 |
-- Родина и государство, -- поправил я Юру.
-- Хорошо, когда страна твоего проживания с одной культурой, например,
как Израиль.
-- Так в Штатах вон сколько, как в Вавилоне. И понимают друг друга. И
не собирается штат Техас выходить из состава США. А почему? А потому что там
хватает работы. Если ты не лодырь, то живешь как человек.
-- Правильно, а у нас все с ног на голову поставлено.
-- Ладно, хватит философствовать. Один черт, ничего не узнаем и не
добьемся. А настроение Пашке своими носками мы надолго испортили.
-- Это точно. Постреляем? -- Юра достал из кармана захваченные
осветительные ракеты.
-- Давай! -- я взял у него несколько штук.
Разойдясь в стороны, мы подняли вверх на вытянутых руках эти ракетницы
и дернули за запальные шнуры. Раздались почти одновременно два громких
хлопка, и с громким шипением ракеты устремились в темную высь. Там, на
высоте, они с треском зажгли свои огни и устремились к земле. Часовые тоже
периодически запускали осветительные ракеты, и поэтому все вокруг почти
постоянно было залито неживым, мертвым огнем. Предметы отбрасывали
неестественные, причудливо изломанные тени. Когда запускаешь ракеты, то
кажется, что Новый год дома. Я постоянно на каждый Новый год приносил из
части осветительные ракеты, и после полуночи всей семьей выходили на улицу и
запускали их. Я радовался вместе с сыном. Сейчас такое же чувство охватило
меня. Выбросил пустую гильзу, взял следующую ракету и, не дожидаясь
напарника, запустил ее. В воздухе кисло запахло сгоревшим порохом. Юра тоже
не отставал от меня.
-- Пойдем спать? -- спросил я, когда последняя наша ракета погасла.
-- Давай по последней покурим и пойдем, -- отозвался напарник.
Закурили. Помолчали.
-- Как думаешь, вместе пошлют? -- нарушил молчание Юра.
-- Не знаю. Может, вместе, а может, и нет.
-- Могут и во второй батальон засунуть, пока нового начальника штаба не
назначат.
-- Там ротных толковых полно. У нас что, в бригаде мало желающих
начальником штаба стать?
-- Желающих много, а вот с опытом штабной работы -- мало.
-- Думаешь, тебе предложат покомандовать пока штабом?
-- Может. Тебя-то не отправят. Ты офицер по взаимодействию.
-- Поживем -- увидим.
-- Представь, сейчас мужикам в батальонах готовить технику, людей,
уточнять порядок колонны. Боеприпасы, люди. Какое счастье, что удалось
вырваться с командных должностей. Хуже нет в войсках должности ротного. Как
собака бегаешь.
-- Это точно. На эту тему есть хороший анекдот, только с военно-морским
уклоном. Вызывают в штаб флота старого командира подводной лодки и говорят:
"Мы хотим ввести новые льготы для плавсостава. Как вы на это смотрите?"
Командир, старый, прожженный морской волк: "Хорошо смотрю". Кадровик: "Мы
хотим увеличить оклад, квартиры вне очереди, путевки давать в дом отдыха. Мы
думаем, что когда об этом на берегу узнают, то их от зависти разорвет. Вы
как считаете?" Командир: "Это точно. Но когда первого разорвет, вы меня на
его место поставьте, пожалуйста!" Вот и у нас. Какие бы льготы не обещали
ротным, взводным, какие бы дифирамбы не пели, один хрен, надо держаться
подальше от этих командных должностей.
-- Пошли спать. День трудный будет.
-- Да. Неизвестно, когда еще предстоит выспаться толком. Слава, а ты
знаешь, ты паразит знатный.
-- С какой это стати?
-- Да со своими глупыми вопросами. Родина, не Родина. Государство,
страна. Тьфу. Голова разламывается.
-- Зато мне хорошо. Выговорился, и вроде лучше. Пусть другие мучаются.
-- Вот и я говорю -- паразит.
-- Не мучай себя. Самокопание никому пользу не приносило. Пока забудь.
Выйдем живыми -- поговорим. В ближайшие дни нам некогда будет думать. Пусть
рефлексы работают.
-- Это правда, пусть нервная система поработает. Пацанов только жалко.
Много их тут останется.
-- "Навеки девятнадцатилетние", как у Бакланова.
-- Хватит, опять завелся. Пошли спать.
Мы подошли к нашей машине, выбросили окурки и зашли внутрь. Пашка за
время нашего отсутствия успел прибрать и уже лежал в постели.
-- Ты сегодня не в карауле?
-- Нет. Завтра моя очередь, и то днем.
-- Шланг да и только. А кто мой сон оберегать будет?
-- Ваш сон, сами и сторожите.
-- Опять хамит. Надо будет тебя заставить копать окоп для стрельбы с
коня стоя.
-- Для стрельбы с коня стоя?
-- Именно, а то уж больно языкастый стал.
-- А высота коня?
-- Три метра.
-- Таких коней не бывает.
-- Бывает. В Москве памятник Юрию Долгорукому видел? Вот для его коня и
его самого и будешь копать, если еще хоть раз будешь дерзить. Понял, балбес?
-- Понял, понял, -- проворчал Пашка, отворачиваясь от нас. Он знал, что
если нас "достать", то мы можем многое сотворить.
Мы в который раз сняли только ботинки, носки, ослабили ремни на брюках.
Автомат у меня у подножия топчана, у Юрки -- на гвозде над головой. Пару
гранат в изголовье под матрас. Трофейный ПБС -- под матрас на уровне бедер,
патрон в патронник и на предохранитель. Теперь можно забыться в коротком
сне. Жаль, что не удалось опьянеть. Юрка, гад, помешал. Завтра я ему
напомню. Лампочка, освещающая наше помещение, висела у меня над постелью. Я
выкрутил ее наполовину, все погрузилось в темноту. На прощание объявил:
-- Отбой в войсках связи.
Закончился еще один долгий день очередной войны. Богу, Судьбе, Случаю
было угодно, чтобы я остался жив. Помогите и дальше. Вся прожитая жизнь мало
что значила, впереди был самоубийственный штурм Минутки. Господи, помоги!
После этого мысленного обращения к Богу я уснул.
¶8§
В семь часов прозвенел будильник. Ночь была спокойная. На нас никто не
нападал. Спал сном младенца. Снов не было. Во рту, казалось, только что
опорожнилась сотня-другая пионеров. В горле пересохло. Все-таки алкоголь
подействовал на организм, жаль, что мозги остались ясными. Выпить бы сейчас
рассольчику огуречного. Эх, мечты, мечты. Я встал, оделся. С Юркой вышли на
улицу. Опять туман. Погода, значит, будет хорошая. Я несколько раз энергично
взмахнул руками, кровь по венам и артериям побежала веселее. Умылись,
перекурили. Пашка тем временем, встав немного раньше нас, приготовил
завтрак.
-- Что приготовил, сынок, своим отцам? -- спросил Юра, когда мы вошли в
кунг.
-- Кофе, бутерброды с сыром и "братская могила" -- килька в томатном
соусе, чеснок, лук, -- ответил Паша.
-- Может, по стопочке опрокинем? -- спросил Юра.
-- Давай грамм по пятьдесят, -- я был не против, хотя по утрам пил
крайне редко.
-- Водку, коньяк?
-- Давай "конины", водка по утрам -- это пошло.
-- Пашка, доставай "конину". Предпочтительней французский, марочный,
двадцатилетней выдержки, с юга Франции. У нас есть такой?
-- Есть из Дагестана, сэр, -- в тон Юре ответил Паша.
-- Дерьмо, конечно. Но за неимением гербовой пишут на обычной бумаге.
Придется давиться дагестанским, настоянным на клопах. Пашка, достанешь
французского -- все прощу. Можешь даже Родину продать. Я все прощу! -- у
Юрки было приподнятое настроение.
Пашка тем временем полез в ящик, где хранились продукты и выпивка,
достал бутылку коньяка, открыл ее и разлил по стаканчикам. Только мы хотели
выпить, как в дверь раздался стук, и она открылась. На пороге стоял наш
сосед -- замполит бригады Казарцев Серега. Он с порога начал в шутку орать:
-- Вы, что, черти, охренели? С утра коньяк стаканами жрать. И этого
малолетнего преступника спаивать! Подвинься! Ого, какую ты себе задницу
отожрал. У подполковника и то меньше. Гонять тебя надо. А еще лучше --
отправить в какой-нибудь батальон, там людей не хватает. Враз похудеешь, --
Серега примостился рядом с Пашкой и взял у него стакан, понюхал.
-- Во гады, пьют, а замполита не приглашают. Свинство это. Придется
комбригу доложить, пьют штабные с утра. И, главное, что пьют -- коньяк. А с
меня еще вчера сигареты вымогали. Совести ни на грош.
-- Будешь пить-то? Или ты хочешь нам настроение с утра пораньше
испортить? -- мне хотелось опрокинуть стакан, а замполит под руку трещал.
-- Какой нюх у тебя, Серега! -- Юрка не скрывал своего восхищения. --
Не раньше, не позже, а только как налили, и нате вам.
-- Он за дверью стоял, подслушивал, наверное.
-- Пить будешь?
-- А то! -- Серега еще раз посмотрел в стакан, который забрал у Пашки.
-- Мал еще, алкоголик. За, что пьем, мужики?
-- За удачу. Нам она всем понадобится в ближайшее время, -- Юрка был
серьезен.
-- За удачу, так за удачу, -- Серега тоже стал серьезен.
Выпили. Коньяка было налито у всех немного. Пашка остался без своей
порции спиртного и поэтому с завистью смотрел на нас. Начали закусывать.
-- Ночью было принято решение отправить часть руководства и штабных
офицеров в батальоны, -- сказал Серега, жуя бутерброд.
-- На хрена?! -- моя реакция была мгновенна и неподдельна. -- Мы же
будем только мешать работать. Командир роты и батальона не сможет полноценно
руководить, командовать. Мы же как балласт будем у него на КП болтаться. Как
не пришей к голове рукав.
-- Действительно, Сергей, на какой ляд мы там нужны? -- Юрка тоже был
удивлен.
-- Хрен его знает, мужики, что они там планируют, приказ пришел из
"Северного". Кстати, сегодня ночью наши взяли Ханкалу, и поэтому штаб
переезжает туда.
-- А смысл? Самолеты там все равно не сядут, так? Только "вертушки".
Перепахать все на "Северном", самолеты, которые там есть, либо перегнать на
Большую землю, либо уничтожить, и головной боли меньше. Это целый полк будет
охранять аэропорт, а еще полк снимай с боевых позиций и кидай на охрану
Ханкалы! Маразм! -- я искренне не понимал смысл всех этих перемещений.
-- А что такое Ханкала? -- в разговор вклинился Пашка. -- Много слышал,
а что это?
-- Ханкала -- это, -- начал Серега, по замполитовской привычке отвечать
на все солдатские вопросы, -- бывший аэродром ДОСААФа, там сосредоточены
учебные самолеты чешского производства. Дуда пытался переоборудовать их в
боевые, но не успел. По слухам и данным разведки...
-- Что одно и то же, -- встрял Юрка.
-- Точно, -- продолжал Серега, -- несколько самолетов ему все-таки
удалось переоборудовать под боевые и перегнать куда-то. А так там около
двухсот самолетов. Недалеко от Ханкалы находятся ракетные пусковые
установки. Раньше тут баллистические ракеты находились, ну а когда нас
поперли, может, и пару боеголовок с носителями мы могли оставить. Я уже
ничему не удивляюсь. Плюс на Ханкале находятся постройки. Скоро поедем за
гуманитаркой, вот и поглядим на новый командный пункт Командующего.
-- Серега, хрен с этой Ханкалой, расскажи лучше, на какой х... нас
кидают в батальоны. Как с боевых единиц от нас толку ноль. Взвод, роту нам
не дают. Да и мы переросли эту ступень. Смысл?
-- Не знаю. Команда Ролина. Максимум управленцев и штабных -- на
передовую.
-- Ладно, от нас еще толк будет, а от зам по тылу? -- Юрка тоже кипел
от негодования.
-- Не засерайте мне мозги, мужики. Приказ есть приказ. Мы с вами идем
во второй батальон.
-- Вместе? Это хорошо.
-- Сам попросился с нами?
-- Да. Сам.
-- А для чего?
-- Курево не хочешь отдавать?
-- Лучше с вами, отморозками, чем с каким-нибудь гнусом.
-- Ага, Серега, признал наши заслуги!
-- Вы хоть и придурки -- Пашка, закрой уши -- но вы не побежите, не
бросите ни меня, ни людей. И на рожон не полезете.
-- Правильно. На рожон мы тебя пошлем. По второй?
|
BIGLIB
