будущего дипломата,-- учил я
своего на редкость понятливого ученика Балбеса,-- является внешность и
внешнее поведение. Ты можешь быть чем угодно и кем угодно, но лицо твое
должно выражать волю, выдержку, решимость, тайну, снисходительность и прочие
качества гордого короля, временно исполняющего обязанности мелкого чиновника
министерства ино-странных дел. Начни носить очки, они скрывают пустоту души,
обнару-живающуюся в глазах. Научись сдвигать брови так, чтобы между ними
образовались заметные морщины. А еще лучше, если одна, но глубокая и
длинная. Это реже встречается. Уголки губ опускай не-много вниз, чтобы
образовались резкие морщины от ноздрей вниз ко рту. Губы слегка, вроде бы
как недоверчиво, поджимай. Ноздри чуть-чуть раздувай. Никогда не раскрывай
рот для смеха. Лучше не смейся вообще, лишь иногда слегка усмехайся. Развить
мускулы челюстей-- пустяк. По сто раз напрягай их утром, днем и вечером.
Смотрись ежедневно час в зеркало. Старайся придавать лицу желаемый вид.
Лучше избери в качестве образца для подражания известную истори-ческую
личность и старайся походить на нее. Только Боже упаси выбрать Наполеона,
Ленина, Сталина, Гитлера и им подобных,-- зас-меют. Лучше рангом поменьше,
но внешне поприличнее. Теперь об осанке и движениях...-- И в этом деле
Балбес превзошел мои ожида-ния. Уже через пару недель все ученики и учителя
школы почтитель-но умолкали и вытягивались в струнку, когда он появлялся.
Дирек-тор кидался ему навстречу и открывал ему дверь. Признаться, и мне
становилось не по себе, когда он входил в роль. Куда-то исчезла глупая,
гнусная, прыщавая, пористая морда, и возникал лик некоей значительной
личности, владеющей величайшими государственными тайнами и творящей мировую
историю. Узрев своего дебильного отпрыска в таком виде, товарищ Гробыко
невольно встал, суетливо подтянул спадающие штаны. И, ни слова не говоря,
отвалил мне сумму, значительно превосходящую прежнюю.
ЖИВИ
Но вот кончились дожди. Выглянуло солнце. Иду на бульвар, разва-ливаюсь
на скамейке, наслаждаюсь светом и теплом. Боже, как это хорошо-- солнце,
птицы, цветы. Рядом присаживаются две молодые, приятные на вид женщины.
-- Опять проклятая жара начинается,-- говорит одна со вздохом.-- Я в
жару вся противными пятнами и прыщами покрываюсь. Нет, надо подаваться на
юг, в Крым или в Грузию.
-- Но там же еще жарче! -- восклицает другая.
-- Балда! -- отвечает первая.-- Это же юг, а не наша дыра! Я блаженно
улыбаюсь. Как хорошо, что на свете есть такие ветреные женщины!
-- Ты, Лаптев, опять тут сшиваешься? -- слышу я знакомый го-лос.-- Я
тебя в два счета кое-куда отправлю!
-- Поосторожнее на поворотах, старшина,-- говорю я ему спокой-но.-- Я
сейчас майорской жене яичники лечу. Я расскажу ей, в каком ты виде вчера...
-- С тобой и пошутить нельзя,-- лебезит с подленьким смешком старшина и
оставляет меня в покое.
Ах как хорошо, черт возьми! Хорошо, что на свете есть такие сволочи,
как этот старшина. Ничего в мире менять не надо. Его надо принять таким,
какой он есть, и устроиться в нем поудобнее. Вот так, как я сейчас на
скамейке. Руки перекинуть назад, чтобы не свалиться. Голову слегка набок
склонить. Прикрыть глаза и...
Уснуть мне, однако, не удалось. Снова появился старшина и велел все же
убираться вон. Я бреду в ближайшую забегаловку. Скрипучая, заплеванная,
исписанная похабными словами и зарисованная непри-стойными рисунками дверь
захлопывается за мною, отделяя от меня ослепительное и щедрое солнце. Боже,
как прекрасна жизнь! Зачем загробная жизнь, зачем рай, если лучше, чем эта
жизнь, ничего быть не может?
Меняю должность Бога и Вечность на одну минуту заурядного человеческого
счастья.
Пусть прекратится суета,
Пусть не тревожит подлость души.
Пусть грязной пошлостью уста
Не оскорбляют больше уши.
Пускай цветами расцветут
Все наши мусорные свалки
И вновь невинность обретут
Все подзаборные давалки.
И соловьиной трелью пусть
Заголосят вороны эти.
И поэтическую грусть
Пропойца вновь в себе отметит.
И в поднебесной высоте
Пусть грянет Глас: "О человеки!
В незамутненной чистоте
Вам жить отныне и навеки!"
Что скажем мы на то в ответ?
-- Будь добр,-- мы скажем,-- Иисусе.
Верни обратно грязный свет
И больше в нашу жизнь не суйся.
Пусть нас поглотит суета,
Пусть подлость точит наши души.
И грязной пошлостью уста
Пускай ласкают наши уши.
СУЕТА
На сей раз мой собутыльник-- рядовой солдат. Он
доволен жизнью.
-- У нас можно отлично прожить,-- говорит он с видом мудреца,
постигшего глубочайшую истину бытия.-- Только надо для этого голо-ву на
плечах иметь, а не пустой шарик. Надо находчивость проявлять. Вот, например,
идешь ты в самовольную отлучку. Идешь, покуриваешь, встречных женщин
осматриваешь на предмет возможности знакомства. Вдруг из-за угла неожиданно
патруль выскакивает. Ты, конечно, подтя-гиваешься, берешь руку под козырек и
печатаешь шаг, повернув голову в сторону начальника патруля. Ты уже миновал
патруль, но у этого хлюпика-лейтенанта мелькает подозрение. "Товарищ боец,--
слышишь
ты позади,-- подойдите сюда!" Ты четко поворачиваешься и подходишь к
лейтенантишке. Не дожидаясь, когда он потребует увольнительную записку,
рапортуешь: "Рядовой Иванов такого-то подразделения следу-ет по вызову
командира полка в штаб гарнизона". Фамилию, конечно, называешь не свою, а
какого-нибудь отличника боевой и политической подготовки, который в это
время сидит в "Ленинской комнате" и долбит последнюю речь нашего фюрера.
Лейтенантишка при словах "полк" и "гарнизон" вздрагивает и приказывает тебе
следовать по высокому вызову. И ты спокойно следуешь до первого поворота. А
там -- сгинь немедленно. Прыгай через забор, заползай в подворотню, прячься
в подъезд первого попавшегося дома. Почему? Да потому что через несколько
|
BIGLIB
