 |
К. Семья - однозначно.
Ч. Что Филатов?! Еще и картавый, если бы не картавил.
К. Когда собрались в "Президент-отеле", он сказал, что не
стоит тут штаб делать. Я говорю: "А что нам стесняться? Почему
мы должны в сарае сидеть?" Целый год Филатов Бориса
Николаевича уговаривал, что нельзя помещение для штаба в
приличном месте снимать, потому что вся демократическая
общественность возмутится.
Ч. А как Куликов - наш?
К. Я не знаю, чей он. Не я его ставил.
Ч. Может, в какой-то мере я здесь участник...
К. Знаете про совещание? Куликов собрал замов, но только
военных, а от милиции никого не было. А ведь министерство
внутренних дел - это сложнейший организм. Может, сложнее даже,
чем армия. Поэтому вот так легко снять с должности милиционера
и поставить вместо него солдата не получится. И там, в
министерстве, сейчас проблема назревает будь здоров какая.
Ч. А что, он многих уже заменил на военных?
К. Я сейчас разбирался с московским ГАИ. Первое ГАИ,
которое обеспечивает правительственную трассу, практически
всем составом хотело уходить в отставку, потому что к ним
пришел циркуляр, согласно которому вся структура будет скроена
по армейской схеме. Полное перелопачивание! Это в той системе,
которая уже устоялась. Они к своему графику привыкли, всю
жизнь работают. Я упросил не трогать ГАИ до выборов. А если
они сейчас с трассы уйдут, мы же остановимся. Мы просто еще
никогда не прорабатывали забастовку ГАИ. Зачем армейскую
систему вводить в полугражданскую организацию?
Ч. Надо тогда объяснить Куликову.
К. Я после того совещания к нему немножко охладел... У
него еще есть масса людей, которых он хочет поменять. Считает,
что они коррумпированы. Или надеется набрать абсолютно
преданных ему. Это другое дело, ради Бога. Так и должно быть.
Он должен ставить людей, преданных себе, как любой начальник
делает. Но ты ставь профессионалов. Ты же не можешь на
уголовный розыск ставить солдата, который заканчивал академию
Фрунзе. ГАИ - это резерв 7-го управления. Их за дурачков
считают, но они не дураки. В центральное ГАИ ребята отобраны
будь здоров какие.
Ч. Вообще, эта служба.
К. Да, ты разберись. Сегодня подняли вопрос о
муниципальной милиции. Шеф говорит: "Надо муниципальную
милицию создать". Не надо. Мы еще до муниципальной милиции не
созрели. Если ее создавать, то она не должна быть
привилегированной по отношению к федеральной. Наоборот. Пусть
муниципальная будет дешевле, а люди бы стремились попасть в
федеральную.
Ч. Да. А сделают наоборот.
К. Конечно. В два раза больше зарплата, машины им хорошие
дают, а потом они спокойно договариваются с бандитами.
Ч. Нет, министр МВД должен быть надежный.
К. Но он хоть не с коммунистами...
Ч. А почему ты не всегда сидишь на Совете безопасности?
К. Я никогда не сижу. Меня на него не приглашают, да я и
сам не хочу.
Ч. А зря.
К. На Совете безопасности был всего два раза, но понял:
мне неудобно, если шеф меня не приглашает. К тому же я
маленькое специальное ведомство.
Ч. Тем более. Ты к безопасности имеешь самое прямое
отношение.
К. Конечно.
Ч. Я тебе должен сказать, что у нас силовыми структурами
вообще никто не занимается. Один президент. А должна быть
какая-то служба, которая бы вела вопросы финансирования,
как-то всех контролировала.
К. У вас в правительстве однажды уже была создана такая
структура, и координатором правительства по силовым структурам
был назначен один известный товарищ. Это "генерал" Дима
Якубовский.
Ч. Это было до меня.
К. До вас. Тогда был Гайдар и. о. У меня этот документ о
назначении Димы сохранился для истории. Оставалось получить
только подпись Ельцина. Ко мне приехали Шумейко и Баранников,
просили назначить. Мы выпили коньяка бутылки четыре, чтобы я
свою визу поставил. Все визы были, даже Примакова.
Единственное, Ерин написал, что он согласен, но при
предоставлении положения о Якубовском. Ерин мне потом
рассказал, что его Баранников просто уломал. Остальные все
подписали. Если бы они вот так прошли к президенту, я бы не
знал ничего о назначении Димы. А у меня по нему столько
материала выложили. Я пошел к шефу и говорю: "Борис
Николаевич, смотрите". Он при мне связывается с Гайдаром: "Так
и так, кто такой Якубовский, какой там координатор?" - "Да,
вот так получилось..." - "Немедленно отозвать к чертовой
матери" Все похерил. Это мне нужно было идти к шефу, а они
могли ко мне не прийти.
Ч. Согласен. Я Борису Николаевичу говорил, что давайте
сделаем Совет безопасности, который бы занимался только
силовыми структурами. А они же лезут и в ядерные дела, и в
МЧС, и в восстановительные работы. Так бывает?
К. Конечно нет.
Ч. Тогда надо сделать Совет обычным министерством.
К. Да ты погляди, кто там работает. Информация в газеты
постоянно уходит. Сколько я шефу писал бумажек на тех людей,
которые там работают. Лобову писал лично на тех, кого надо
убирать поганой метлой за коммерцию, за связь с криминальной
средой.
Ч. Еще один вопрос. Кому надо постоянно меня с шефом
сталкивать?
К. В каком плане?
Ч. Во всех планах. Даже, может быть, не сталкивают, а
разводят. Видят во мне недруга. Мне, конечно, это по фигу, но
всегда это исходило из Администрации. Я понимаю, что, когда я
занимался "Нашим домом", тогда еще можно было... Если бы не
инициатива Бориса Николаевича, я бы никогда не пошел. Раньше я
говорил Илюшину, что не могу понять, откуда происходит
сталкивание.
К. Илюшин никогда в эти дела не влезает.
Ч. Да, он мне сказал.
К. Он опытный партийный работник.
Ч. Единственное, он мне подтвердил, что видит все. Если
это дело Батурина... Но я не думаю, что он так близок к
президенту, чтобы влиять. Но кому-то вот надо.
К. Помните, я однажды пришел и вам говорил, что ребята,
которые вас окружают...
Ч. Вполне возможно.
К. Если вы едете в командировку куда-то, а люди ваши
вечерком потом собираются. И пьют не за здоровье нашего
президента, а за здоровье президента Черномырдина. Не
стесняясь.
Ч. Да ты что?!
К. Да.
Ч. Вот те, которые рядом со мной?
К. Да, которые рядом с вами, но они не сидят с вами за
одним столом. Окружение делает вам много вреда.
Ч. Я могу только одно сказать. Я не могу ни за кого
поручиться, я не тот человек. Я же знаю про Петелина... Пусть
его проверяют. Если что-то есть, я уберу его в две минуты. А
вот так взять и просто предать. Мне это противно. У меня и
возраст такой, что мне этого не надо. Я сам нахожусь на
пределе. У меня работа непростая.
К. Конечно.
Ч. И чтобы я в это время играл еще в какую-то вторую
игру?
К. По идее, вам некогда играть. Но за вас ее играют.
Ч. Опять где-то проскочило: "Дайте интервью, что вы не
будете баллотироваться".
К. Виктор Степанович, а вообще, кто придумал, что вам
нужно баллотироваться? Ведь по Конституции, если с президентом
что-то случается, за него вы так и так остаетесь. Вы могли
спокойно всех отмести: "При живом президенте я не могу. Если
что-то случится, тогда я и так буду".
Ч. Александр Васильевич, мне никто не мешал, если бы мне
нужно было, я бы начал.
К. Виктор Степанович, здесь можно повод не давать, а
можно просто умно промолчать, и это даст повод для других.
Ч. Я-то не молчал. Разве было видно где-нибудь, что
Черномырдин дрогнул.
К. Если вы вызовете какого-нибудь губернатора и ему
скажете: "Ну-ка давай, чтобы у Ельцина все было хорошо". Но вы
же их не вызываете. Вы со всеми хороший, со всеми мирный.
Можно мирно с коммунистами поговорить, можно с ними
договориться о мире, потому что мы действуем с позиции силы,
просто нам легче говорить.
Ч. А кто тебе сказал, что я не вызываю и не говорю? Тебе
кто-нибудь говорил, что я так не говорю?
К. Нет. Но вы практически никогда не говорили, официально
не заявляли: "Давайте голосовать за Ельцина".
Ч. Да ты что?
К. Да ничего. Практически всегда такая немножко сторонняя
позиция.
Ч. У меня?
К. Если вы считаете, что я на вас напраслину возвожу,
можете поинтересоваться у Бориса Николаевича.
Ч. Нет, не думаю.
К. Я о вас с ним последние два года вообще не
разговаривал. Другое дело, что я свое мнение со стороны могу
иметь.
Ч. Могу тебе честно сказать, у меня было время, когда я
думал, будто все это идет через тебя и от тебя, через твою
службу. У меня хватило мужества, я ни с президентом не
говорил, ни с тобой. Сейчас я убедился, что зря так думал.
Нет, это не ты. Но кто-то есть, я в этом не сомневаюсь, А вот
кто тебе говорит, что я не говорю как надо с губернаторами на
правительстве и на совещаниях?
К. Может, я не так выразился. Просто губернаторы вас
слушаются, они знают, что по вашему представлению назначают,
по вашему представлению снимают, и они вас боятся. Причем не
нужно говорить: "Давайте, агитируйте". Вы можете просто
сказать: "Чтобы 60 процентов голосов было за Ельцина". И
выполнят.
Ч. Конечно, они со мной связаны постоянно, каждый день.
К. Я по их пассивной позиции делаю нормальный вывод, что
работа не ведется.
Ч. Нет, неправда.
К. Народные дома придумываете. Это мы уже прошли. Как
Лебедь говорит, вы можете любого из них через колено согнуть.
Ч. Может быть, не любого.
К. Вы - любого. Борис Николаевич - не любого, а вы -
любого. Вы с ними разговариваете проще, на хозяйственном
нормальном языке. Вы можете не стесняться в выражениях. А шеф
деликатный, он никогда не может матом ругнуться.
Ч. Согнуть сейчас? Нет, не любого, но многих.
К. Зажать из Москвы кого хотите можно.
Ч. Тогда я тебе, чтобы понятней было, пример приведу.
Почему же я не сломал их всех через колено, когда "Наш дом -
Россия" делал. Не сказал: "Только наш дом, и больше никто".
Посмотри, сколько против "Нашего дома".
К. Это разные ситуации - голосовать за "Наш дом", в
|
BIGLIB
