 |
на даче он грипповал и хандрил. Ельцин внимательно прочитал
бумаги.
- Нормально, но мне надо знать мнение Виктора
Степановича, - сказал президент.
- Хорошо, я сейчас к нему съезжу.
Черномырдину я позвонил из Барвихи:
- Виктор Степанович, я тут нахожусь недалеко, надо бы с
вами посоветоваться по одному Указу.
Мне было не очень удобно беспокоить премьера именно в
этот день - он вернулся с похорон брата. Но Виктор Степанович
настоял на моем приезде к нему на дачу.
Обслуга, адъютанты встретили меня как дорогого гостя.
Провели в холл. Я показал документы Виктору Степановичу. Кроме
Сергея Носовца, других кандидатур на пост председателя РТР у
президента не оказалось. Виктор Степанович очень внимательно
прочитал оба Указа и сказал:
- А что, я Носовца прекрасно знаю. Давайте сразу
назначать, что мы будем тянуть резину с исполняющим
обязанности.
И без колебаний завизировал указ о назначении Носовца
руководителем второго канала. Я хотел сразу же уйти, но
Черномырдин меня не отпустил. Пригласил за стол. Мы посидели,
помянули брата. И я поехал к президенту.
По дороге у меня возникла идея. Утром, на следующий день
должен был состояться Совет безопасности. Может, президенту
стоит на Совете обсудить свой Указ по кадровым перестановкам
на телевидении?
Показав шефу визу премьера, я предложил сообщить о новом
назначении на Совете безопасности. Ельцин тут же зацепился:
- Да, это будет правильно...
- Я решил сделать еще одно кадровое изменение, - сообщил
Борис Николаевич на Совете безопасности. - Подписал Указ о
снятии Попцова. На его место назначаю Носовца.
Мнения членов Совета неожиданно разделились. Рыбкин и
Шахраи выступили против. Шумейко откровенно насторожился.
Началась дискуссия не в пользу Указа. А Борис Николаевич
дискуссий не выносил:
- Давайте спросим мнение Виктора Степановича.
Черномырдин без раздумий выпалил:
- А что я, Борис Николаевич? Коржаков приехал, подсунул
Указ, давай, говорит, подписывай. Я думал, что уже все решено,
все согласовано, потому и подписал.
Президент подвел итог:
- Ну, раз все против, тогда не будем снимать Попцова.
О поведении Черномырдина на Совете я узнал от Бориса
Николаевича. Моему возмущению не было предела:
- Как же так? Я показал ему два варианта...
Ельцин выразительно посмотрел на меня, и я понял: он
вовсе не удивлен поступком премьера. После этого случая мое
отношение к Виктору Степановичу изменилось.
...Черномырдину лет семь назад была сделана точно такая
же операция на сердце, как и Ельцину. Виктор Степанович
секрета из нее не делал и сам рассказывал, что как-то летом
переплывал Москву-реку и вдруг почувствовал резкое
недомогание. В глазах потемнело. Он плыл вместе с сыном, и тот
помог ему дотянуть до берега.
Врачи обнаружили острую коронарную недостаточность,
которую можно было устранить только хирургическим путем.
Черномырдин согласился на операцию, и после длительной
подготовки доктор Ренат Акчурин провел шунтирование.
Операция изменила привычки Виктора Степановича - спиртное
он стал пить в исключительных случаях. Обычно его обслуживал
доверенный официант. Он подливал премьеру водку из бутылки с
"меченой" пробочкой. На самом деле Виктор Степанович
употреблял обычную воду и берег здоровье. Такое поведение мне
казалось разумным.
15 июня 94-го года у моей старшей дочери состоялась
свадьба в ресторане "Прага". Мы сняли зал на последнем этаже и
пригласили человек восемьдесят гостей. Но президент, уезжая в
Амурскую область, попросил свадьбу без него не праздновать -
он знал мою Галину и пожелал быть посаженым отцом. Отменять
торжество в "Праге" не захотели молодые, и я принял
"соломоново решение" - сначала справить настоящую свадьбу, а
потом, после возвращения президента из Благовещенска,
повторить ритуал специально для него.
Свадьба № 2 состоялась в особняке под названием АБЦ на
улице Варги. Круг приглашенных определял лично Борис
Николаевич. Точнее, я предложил список, а президент его
уточнил. У меня было правило: если я на какое-то мероприятие
приглашал Ельцина, то обязательно звал и Черномырдина. Никогда
их не разделял. Даже после злополучного инцидента на Совете
безопасности.
Невеста и во второй раз пришла в белой фате. Теперь со
стороны молодоженов присутствовали только свидетели и родители
жениха. Остальные гости были либо видными политическими
деятелями, либо просто известными людьми. Виктор Степанович
пришел с женой и подарил добротный столовый сервиз. От
президента молодые получили в подарок телевизор.
Андрей Козырев опоздал, а ему по рангу полагалось сидеть
за столом после Владимира Шумейко. Козырев не растерялся и
нашел свободное местечко рядом с внуками президента. Он даже
дипломатично отшутился:
- Ничего, я здесь с молодежью посижу.
Президента молодожены встретили в холле, и мой зять Павел
попросил Бориса Николаевича стать посаженым отцом. А тамадой
Ельцин назначил Шумейко.
Настроение, несмотря на повторение торжества для
некоторых гостей, было великолепным. Слева от Бориса
Николаевича сидела невеста, справа - моя жена Ирина. Я занял
место в торце стола, по соседству с Наиной Иосифовной, и с
улыбкой смотрел на шефа - он в обществе милых дам шутил,
поглаживал им ручки и чмокал в щечки.
В холле особняка играли музыканты из кремлевского
оркестра Павла Овсянникова. Устроили танцы. Галина
вальсировала с президентом, и стройный седой Борис Николаевич
оказался эффектным партнером.
Гена Хазанов решил расшевелить вечно замкнутую и
скованную Валентину Федоровну - жену Черномырдина. И успешно
выполнил задачу. Он не только с ней танцевал, но и заставил от
души хохотать. Улыбка превратила непроницаемое лицо Валентины
Федоровны в добродушное и простое.
К вечеру гости стали потихоньку расходиться. Самые
стойкие перекочевали в уютный бар, где пели песни. Словом,
сыграли ребятам хорошую свадьбу, которую они будут помнить всю
жизнь.
Наина Иосифовна попросила у меня посмотреть видеозапись
торжества. Я отдал кассету, и с тех пор ее никто из моих
друзей и родственников не видел.
Но на другую свадьбу Коржаковых Виктор Степанович из-за
нелепого стечения обстоятельств не попал. Мы с женой отмечали
двадцатипятилетие совместной жизни. "Серебряный" юбилей
праздновали в Доме приемов "Газпрома", пригласили человек сто.
Шеф в этот период тяжело болел, и я ему честно сказал:
- Борис Николаевич, вы меня извините за откровенность, но
вам приходить на "серебряную" свадьбу не стоит. Без вас будет
немножко грустно, но врачи сейчас категорически запрещают
любые эмоции и нагрузки. Я пригласил Наину Иосифовну и ваших
ребят. Они потом все расскажут.
Он уныло кивнул головой в знак согласия и, как ребенок,
расстроился, что его не берут в то самое место, куда особенно
сильно хочется пойти.
Раз Ельцина не будет, рассуждал я, значит, можно нарушить
"закон парности" и не звать Черномырдина.
На свадьбу я пригласил начальника президентского
протокола Владимира Шевченко - он не только приятный человек,
но и всегда знает, кого и как рассадить за многочисленными
столами. Родственники, по подсказке Шевченко, обосновались в
центре, а остальные гости расселись по политическим интересам.
Пришли все приглашенные, в том числе Юрий Лужков,
Владимир Ресин, Рэм Вяхирев, Виктор Ерин, Анатолий Куликов, а
также мои друзья - Хазановы, Винокуры, Лещенко, Караченцовы и
многие другие. Только пограничник Андрей Николаев отсутствовал
- уехал в срочную командировку.
Неожиданно, часа за полтора до начала торжества раздается
телефонный звонок - президент, несмотря на запрет врачей,
собирается к нам. Увы, но звонить Черномырдину и приглашать
его было уже неприлично поздно. Еще накануне я радовался, что
на мероприятии без президента и премьера обстановка будет
непринужденная - почти все гости равны по служебному
положению, что, несомненно, создаст свободную дружескую
атмосферу. А если бы я пригласил Черномырдина, зная, что
Ельцин не придет, то таким поступком расстроил бы Бориса
Николаевича - он ревнивый и мог подумать, что я уже
"переключился" на Виктора Степановича.
Президент прибыл и выглядел золушкой на пышном балу. Все
были разодеты в смокинги теплых тонов, модные костюмы, а шефу
надели скромную поношенную рубашку и такой же блеклый костюм.
Мысль о том, как сильно изменился наш президент, посетила,
похоже, всех гостей.
Он пил безалкогольное пиво вместо шампанского, произнес
прекрасный тост в честь юбиляров, потом просидел молча почти
полтора часа и уехал. Напряженность мгновенно исчезла.
Едва ли не на следующий день я узнал - Черномырдин сильно
обиделся. Он мне потом свою обиду высказал, а я честно
объяснил ситуацию.
ФАНТАЗИИ ЯВЛИНСКОГО
Весной 91-го года, во время отдыха в Юрмале Ельцина
навещал Григорий Явлинский. Гриша разговаривал с Борисом
Николаевичем по часу в день. Он тогда написал экономическую
программу "500 дней", но Горбачев ее не воспринял. А Ельцин
поддержал Явлинского и пообещал воплотить все прогрессивные
идеи в жизнь.
В ту пору я встречался с Явлинским от случая к случаю, на
каких-то совещаниях или выступлениях в Верховном Совете - в ту
пору депутаты заседали в большом зале Белого дома.
Самая запоминающаяся встреча с Григорием произошла после
того, как он написал прошение об отставке.
Снять Явлинского с должности потребовал премьер
правительства Иван Силаев. Я знал, что причины отставки
заключались вовсе не в том, что кто-то из членов правительства
не воспринимал разрекламированную журналистами программу "500
дней". Все было гораздо прозаичнее - Гриша много говорил, но
конкретного делал мало. Например, подолгу не подписывал
серьезных правительственных документов. Занимая пост
вицепремьера и курируя экономический блок, он не горел
желанием брать на себя большую ответственность. У Силаева
лопнуло терпение, и он заставил своего заместителя написать
прошение об отставке.
Явлинский написал. Ради протеста. И был уверен, что Борис
Николаевич, прочитав прошение, с ним переговорит и осерчает на
Силаева. Но Гриша не знал характера Бориса Николаевича.
Прошения об отставках он подписывал без колебаний и
душеспасительных бесед.
На следующий день, после скоропалительного отстранения от
должности, Григорий Алексеевич пришел ко мне. Он был страшно
подавлен. Чтобы хоть немного его успокоить, я предложил выпить
шампанского. За два часа мы выпили бутылки три. Гриша
жаловался без устали - его несправедливо не приняли в
|
BIGLIB
