 |
проверяем. Проверили всех твоих родственников. У тебя допуск по первой
форме, допущен к ключевой документации. А тут тетка из Канады. Ну и задал ты
нам жару. Ну а эти из политотдела хороши тоже, ха-ха-ха, мебель выбрали уже.
Короче, все посмеялись, а потом я отписывался прямо там. Не состоял, не
получал, ничего не знаю, ничего не вижу, ничего не слышу, никому ничего не
скажу. Вот так, мужики. Долго меня еще потом звали и миллионером, и
миллионщиком, и Корейко.
-- Во болваны.
-- Здорово ты, Слава, их разыграл.
-- Слушай, я слышал эту историю, но думал, что это просто треп.
Оказывается, на самом деле. Ну, здорово!
-- Слава, пока есть время -- расскажи еще про "посмертные" деньги.
-- Какие деньги?
-- Ты что, не слышал?
-- Так я прикомандированный.
-- Так послушай. Слава, расскажи по поводу "похоронных" денег.
-- Не "похоронных", а "посмертных". Слушайте. Прошло где-то пару лет
после того, как я стал "миллионером", я получил уже старшего лейтенанта. И
вот представьте, то ли июль, то ли август в Кишиневе. Жара невыносимая,
асфальт плавится. И вот я и еще один из другой роты проводим два часа
строевой подготовки с оружием под этим палящим солнцем. В кителях, в
фуражках, в сапогах, перетянуты портупеями. Короче -- кошмар. Час с одним
взводом, второй -- со вторым. Плац большой. Он в одном углу со своим
взводом, я в другом.
И скучно мне стало, просто скукотища, решил я его разыграть. В
перерыве, пока одни бойцы сдавали оружие, а другие получали, сидим в
тенечке, курим, я и спрашиваю у него:
-- Ты деньги получил?
-- Какие деньги, до получки еще две недели. Ты, видать, на солнце
перегрелся.
-- Сам ты перегрелся. Ты в пятницу на читке приказов был?
-- Нет, я в наряд готовился.
-- Вот то-то, не знаешь, а говоришь, что я на солнце перегрелся.
Зачитывали приказ министра обороны. Там говорится, что в случае смерти
офицера положено выдавать его семье посмертное пособие в размере трех тысяч
рублей, но по мотивированному рапорту офицера и по решению командира
разрешается давать данную сумму при его жизни. Вот я и получил. Подумал, что
вы меня и так закопаете, чтобы я не вонял. По рублю скинетесь. Веночек
купите. Никуда вы не денетесь.
-- Врешь, наверное. И сколько ты получил?
-- Три тысячи. Копеечка в копеечку. Вот мы с женой и думаем, можем
машину подержанную купить или мебель хорошую в квартиру. Не знаю. А может,
на книжку пока под проценты положить.
-- Покупай лучше машину. А как получить?
-- Очень просто. На имя комбата пишешь рапорт. Так мол и так, прошу
вашего разрешения выдать мне посмертное пособие в размере трех тысяч рублей.
И обязательно напиши сумму прописью, а то отправит переписывать, меня уже
отправлял.
-- Слушай, а почему другие не получают?
-- А хрен их знает. Может, деньги не нужны, а может, текучка не дает.
Проверка на носу, вот и руки не доходят.
Провели мы еще час строевой подготовки. Я пораньше закончил и бегом к
комбату. Так, мол, и так. Сейчас придет старший лейтенант, вы, товарищ
подполковник, подпишите ему рапорт. Не читая, подпишите.
-- Зачем я буду подписывать, что-то не читая?
-- Подпишите, это шутка, потом поймете, вместе посмеемся.
И убежал к себе в роту. Переоделся, сижу в канцелярии, жду развязки.
Раздается звонок по телефону. Комбат:
-- Миронов, быстро ко мне.
Я быстро спустился в кабинет к командиру батальона. Он сидел и
выглядел, как новый начищенный пятак, и улыбался в тридцать два зуба.
-- Ну, Миронов, ты даешь. Как ты додумался до посмертного пособия? И
главное, Крюков клюнул! Ха-ха-ха! С чего тебе пришло в голову его одурачить?
-- Все очень просто, товарищ подполковник. Командовал он так все два
часа, что уши закладывало. Наверное, хотел, чтобы вы его заметили.
-- Слышал я, как он командовал, я так же подумал, -- заметил комбат.
-- Ну, короче, надоел он мне, а тут жара стоит, я потом обливаюсь, и
скучно. Скука такая, что скулы судорогой сводит. А тут Крюков продолжает
орать. Хоть и весь плац нас разделял, но, тем не менее, он меня достал. Вот
и пришла в голову мысль его разыграть, а в курилке пришла идея о
"посмертных" деньгах. А тут как раз получилось, что на последней читке
приказов его не было.
-- Сейчас будет начфин звонить, уж он-то точно офигел от крюковского
рапорта, -- комбат закурил и кивком разрешил мне тоже курить, мы стали ждать
звонка из финансовой части.
Спустя пару минут раздался звонок. Комбат снял трубку:
-- Кленов, слушаю вас.
-- Добрый день, Валерий Павлович, -- раздался в трубке голос начфина,
комбат подальше отодвинул трубку, чтобы я все мог слышать, -- это начальник
финансовой части капитан Голованов.
-- Слушаю вас, -- у комбата начались судороги из-за раздирающего его
смеха.
-- Тут пришел Крюков с каким-то рапортом, требует "посмертные" деньги,
он у вас на солнце перегрелся? Кто-кто тебя послал? -- было слышно, как
начфин разговаривает с Крюковым. -- Миронов сказал тебе? Нашел кому верить!
Ты вспомни, как он пиздунка два года тому назад пустил, так все в Главкомате
на ушах стояли. Так вот и тебя, дуралея, он разыграл. Миронова слушать --
себя не уважать. Товарищ подполковник, это Миронов разыграл Крюкова. Наплел
ему, что есть какой-то приказ министра обороны и что офицер при жизни может
получить свои деньги, выделяемые его семье на похороны. Чушь собачья. Иди,
иди, Крюков, отсюда и рапорт свой забери. Передай Миронову, что если в свои
розыгрыши он будет втягивать меня, то деньги будет самым последним получать.
Извините за беспокойство, товарищ подполковник. Это Миронов взбаламутил тут
все, а Крюков ему поверил.
И сколько потом Крюков еще служил в части, все офицеры старались ему
это припомнить и постоянно подшучивали. Зато что бы я не говорил, и всерьез
и правду, то уже никто мне не верил, считали, что я стараюсь подшутить над
ними и сделать посмешищем в глазах окружающих.
Я закончил рассказ, все вокруг заржали.
-- Ну, Слава, ты и дал перца этому Крюкову!
-- Ты сам до этого додумался?
-- Сам, скучно было.
-- Это хорошо, что ты рассказал, теперь буду знать, что тебе веры нет.
-- Вот, опять началось. Где бы я ни рассказывал эту историю -- везде
одно и то же. Народ перестает мне доверять. Тьфу, --
притворно-раздосадованно я сплюнул себе под ноги.
-- Да все нормально, Слава, мы же пошутили.
-- Смотрите, комбриг с генералом выходят!
И действительно, из здания выходили комбриг и генерал. Провожал их
Седов. Откровенно Седов улыбался, ну прямо картинка с плаката "Добро
пожаловать". Что-то рассказывая, зазывно смеялся, показывая на нас,
очевидно, поведал, как мы готовились к обороне. Ладно, смейся, паяц, смейся.
Как бы потом не отлился тебе этот смех, стратег хренов.
Генерал что-то сказал Бахелю и вернулся в здание, а комбриг направился
к нам. Лицо его, и без того всегда мрачное, редко когда улыбнется, здесь
было зверское и усталое. Он подошел к нашей группе.
-- Что, отбивать нас хотели? -- спросил он, закуривая.
-- Было такое дело, товарищ подполковник.
-- Они же стянули больше роты, пароли сменили, нас выпускать не хотели,
при попытке проникновения в здание или выезда с территории аэропорта --
открывать огонь на поражение.
-- М-да, а дезертирство нам не "шили" они?
-- Хуже, распустили слух, что мы готовимся всей бригадой уйти к
Дудаеву.
-- Маразм какой-то. И охрана аэропорта поверила? Мы же с ними
штурмовали эту цитадель.
-- Слава Богу, что нет. Подумали и посовещались и нам записку послали,
что в нас стрелять не будут.
-- Это хорошо, что хоть кто-то нам еще верит, а то меня там обвиняли в
том же самом. И в трусости, и в предательстве, и в измене Родине. Хотели уже
арестовать, да, видимо, вы здесь засуетились. Вот и передумали. А то что же
получается, свои своих расстреляли! В Москву звонили. Я разговаривал с зам.
начальника Генерального штаба, убеждал в бессмысленности. Они на себя
ответственность не хотят брать. Говорят, разбирайтесь на месте. Говнюки.
Ладно, поехали "домой".
-- По машинам, по машинам! -- раздалась одна и та же команда,
дублируемая всеми командирами машин.
Постепенно колонна сформировалась, и мы выехали в обратный путь. Наши
оставшиеся в штабе офицеры докладывали, что путь колонне "зачищен" и, по их
словам, "соседи" также "зачистили" саму дорогу и примыкающие здания. Вот
только по поводу мин они не ручаются, пару раз духи пытались перерезать
дорогу, но их вышибали, а на наличие мин сил не хватает проверить. Час от
часу не легче.
Но повезло. Доехали без приключений. Раненых вывезли. Руки себе
развязали. Теперь осталось обсудить на совещании план штурма Минутки. А в
том, что нам предстоит брать ее, никто уже не сомневался. Из отрывочных
фраз, брошенных командиром, стало ясно, что нам продлили штурм на
четыре-пять дней. По каким-то высоким мотивам Москва категорически запретила
проводить авианалеты. Со своей артиллерией и огневой мощью танков и БМП мы
далеко не уедем. Да уж, перспектива не из веселых.
Руководство по реквизиции медицинских складов была поручена мне.
Разведка в наше отсутствие проверила и установила, что склады никто не
охраняет. Заминировано или нет, неизвестно, так что без саперов нам не
обойтись.
Нас встречали как героев. Встречать вышел весь командный пункт бригады.
Бойцы по радиостанции, пока стояли у аэропорта, вкратце обрисовали
обстановку. И все ждали нашего возвращения.
-- Ого, живые!
-- Слышали, слышали, как вы оборону держали возле аэропорта.
-- Зачем столько страха на Ролина с Седовым вы нагнали? Небось, сейчас
уже звонят в Москву, жалуются на вас. Ха-ха-ха!
-- Да и в рот им потные ноги. Хай жалуются, жополизы.
Такие диалоги раздавались среди прибывших и встречающих. Люди уже
устали от морального напряжения. Я закричал:
-- Кто вчера был назначен на "зачистку" медицинских ворот -- сбор через
тридцать минут у блокпоста на выезде с КП.
Мы с Юркой прошли к нашему кунгу, в руках у нас были пакеты и коробки с
Сашкиной "гуманитарной помощью". Мы еще не обедали, да из-за всех этих
треволнений аппетит разыгрался не шутку. В предвкушении сытного обеда текли
слюнки и в желудке урчало. Из трубы "буржуйки" над нашим кунгом валил дымок.
-- Молодец Пашка, где-то дров раздобыл.
-- Сейчас умоемся теплой водичкой, по соточке врежем. У меня время
перед совещанием будет, хоть и подготовиться надо, а все равно часок посплю,
-- Юрка мечтательно закатил глаза. Я по-хорошему ему позавидовал.
-- Поспать бы сейчас часа три, а, Юра?
-- Было бы неплохо. Ты поскорее эти склады бери, на совещание
опоздаешь.
-- Да нет, я думаю, что быстро управимся.
-- Возьми мне таблетки, чтобы не пьянеть, дома пригодятся.
-- Возьму, если доктора укажут, какие там есть. А то могу тебе на пробу
набрать -- сиди и пробуй, какие понравятся -- бери, мне для друга ничего не
жалко.
-- Слушай, а что тебя кидают во все передряги? Вроде бы и не мальчик, и
старший офицер штаба.
-- Я старший офицер штаба по взаимодействию, что это такое -- толком
никто не знает. По взаимодействию с кем? С соседями. Я уже наладил его. По
взаимодействию между батальонами? Это не моя проблема. Вот и получается, что
придумали эту должность и на какой хрен -- никто не знает. Она, кстати,
вводится только на время боевых действий. В мирное время я в своей части
просто старший офицер штаба. Да и не люблю я без дела сидеть. Зверею.
-- А мы, грешным делом, думали на тебя, что ты стукачок от особистов.
Прикомандировали в самый последний момент. Конкретных обязанностей нет А
сейчас присмотрелись. Наш парень. Такая же "махра", как и все.
-- Ну и хорошо. Эй, Пашка, открывай двери, а то руки заняты, -- я
постучал локтем в дверь.
Дверь распахнулась. Мы ввалились в кунг. Внутри было тепло. Пашка
приготовил обед, заварил чай. На печке грелась вода. Мы свалили все наши
"подарки" на топчан.
-- Разбери, что там. Мы сами толком не знаем. Мы пойдем умоемся, --
сказал Юрка.
|
BIGLIB
