 |
правительстве, никто его не понимал, президент его не
поддерживал. Но самым обидным выглядела процедура изгнания из
Белого дома - он пришел с утра пораньше забрать свои бумаги и
личные вещи, а табличку на двери кабинета хозяйственники
успели вырвать "с мясом".
- Григорий Алексеевич! Разве это удивительно? -
успокаивал я расстроенного экономиста. - Меня тоже из Комитета
некрасиво выпихнули, Бориса Николаевича из МГК выгнали... А ты
из-за таблички переживаешь. Спокойно относись к изгнаниям, еще
молодой, у тебя все впереди. Если будешь последовательным в
своих шагах и перестанешь обижаться на власть, ты достигнешь
многого. Президентом тебе не быть, а премьер-министром России
стать можешь. Вот к этому и стремись.
Потом довольно долго мы видели друг друга только по
телевизору.
Новая встреча произошла примерно за год до выборов
президента. Явлинский уже стал лидером фракции "Яблоко" в
Думе. Он беспощадно критиковал Ельцина, и поэтому цитаты из
его рассуждений часто транслировали по НТВ. В то время я
думал, что Гриша перешел в лагерь врагов Бориса Николаевича.
Неожиданно лидер "Яблока" попросился ко мне на встречу. Я
достал бутылку водки и говорю:
- Или, может, по старой памяти шампанского выпьем?
Он улыбнулся:
- Можно водку.
Гриша изменился. В голосе уже не чувствовалось истеричных
интонаций. Он называл меня то Сашей, то по имени и отчеству.
Мы беседовали о планах президента на будущее, о ситуации в
экономике и политике. Явлинский, видимо, перед грядущими
выборами пришел ко мне на разведку, хотел обозначить позиции -
все-таки мы давние приятели, а не враги.
Расставаясь, уже в дверях, я напомнил Грише прежний
совет:
- Если пойдешь в президенты, просто сломаешь себе хребет
и загубишь дальнейшую судьбу. Ты никогда им не станешь. Лучше
было бы, если б ты поддержал нашего президента, помог ему,
подставил плечо, присоединился со своим "Яблоком". Иначе
победят коммунисты.
Но Гриша упорствовал:
- Александр Васильевич, я к вам очень хорошо отношусь, но
все равно пойду в президенты и выиграю выборы.
Тогда я применил запрещенный прием:
- Гриша, ты их не выиграешь, ты же еврей.
- Нет, мне это не помешает.
Я вздохнул:
- Тогда я тебя очень прошу, не поливай, пожалуйста,
грязью Бориса Николаевича. Потому что все-таки он был одним из
тех, кто сделал тебя Явлинским. Благодаря ему ты попал на
Олимп и стал заметным человеком.
- Хорошо, Саша, я обещаю, что не буду поливать Ельцина,
но в президенты все равно пойду.
На этой фразе мы и расстались, крепко пожав друг другу
руки. Я ни минуты не сомневался в том, что Явлинский сдержит
слово.
Через день он дал интервью по телевидению и просто
раздраконил президента. После этого для меня он как человек
чести перестал существовать. Видимо, считал уже, что в
политике любой обман позволителен.
Перед первым туром выборов я неожиданно встретил
Явлинского в приемной президента. Он вышел из кабинета
Ельцина, а я просматривал разложенные по папкам документы.
Краем глаза я заметил лидера "Яблока", но стоял с выражением
неприступного, сильно занятого государственными делами
начальника. Покрутившись вокруг меня, Гриша не выдержал.
- Александр Васильевич, здравствуйте, - произнес он
мягким, вкрадчивым голосом.
- А-а, здравствуй. Ну, что, не отказался от
президентства, так и будешь идти?
- Нет, не отказался.
Ну-ну, давай иди.
И опять уткнулся в бумаги. Григорий Алексеевич несолоно
хлебавши удалился из приемной.
Теперь я изменил свое мнение о перспективах Григория.
Думаю, и премьером в России ему никогда не быть.
"ГОЛУБАЯ" КОМАНДА
В пресс-секретари Вячеслав Костиков попал по рекомендации
Полторанина. Было время, когда Михаил Никифорович имел влияние
на шефа, которое выражалось в протекционистских кадровых
назначениях в президентскую команду. Про Костикова Полторанин
сказал, что он независимый, дерзкий, профессиональный
журналист. Как раз такой Ельцину и требовался.
После назначения Костиков сразу пришел ко мне:
- Александр Васильевич, я решил сначала прийти к вам.
Много слышал про вас, хотел познакомиться и вообще побольше
узнать про президента. Какие к нему подходы? Может, дадите мне
полезные советы, как надо работать в Кремле. Все-таки я уже
третий по счету пресс-секретарь. У прежних коллег наверняка
были ошибки. Подскажите - какие.
Мы проговорили больше часа. Я всегда рад помочь человеку,
если он искренне об этой помощи просит:
- Вячеслав Васильевич, главная ошибка ваших
предшественников заключалась в том, что они не могли напрямую
выходить на президента. Они обязательно "ложились" под кого-то
из помощников. Начинался конфликт. Поэтому ты должен заранее
договориться с Ельциным о непосредственном контакте. Ты должен
иметь право позвонить ему в случае необходимости в любой
момент, несмотря на совещания, другие встречи. Правду
президенту говори всегда, но учти - он ее не всегда любит.
Поэтому если почувствуешь, что глаза у шефа темнеют, то лучше
придержи информацию, оставь на следующий раз. А при нормальном
настроении обязательно вернись к прерванной теме. Помни: у
тебя совершенно самостоятельная служба, поэтому ты не должен
подчиняться ни Коржакову, ни Илюшину, ни еще кому-нибудь,
кроме президента. Если сумеешь мои советы применить, будешь
хорошим пресс-секретарем.
Вдобавок я рассказал Вячеславу о некоторых
психологических моментах поведения Ельцина. Объяснил, как надо
вести себя в приемной Бориса Николаевича. Всегда стоит
поинтересоваться как настроение у шефа, можно идти к нему с
серьезным вопросом или не стоит.
Спустя пару дней после назначения Костиков попал в полную
зависимость от Илюшина. Тот на него цыкнул:
- Попробуй только нос сунуть к шефу без меня. Ты в ранге
помощника, а я главный помощник. Без меня ноги твоей не должно
быть в кабинете президента и тем более никаких телефонных
звонков.
Вячеслав, правда, все-таки попытался сделать пару
самостоятельных телодвижений, но Илюшин их моментально пресек.
Если многие полагали, будто Костиков пришел в Кремль
поработать пресс-секретарем, то я очень быстро понял, что в
президентской команде появился профессиональный шутник.
Дерзость, независимость, принципиальность Вячеслава
Васильевича, о которых столько рассказывал Полторанин, так и
не были обнаружены. Президенту хватало косого взгляда, и
Костиков втягивал голову в плечи. Все помощники окрестили его
шутом гороховым и постоянно подтрунивали над безвольным
коллегой.
Костиков создал аппарат пресс-службы. В основном он
приглашал на работу представителей сексуальных меньшинств. За
это команду пресс-секретаря стали звать "голубой".
Одного такого "представителя" пришлось лечить, тщательно
скрывая от журналистов причину недомогания. Сотрудника
президентской пресс-службы доставили в больницу в тяжелом
состоянии. Нашли его рано утром около своего дома. Кто-то
переломал парню едва ли не все косточки, а затем выкинул из
окна. Выяснилось, что у этого, тоже, наверное, "талантливого и
дерзкого" журналиста проходили на квартире гомосексуальные
оргии. Во время одной из них бедолагу связали и стали мучить -
для полного, как оказалось, сексуального удовлетворения. А
потом выбросили из окна третьего этажа. Сотрудник пресс-службы
остался жив. Его допросили, и он сам во всем признался.
Костикову, разумеется, инцидент респектабельности не
прибавил. Но самым ярким примером того, как относился
президент и его окружение к пресс-секретарю, можно считать
обряд "крещения" в сибирской реке.
Президент отправился в обычную, рядовую поездку в
Красноярск. Посетил комбайновый завод, а потом на вертолете
прибыл на берег Енисея. За городом местное начальство устроило
выставку народных промыслов, продуктов охоты и рыболовства.
Погуляв среди соблазнительных экспонатов, мы обосновались на
трехпалубном теплоходе - самом крупном на Енисее. От верхней
палубы до воды было метров десять. Президент беседовал с
губернатором Зубовым на третьей палубе. Костиков начал
приставать к ним с шуточками. Борис Николаевич его отбрил:
- Вы отойдите от меня, не мешайте.
Но пресс-секретарь уже подвыпил, и мы знали, что в таком
состоянии он не мог не дурачиться. Шеф не выдержал:
- Костикова за борт!
Рядом находились Бородин, Барсуков и Шевченко. Они
схватили довольного писателя и стали его раскачивать.
Хозяйственный Михаил Иванович милостиво предложил:
- Вячеслав, сними туфли. Дорогие ведь, итальянские,
испортишь.
- Да, ладно, не пугайте, - парировал наш юморист.
- Бросайте, - приказал президент, и они его спокойно
выкинули за борт.
Слава Богу, что хорошо раскачали - верхняя палуба была
гораздо уже, чем средняя и нижняя. А если бы Вячеслава просто
перевалили за борт, он мог разбиться.
Я же в этот момент стоял на второй палубе и любовался
сибирским пейзажем. Вдруг мимо меня пролетел Костиков,
отчаянно дрыгая руками и ногами. В первое мгновение я принял
его за огромную птицу, но через мгновение, опознав знакомую
лысину, рванул на третью палубу. Там я застал Бородина перед
прыжком за борт - он сиганул следом за Костиковым в цветастых
трусах по колено и носках. За борт уже кинули спасательный
круг, но он не понадобился - река в этом месте оказалась
мелкой. Бородин и Костиков демонстративно обошли теплоход и
благополучно выбрались на берег.
Сердобольный шеф приказал:
- Немедленно угостить Костикова, чтобы не простудился.
Хотя простудиться было трудно - вода в Енисее прогрелась
до тринадцати градусов.
Дима Самарин, президентский повар, тут же подал Костикову
на подносе полный бокал водки. Вячеслав Васильевич
демонстративно его осушил, по-гусарски оттопырив локоть. Потом
все решили искупаться. Павел Павлович подтвердил, что вода
нормальная, бодрящая.
Заночевали на этом же теплоходе. Костиков, видимо,
переживал из-за перенесенного унижения и утром не вышел к
завтраку, хотя мы его ждали. На трех вертолетах предстояло
вылететь на делянку к лесорубам - там Ельцин планировал
провести совещание по лесохозяйственному комплексу. Наконец
пресссекретарь явился. Его узнали только по вихляющей походке.
Лицо же Вячеслава заплыло так, будто он провел ночь в пчелином
улье. На месте глаз остались лишь узкие щелочки, нос разбух.
Пока Борису Николаевичу показывали механизмы, которыми
валят деревья, мы сели за стол. Костиков присел напротив меня.
|
BIGLIB
