 |
Зубастик зверем посмотрел на своих бойцов:
-- Что вы прячете?
-- Да вот, нашли у него в сапогах, -- Бадалов вытащил из кармана пачку
смятых рублей и долларов.
-- Возьмите, -- Пассатижи тоже протянул нам такую же пачку
отечественных и импортных денежных знаков.
Мы, не сговариваясь, отшатнулись с Зубастиком от протянутых денег.
-- Сами заработали, вот и сами и разбирайтесь, -- я закурил, угостил
Воронина, мы отошли, и пошли встречать наши машины, которые уже подошли и
сейчас ревели моторами во дворе бывшей школы.
-- Что с этими балбесами будет? -- спросил Зубастик, тревожно
заглядывая мне в глаза, было видно, что жалко ему бойцов.
-- Ничего не будет, если язык за зубами будут держать. Да, были обязаны
доложить и сдать деньги, а потом бы кто-нибудь в "Северном" или Моздоке
присвоил бы их. Научи этих балбесов, чтобы не были такие хлипкие в коленках,
разведчики, тоже мне, -- насмешливо заметил я, чем задел его самолюбие. -- А
сейчас вместе с саперами отправь их проверять мины, заминировано ли здание.
И потом пусть таскают ящики в машины и разгрузят медикам на КП. Давай, иди к
ним, а мы сейчас подтянемся.
-- Есть! -- ответил Зубастик, и, развернувшись, бесшумно исчез у меня
за спиной.
Я прекрасно понимал, что сейчас командир взвода разобьет морды своим
подчиненным. И мне не было их жалко. И будет он их "воспитывать" не за то,
что они попытались присвоить деньги, а не сдали их в доход государства, а
что не доложили командиру, не внесли деньги в общую копилку взвода, роты,
затихарили, "закрысили", а также за то, что так быстро "раскололись" при
виде штабного начальства, меня то есть. Я нисколько не удивлюсь, когда
вернусь и увижу разбитые носы у Бадалова и Пассатижей.
У машин уже кипела обычная суета, бойцы, спрыгнув с брони, заняли
круговую оборону, офицеры вошли внутрь бывшей школы, впереди шли присланные
саперы.
-- Как, Слава, обстановка?
-- Вроде все тихо. Охрана не наблюдается. Разведчики целый день
просидели и никого не заметили.
-- А мины есть?
-- Или какие-нибудь другие "подарки" от братского народа?
-- Хрен его знает, разведчики сами не смотрели, оставили эту почетную
миссию саперам.
-- Охранение оставить у машин?
-- Хватит механиков, а остальных давай с нами, надо же ящики таскать.
-- Правильно, не на себе же.
Все были спокойны, если не будет мин или других ловушек, то вся
операция не представляла особой сложности. Тем временем мы поднялись на
второй этаж, и там нас встретили разведчики, вытиравшие кровавые сопли, и
Зубастик, потиравший костяшки пальцев. Судя по одинаковым отпечаткам ботинок
на животах солдат, был применен коронный удар командира взвода -- удар с
разворота. А так как бойцы были в бронежилетах, то никакой опасности для их
внутренних органов эти смертоносные удары не представляли. Чисто
воспитательный процесс. Бойцы, понимая свою вину, не смели поднять глаз на
меня. Может, и осуждают, но, скорее всего, нет, просто стыдно за свои
действия. Вернее сказать -- стыдно, что так просто попались.
¶7§
-- Помощь медицинская кому нужна? -- к бойцам подошел доктор, капитан
медицинской службы Женя Иванов. Интеллигентнейший парень, умница. Высокий,
худощавый. В очках, усатый, бритый череп, очень он напоминал известного
певца Розенбаума. Бойцы дернулись, отворачиваясь от врача.
-- Ничего не надо! -- Пассатижи отстранился, но доктор в присущей всем
врачам манере схватил его и развернул к себе:
-- Тихо, больной, не дергайся, а то я сам тебе ненароком сломаю
что-нибудь. Так, так, кости и перегородка на месте, жить будешь, а если
помрешь, то вскрытие покажет причину смерти столь юного и прекрасного
создания.
-- Пойдем? -- спросил Зубастик у окружающих его офицеров.
-- Давай.
Я скомандовал и указал пальцем на Бадалова и Пассатижи, а также на
саперов:
-- Вперед, мы прикрываем, сильно не задерживайтесь, если много мин, с
нас достаточно одного прохода, чтобы только войти и выйти. Господа доктора,
вы готовы?
-- Ес, сэр! -- за всех докторов ответил Женя.
Мы двинулись в колонну по одному, озираясь и прикрывая спины друг
друга, готовые в любой момент рассыпаться и занять круговую оборону. Со
стороны оставленной техники никаких звуков, кроме гула работающих двигателей
БМП.
-- Женя, -- догнал я доктора Иванова, -- Юрка просил посмотреть
таблетки, чтобы не пьянеть.
-- Есть одно радикальное средство против опьянения, знаешь, какое?
-- Не пить вовсе?
-- Точно! Ты знал?
-- Нет. Просто угадал.
-- Удивительно. Обычно покупаются. Не может быть, что догадался.
-- Женя, видишь ли, я такой же, как ты, циник, и так же, как и ты,
стараюсь несерьезно относиться к своей жизни, иначе крыша съедет, а все, что
произойдет, -- на то воля Божья.
-- Удивительно, как тебе удается сохранять чувство юмора?
-- Все просто, у турок есть чудесное выражение "кысмет", что означает
"судьба", вот и я придерживаюсь этого. Судьба есть, и от судьбы, как ты ни
вертись, а никуда не денешься. Если тебе на роду написано, что проживешь
столько-то и умрешь во столько-то от взрыва гранаты, то, как ты ни крутись,
какой бы ни был крутой, какая бы вокруг тебя ни была бы охрана, все равно
развесит твои кишки с помощью гранаты. Ну и естественно, что и все остальное
так же получается.
-- И ты в самом деле веришь, что так оно и есть?
-- Да, Женя, верю. А ты разве не встречал в своей жизни, практике таких
случаев, когда, например, пациент по всем твоим канонам должен быть мертвым,
а он вопреки всем твоим стараниям живет? И как бы ты не отрицал все законы,
но по законам бытия он живет. Было, Женя? Только не надо утверждать, что
организм его оказался на чудо силен, и прочую чепуху. Согласись, что есть
нечто необъяснимое во многих медицинских случаях.
-- Согласен, и особенно много таких случаев проявляется именно здесь,
скажем так, в экстремальных ситуациях.
-- И много же случаев, когда вокруг гибнут, а он один как заговоренный
идет, и ничто его не берет.
-- Был у меня такой случай. Помнишь, взвод из первого батальона
заблудился, оторвался от наших и попал прямиков в засаду?
-- Помню, что не помнить. Их в упор расстреляли.
-- Было трое выживших. Двое раненых, а на одном ни царапины, все тогда
думали, что он прятался за спинами других. И по горячке чуть не пришибли. Но
раненые подтвердили, что спаслись только благодаря ему, это он вытащил
подожженную БМП из-под огня, а когда убедился, что остальные погибли,
закинул туда раненых и вывез. Так что ты во многом прав. А сам ты не боишься
смерти?
-- Боюсь, Женя, боюсь. Просто, я, наверное, готов к ней, что ли. Но
больше, чем смерти, я боюсь, что стану инвалидом. Обещай, Женя, что если я
попаду к тебе на стол без какой-нибудь конечности или еще с чем-нибудь, что
сделает меня инвалидом -- дай мне шанс уйти из жизни спокойно. Сам, я
понимаю, ты не пойдешь на это, но мне самому дай такой шанс.
-- Во-первых, по-моему, Слава, у тебя психологический срыв, и у тебя
просто шоковое состояние. Я слышал, что было у вас на "Северном" и как ты
отказался стрелять в своих. Первым отказался, и что благодаря твоему
знакомому коменданту аэропорта наши бывшие союзники также коллегиально
приняли решение не расстреливать нас. Так что или напейся, или приди ко мне,
я дам тебе таблеток. Кстати, мы сейчас и наберем их. Только не
переусердствуй. А насчет смерти, то каждый волен поступать со своей жизнью
так, как сочтет нужным. Нет безвыходных ситуаций, всегда есть выбор и выход.
Может, этот вариант нас не устраивает, но он всегда есть. Проблемы создают
люди, и только люди способны их разрешить.
-- Ни хрена, Женя, ты не понял, -- я устало махнул на него рукой, -- не
нервная я институтка, и никакого срыва у меня нет. Тем мужикам на передовой
гораздо тяжелее. Я боюсь будущего инвалида. Я уважаю мужиков, которые,
подобно Маресьеву, борются за жизнь, несмотря на все козни и препятствия, но
не смогу я. Лучше на гранату без чеки пузом, чем жить инвалидом. Ладно, еще
накаркаем, тьфу, тьфу, тьфу!
-- Глянь, Слава, саперы машут, видимо, уже готово. Пошли, а наш
моральный диспут продолжим за партией в карты или бутылкой хорошего коньяку.
-- Годится, но все равно -- ты так не дал, подлец, мне обещания.
Запомни мою просьбу. Ладно?
-- Ладно-ладно, только отвяжись. Любую просьбу я могу выслушать, но
совсем не обязан ее выполнять. Ты понял?
-- Понял. Ладно, пошли.
-- Что-нибудь нашли? -- спросил я у саперов, подойдя поближе.
-- Ерунда, товарищ капитан. "Лимонка" была привязана за проволоку к
двери, и все, больше ничего, -- отрапортовали довольные, что так мало
работы, саперы.
-- Идите, внимательно осмотрите всю территорию складов, а как закончите
-- приходите, поможете грузить ящики.
Как только бойцы услышали, что им предстоит погрузка ящиков, то их как
ветром сдуло, найдешь дурака, и на войне тоже, желающего таскать тяжелые
ящики. Пусть даже и во благо большого общего дела.
Я огляделся. Республиканские аптечные склады представляли собой
комплекс больших хранилищ, типа ангаров, и два административных одноэтажных
здания. Я обратился к медикам:
-- Ну, что, господа эскулапы, с чего начнем? Зданий, как грязи.
Предлагаю рассыпаться на мелкие группы, а вы смотрите, что брать надо, и
вытаскиваем во двор, а затем потащим в машины. Вопросы? Возражения? В
письменном виде, пожалуйста, и в трех экземплярах, -- раздались смешки, и мы
разошлись по территории складов.
-- Женя, -- я обратился к Иванову, -- ты хоть сам-то знаешь, что хочешь
найти?
-- Знаю, -- он раскрыл листок с объемистым списком, я заглянул, но в
основном там было написано по-латыни, -- не смотри, ничего не поймешь.
-- А сам-то разберешь, почерк вроде не твой?
-- Разберусь. Надо смотреть транквилизаторы, противошоковые препараты,
для нейростимуляции, противоожоговые, для облегчения дыхания, кардио и
другие.
Мы подошли к воротам ближайшего ангара. Ворота были закрыты. Я кивнул
бойцу:
-- Давай! Только смотри, чтобы рикошетом никого не задело.
Все отошли за спину бойца, и тот из автомата короткой очередью разнес
обычный амбарный замок, а затем и ригель врезного замка. Прошли внутрь
полутемного ангара. Вдаль уходили длинные ряды стеллажей с коробками.
-- Смотри, доктор, чем ты нас потом будешь спасать. Только бы срок
годности не вышел.
-- Светите только так, чтобы было видно, а то темно, как у негра в
заднице.
-- Везде ты, Женя, побывал, все ты знаешь, все ты видел, -- с сарказмом
я "подковырнул" доктора. Все вокруг одобрительно заржали.
-- Женя, а там действительно темно? -- спросил кто-то из темноты. И
снова раздался дружный хохот.
-- Как только первого поймаю, то вас, сволочей, по очереди засуну, а
потом расскажите, как у него с освещением, -- беззлобно огрызнулся доктор.
-- А если мы негритяночку сцапаем, то мы сами проведем ее комплексное
обследование.
-- Нет, лучше какую-нибудь мулаточку, они посимпатичней.
-- И кореянки, говорят, тоже очень даже ничего.
-- Да и баба рязанская сейчас тоже не помешает.
-- Нет, мужики, бабы в Европе страшные, лучше наших сибирячек никого
нет.
Так неспешно, весело рассуждая о неграх и женщинах, мы медленно
продвигались вдоль рядов с медикаментами.
-- Помогите залезть, -- Женя полез на стеллаж, его подсадили, наверху
он раскрыл коробку и, подсвечивая себе фонариком, начал рыться в коробочках.
-- Принимайте, только аккуратно, здесь ампулы.
-- Нашел что-то?
-- Да, церебролизин.
-- А это что за болячка такая, что язык сломаешь?
-- Не болячка, болван, а лекарство, при сотрясении мозга помогает, при
контузии.
|
BIGLIB
