 |
-- До встречи, дорогой! Жди в гости!
Сашка плюнул в сторону, показывая свое отношение к нашему
дуракавалянию. Проходящие мимо солдаты с удивлением смотрели на сцену нашего
прощания.
Мы пошли вслед за своими офицерами в задние аэропорта, на ходу
торопливо докуривая сигареты и выбрасывая окурки. На войне обычно курили,
пряча сигарету в кулак, чтобы в темноте снайпер не заметил. Эта привычка
работала и днем. Так легче. А то днем одни повадки, а ночью -- другие, так
легко запутаться и сделать роковую ошибку.
Всей группой вошли в зал, где сидели уже командующий группировкой
генерал-майор Ролин и наш генерал Захарин. В прошлом он носил армянскую
фамилию, но после распада Союза ему порекомендовали ее сменить, и вот из
Авакяна он стал Захариным -- взял фамилию жены.
Окна в зале для совещаний были заложены мешками с песком. Горел свет,
который не освещал углов, где сидели люди-тени: связисты, ординарцы,
порученцы и еще много всякого народа из тех, кто помогал генералу или просто
подхалимничал.
-- Прошу садиться, товарищи офицеры, -- Ролин встал и за руку
поздоровался с Бахелем, остальным просто кивнул.
-- Я только что говорил с министром обороны Грачиным. На высшем уровне,
-- Ролин подчеркнул этот "высший уровень", -- принято решение штурмовать
комплекс зданий, расположенный на площади Минутка. Операцию поручено
возглавить мне, а выполнять эту сложную и ответственную миссию вашей
бригаде.
В конце его выступления голос стал торжественный. Интересно, с Карповым
они не у одного ли учителя учились? Хотя этот вроде не москвич. Хрен
разберет в этой ставке, ху из ху.
-- Нашей оперативной группой разработан план, согласованный с
Генеральным штабом и утвержденный министром обороны. Генерал Захарин только
что закончил ознакомление с ним. Прошу и вас также внимательно слушать.
Правильное его выполнение позволит в кратчайшие сроки ликвидировать силы
боевиков во главе с Дудаевым, дислоцированных в Госбанке и так называемом
Дворце Дудаева, -- он начал водить пальцем по карте, расстеленной на столе
(судя по выражению лица Захарина, тот был не в восторге от этого плана), --
остальные здания малозначительные и не представляют для нас особого
интереса.
Удивительно, что военный человек, тем более при планировании такого
кровопролитного сражения, так пренебрежительно относится к соседним зданиям,
где также расположены боевики, ни слова не говорит о двух мостах, выходящих
на площадь. Они-то хорошо охраняются и как пить дать заминированы.
В армии есть ближайшая задача, последующая и главная. Всегда начинают с
ближайшей задачи, а затем, развивая тему, доходят до главной. Ну а если
начинают с главной задачи, тем более не упоминая о промежуточных, да и еще
называя такие персоналии, как Дудаев, то это голая политика. Политика для
военного -- это смерть, верная гибель, потому что эти придурки не думают о
загубленных жизнях и последствиях, им важен результат, и как можно скорее.
Цель оправдывает средства. Иезуитская аксиома.
Мы все уперли взгляды в карту, выходило, что мы должны на полном ходу
проскочить мосты. А если не удастся, или проскочит только часть войск, а
затем духи взорвут мост? То тогда тех, кто проскочил, самых резвых, самых
первых вырежут на наших глазах, как баранов. Никому эта авантюра не
нравилась. Мы профессиональные военные, и рисковать жизнями, как своими, так
и чужими, мы учились с первого курса военного училища, но вот так абсурдно
гибнуть, ну нет -- увольте. У всех присутствующих помрачнели лица, все
поняли, что если сейчас не отстоим свою позицию, то смерть Майкопской
бригады покажется детским лепетом на лужайке. Тем более что это даже не
железнодорожный вокзал, а резиденция их президента, символ национальной
гордости. Тут надо или атомную бомбу кидать, чтобы разом со всем покончить,
либо авиации и артиллерии долго и упорно трудиться.
Из тени выдвинулся так называемый начальник штаба группировки полковник
Седов. О нем мало кто знал, но война часто выносит и великих полководцев и
великих бездарей на вершину военного Олимпа. Про Седова я ничего не мог
сказать, но если это он разработал план, лежащий перед нами на столе, то он
не бездарь, а военный преступник или, вернее, -- преступник в погонах. Седов
начал говорить. Голос у него был хорошо поставлен. Чувствовалось, что не
тушуется перед Ролиным и выступать ему уже приходилось не раз. Судя по
выправке и обветренному лицу, не из Генерального штаба, а строевой офицер.
Послушаем.
-- Товарищ генерал, товарищи офицеры, -- начал Седов, -- противник
сосредоточил основные силы в районе площади Минутка.
"Тоже мне новость" -- подумал я.
-- Поэтому для того, чтобы окончательно сломить сопротивление
противника, деморализовать его и выбить из города, вам предлагается
осуществить план, утвержденный министром обороны и одобренный Верховным
Главнокомандующим, -- теперь уже казалось, что Седов любовался сам собой.
Его прямо распирала гордость от самомнения и от того, что его план -- а в
авторстве уже не было никаких сомнений -- утвердил Сам.
-- Вам необходимо форсированным маршем захватить мосты через Сунжу и
стремительно ворваться на площадь Минутка, затем осуществить захват и
уничтожение живой силы противника в здании государственного банка и
резиденции правительства Дудаева, так называемом Дворце Дудаева, --
продолжал петь Седов.
"Здравствуй, жопа, Новый год" -- пронеслось у меня в голове.
-- Для захвата комплекса зданий вам придаются части воздушно-десантных
войск, морской пехоты и ленинградский полк. Вас также будет поддерживать
авиация и артиллерия.
Самое интересное, что практически не указывались наименования частей и
количество авиации и артиллерии, которые собирались нас поддерживать. Что
это, одна эскадрилья и один артдивизион? Короче, вопрос не проработанный,
сырой, и в случае провала по их сценарию всю ответственность взвалят на нас.
Веселая перспектива!
-- Штурм назначен через два дня. За эти два дня вам необходимо
форсированно овладеть гостиницей "Кавказ", затем передать ее (кому?) и
двинуться на площадь Минутка, -- казалось, что все предельно ясно Седову, и,
естественно, нам и поэтому, воодушевленные, мы должны будем прямо отсюда
рвануть и на черном коне взять Минутку. Маразм! Маразм! Маразм!
-- Товарищ генерал, товарищи офицеры, я закончил. У кого будут вопросы?
-- судя по тону, которым он спросил, похоже, он полагал, что вопросы будут
задавать дегенераты и дебилы -- что можно от этой сибирской махры ждать?
-- Какими вы располагаете данными о численности гарнизона на площади
Минутка, об их вооружении, заминированы ли мосты? -- негромко, но жестко
спросил комбриг, выдвигаясь из тени.
-- Численность живой силы боевиков не превышает трех-четырех тысяч
человек (веселенький разброс, подумаешь -- одной тысячей больше, одной
меньше), вооружение -- обычное стрелковое, плюс подствольники, РПГ-7, легкие
пехотные минометы (слабо бегать под минометным огнем по площади?)
-- А мосты?
-- Мы не располагаем точной информацией о минировании мостов. На
подступах ведется плотный огонь, повсюду находятся засады и секреты
противника, поэтому не представилось возможным уточнить данный вопрос. Но мы
постоянно работаем в данном направлении. И товарищи из местной оппозиции
постоянно помогают нам.
Мы все широко улыбнулись. Чечен чечену глаз не выклюет, а вот неверного
гяура сдать -- первое дело.
-- Вы зря смеетесь, -- Седов занервничал, -- сейчас в Москве с подачи
оппозиции рассматривается вопрос о том, что наше вторжение и бессмысленно
жестокие действия нанесли экономике республики непоправимый ущерб, озлобили
людей. Партизанское движение приобретает все большую популярность
(прозрели). И в связи с этим есть мнение, чтобы боевиков ни в коем случае не
убивать, а разоружать и отпускать по домам, потому что в большинстве своем
они скромные, запуганные крестьяне, а скоро весна, сев. Иначе -- голод в
республике.
-- Ну и хрен с ними! -- в гробовой тишине вырвалось у меня. Все тут же
прыснули от смеха, а на меня обратили внимание и Ролин и Седов. Юрка толкнул
меня в бок, но было уже поздно.
-- Вы, видимо не понимаете, товарищ... -- тут Седов посмотрел на мои
погоны и, не увидев звездочек, продолжил, -- а, кстати, почему вы без
звездочек?
-- Снайпера боюсь, товарищ полковник, -- ответил я как можно скромнее,
хотя меня так и подмывало на скандал.
-- Ерунда все это, вы думаете, что снайпер смотрит на звездочки? Нет. А
как вы личным составом руководите, если знаки различия отсутствуют?
Я уже приготовился к длинной нелестной тираде по поводу звездочек, и
того, что думаю по поводу его гнусного плана. Я не герой, но на войне
понимаешь, что хуже тебе уже вряд ли будет, разве только если ранят. А так
-- пошли все эти умники на хрен. Хотите уволить -- пожалуйста!
Но меня опередил Бахель, он, видимо, понял, что сейчас из-за меня может
произойти скандал, и поэтому начал:
-- Товарищ генерал, мы позже разберемся, почему отсутствуют звездочки у
капитана Миронова. Это я разрешил офицерам не носить знаки различия. Меня
сейчас больше волнует предстоящая операция. Такие сжатые сроки не позволят
моей бригаде, которая не выходит из тяжелых боев, форсированно, без
соответствующей подготовки приступить к реализации вашего плана (на "вашем"
Бахель сделал упор), также я предлагаю немедленно отдать приказ о нанесении
массированного бомбового и артиллерийского ударов по комплексу зданий. Удары
наносить непрерывно до начала операции по захвату площади. За два часа до
начала операции силами диверсионно-разведывательных групп из частей
воздушно-десантных войск захватить мосты и не допустить их подрыва. Кстати,
что это за части, с которыми нам предстоит взаимодействовать? Брать в лоб
площадь Минутка считаю неразумным и самоубийственным. Я не буду выполнять
приказ, который по своей значимости равносилен расстрелу людей.
-- Да ты понимаешь, полковник, что говоришь! -- начал бушевать Ролин.
-- Да я сейчас позвоню Грачину, и тебя под трибунал! Да я просто тебя сейчас
возьму и арестую, и ближайшим самолетом отправлю в Москву! На твое место
знаешь сколько желающих?!
-- Если это поможет остановить расстрел моих людей, я готов немедленно
написать рапорт о моем увольнении! -- начал кричать и Бахель. -- Вы боитесь
разнести с помощью авиации эту долбанную площадь, но не боитесь несколько
тысяч положить, чтобы те захлебнулись в крови?! Вы об этом лучше подумайте,
а то вам имидж крутых парней дороже солдатских жизней...
-- Замолчи, предатель! -- заорал Ролин. -- Ты, полковник, сошел с ума,
ты струсил. Я тебе, идиоту, звание Героя России сделаю в пять секунд. А вы
что уставились, а ну, марш отсюда!
Ну, вот уж хрен тебе, генерал, мы за командира глотки порвем, пусть
только скажет "фас", перервем здесь всех.
-- Мы поддерживаем нашего командира, это самоубийство идти без
предварительной авиа- и артподготовки, -- подал кто-то из наших голос из
темноты.
-- Что, все так считают? -- Ролин прищурился, тяжелым взглядом обвел
всю нашу группу. -- Во-о-он! Караул! Вывести, разоружить, и на гауптвахту
этих предателей!
В ответ мы только плотнее стали плечом к плечу. Молчание. Гробовое
молчание. Открывается входная дверь, и вбегают два солдата и офицер, готовые
выполнить любой приказ командира. Все приготовились к самой худшей развязке.
И тут молчание нарушил генерал Захарьин -- молодец армянин.
-- Давайте не будем пороть горячку. Мы сейчас отпустим офицеров и сами
здесь решим, как нам выйти из ситуации. Спокойно, без горячки. Для всех
очевидно, что штурмовать в лоб опасно, но вместе мы найдем оптимальный
вариант, -- и, уже обращаясь к нам, -- идите, товарищи офицеры, ждите,
ничего не произойдет, я вам обещаю.
-- Идите. Ждите, -- приказал комбриг. Голос его был сух.
Мы вышли. Всех колотила нервная дрожь. Следом вышел караул. В темноте
кто-то схватил начальника караула за ворот и зашептал:
-- Если ты, блядь, вздумаешь арестовать нашего командира -- убью, ты
понял?
-- А как же приказ? -- испуганно спросил тот. Бойцы его жались по
стенкам.
-- Жить хочешь?
-- Да!
-- Если будешь командира арестовывать, мы нападаем на вас, и без
лишнего шума ты передаешь его нам. Понял? За это ты и твои солдаты останутся
в живых. Ты все понял?
-- Да!
-- Сейчас мы подгоним технику поближе, а ты панику не поднимай. Выйдет
командир с нашим генералом, мы спокойно сядем и уедем. Запомни, мы твоей
крови не хотим, но если встанешь поперек дороги, -- убьем. Ты понял? Знаешь,
кто мы?
-- Знаю. Вы -- "собаки". Я все понял.
-- Ни хрена ты не понял, мы не собаки, мы -- махра, и за своего
командира разорвем. Все, иди. И если ты или твои бойцы вякнут что-нибудь --
|
BIGLIB
