 |
Выборы - атрибут народовластия.
Перспектива выборов всегда заставляет даже самых непорядочных, не-
честных властителей задумываться о своем поведении и хотя бы публично
сдерживать свои не очень приличные устремления. Выборы являются чистили-
щем для людей власти, так как всегда находятся конкуренты, которые пыта-
ются найти и обыграть самые неприглядные стороны твоей жизни и твоей де-
ятельности.
На самом деле выборы - один из способов проветривать угрюмые и затх-
лые коридоры власти.
Я во многих выборах участвовал начиная с 1989 года. Тогда Горбачев
разрешил проводить выборы в Верховный Совет СССР. Система выборов была
несвободной, двухступенчатой. Сначала нужно было пройти сквозь сито но-
менклатурного окружного предвыборного собрания, в состав которого входи-
ли представители партийно-хозяйственной элиты. И если эта категория
граждан посчитает необходимым твое участие в выборах, только тогда наро-
ду разрешалось голосовать за тебя или против.
Тогдашнее мое выступление на этой комиссии отличалось дерзостью и да-
же некоторым нахальством, поскольку, выступая в такой аудитории, я поз-
волял себе высказываться против монополии партии на власть, за частную
собственность, за независимую прессу, за отмену цензуры и политического
сыска. Естественно, после таких речей напуганные начальники посчитали,
что до народа эти мысли доносить нельзя. И не допустили меня к выборам
вообще.
Следующие выборы были в 1990 году. Они были уже свободными, но до-
вольно жесткими, потому что все-таки проходили под контролем компартии.
Я имею в виду прессу, руководителей всех предприятий. Не обошлось без
довольно забавных эпизодов. Самое главное состояло в том, что коммунис-
ты, борясь со мной, предложили в качестве альтернативы одиннадцать (!)
кандидатов. Все одиннадцать были коммунистами, которые, может быть, и
имели разные программы, внешне, но внутренне отвечали требованиям тог-
дашнего обкома к народным депутатам.
Потом, когда я уже победил, я спросил одного босса, зачем они сделали
такую глупость, зачем было одиннадцать коммунистов выдвигать против ме-
ня. Он наивно ответил:
- Если не понравился бы один из них, то мог понравиться другой. Или
третий. Главная задача была, чтобы ты никому не понравился.
Это, конечно, демонстрировало отсутствие всякого политического опыта
и полную беспомощность слабеющей тогда партии.
Мне было очень трудно встречаться с людьми. Многие руководители
предприятий просто не допускали моих встреч с народом. Например, тогдаш-
ний директор автозавода долго не впускал меня на территорию предприятия,
и мне пришлось проехать туда нелегальным образом. В кузове грузовика. А
когда я приехал на встречу на автозаводскую ТЭЦ, собравшимся объявили,
что все будут немедленно отправлены на уборку территории. В наказание. В
нерабочее время. На целую неделю.
Мне это казалось просто замечательным делом: я понял, что с моей по-
мощью вечно грязная территория завода (тогда, теперь чище стало) будет
благоустроена и люди почувствуют себя более комфортно.
Кстати, несмотря на столь жесткие меры, народу на встречах было мно-
го.
Выборы тем не менее состоялись. Проходили они довольно интересно, в
два тура. А потом, уже в 1993 году, были выборы в Совет Федерации. Они
были довольно простыми для меня. С одной стороны, я уже был тогда губер-
натором, с другой стороны, отсутствовала довольно жесткая оппозиция.
Но вот следующие выборы, губернаторские, в конце 1995 года, оказались
сложными. Они совпали с парламентскими выборами и носили ярко выраженный
политический характер. К тому же появились соперники, имеющие деньги и
влияние. Они хотели во что бы то ни стало победить.
Тем не менее 58% жителей области, принявших участие в голосовании,
отдали свои голоса мне. А в самом Нижнем Новгороде я получил 65%.
Это, конечно, огромная ответственность: люди доверили мне возглавить
исполнительную власть в области. Эту ответственность я постоянно ощущаю.
Она не дает расслабиться и работать спустя рукава. Все время присутству-
ет, все время обязывает.
Здорово, что впервые за многовековую историю и России, и Нижегородс-
кой губернии мы добились фантастического результата: народу было позво-
лено самому выбирать собственную власть. В этом смысле меня всегда уми-
ляют заявления некоторых большевиков об антинародном режиме. Как-то не
вяжется термин "антинародный" с властью, которую избрал народ. Тем не
менее такая фразеология до сих пор используется, хотя, по-моему, она ни-
чего, кроме улыбки, вызывать не может.
Семья моя довольно скептически относилась к моему участию в выборах.
А мать была просто против. Особенно возражали все, когда я принял реше-
ние участвовать в выборах в Верховный Совет России в 1990 году. Мои сот-
рудники в институте, особенно Александр Котюсов, который сейчас является
моим помощником, совсем не хотели, чтобы я участвовал в этом деле. Мы
даже спорили с Котюсовым на четыре бутылки коньяка, что я не буду участ-
вовать, и я даже написал ему в том расписку. Я действительно сначала не
очень-то хотел этого, еще хорошо помнилось то самое окружное предвыбор-
ное собрание.
Но потом как-то решился. Многие люди меня поддерживали, особенно ак-
тивисты экологического движения против строительства атомной станции.
Вот эта общественная поддержка "снизу", а не со стороны начальства, ока-
зала решающее действие.
И я принял решение.
В принципе, я не жалею о своем многократном участии в выборах: выборы
- поворотное решение не только для тех, кто за тебя голосует, но и для
тебя самого.
Моя нынешняя губернаторская работа, будучи выборной, очень и очень
непредсказуема. Проблема в том, что в России человек, находящийся у
власти, имеет определенный статус. А человек, проигравший выборы или в
силу иных обстоятельств покинувший пост, становится в какой-то степени
изгоем. И попадает в довольно жесткие жизненные обстоятельства.
Эта особенность России, я надеюсь, со временем все-таки исчезнет. А
сейчас это реалии жизни, и об этом нельзя забывать никогда.
ГРАЖДАНИН
В нашем обществе это довольно-таки казенное слово. А иногда даже иро-
ничное. Содержание высокой гражданственности, мне кажется, сегодня в нем
еще отсутствует.
Гражданское общество в нашей стране еще только зарождается.
Какие признаки гражданского общества? Свободное высказывание своих
взглядов, независимая пресса, оппозиция и огромное число негосударствен-
ных, неправительственных, не зависящих от властных структур организаций,
которые действуют в самых различных сферах.
Первые два момента у нас относительно реализованы. Что же касается
последнего, то, за исключением церкви и еще очень немногих организаций,
наше общество далеко не столь структурировано и не столь прочно обрело
иммунитет против экстремизма, как хотелось бы. Как это всегда бывает в
истинно гражданском обществе.
На самом деле наличие огромного числа разных центров влияния (а раз-
личные общественные организации и есть центры влияния) всегда приводит к
стабилизации. В том числе и политической власти.
В России вообще такой традиции нет. Такая традиция сейчас только фор-
мируется. И поэтому понятие "гражданин" бытует у нас пока скорее в полу-
ироническом значении, пришедшем из "милицейских рассказов" ("Гражданин,
пройдемте!"), чем в том высоком смысле, который означает свободного че-
ловека в свободной стране.
ПЕРСОНЫ
САХАРОВ
Могу рассказать (со слов академика В.Л.Гинзбурга) историю возвращения
Андрея Дмитриевича Сахарова в Москву из Горького, из ссылки. Это было в
1986 году. Сахарова приняли на прежнее место работы в теоротдел ФИАН
СССР. Заведовал отделом Гинзбург. Возник вопрос о том, на какую долж-
ность принять Андрея Дмитриевича. Реформы науки к этому времени уже на-
чались, вводилась новая сетка научных работников. Сахарова принял сам
Басов - академик, Герой Соцтруда, Нобелевский лауреат и т.д.
- Кем Вы хотите? - спросил Басов Сахарова.
- Гинзбург сказал - ведущим научным сотрудником.
- Но по инструкции нельзя ведущим, если никого не ведешь.
- Ну, нет так нет.
Сахаров вернулся к Гинзбургу. Тот спросил:
- Ну, как?
- Да вот, Басов говорит, что нельзя ведущим, так как никого не ве-
ду...
- Андрей Дмитриевич, Вы ведете за собой весь мир! Но я понимаю, нужно
группу. С кем из моих сотрудников Вы хотели бы работать?
- Ни с кем.
- ?!
- Все работают в своих секторах, как-то неудобно. Работают - и пусть
работают.
- Ну, а со стороны кого-нибудь взять? Есть кандидатуры?
- Есть два человека.
- А где они?
- В Перми. •069.../26 и так далее.
- ?!!
Потом группу создали, Андрей Дмитриевич был назначен главным научным
сотрудником и зав. сектором. К этому событию пришло послание от папы Ио-
анна Павла II с поздравлениями: "...вся католическая церковь поздравляет
Вас с назначением на должность главного научного сотрудника" и т.д. Под-
пись - Иоанн Павел II. Сотрудниками сектора были приняты Андрюшин и
Альтшуллер. Оба - политзаключенные. Оба сидели в Перми.
Андрюшин в 1980 году возле Оружейной палаты в Кремле выбросил лозунг
"Подонки! Освободите Сахарова!". Тут же был схвачен, но его вместе с
плакатом успели снять на видеопленку и в тот же вечер показали по NBC.
После чего он "сел" еще более убедительно.
Альтшуллер дружил с Н.Шмелевым и учился у него экономике. Потом Шме-
лев как учитель ему надоел - "перегрузил". И тогда Альтшуллер написал
книгу. Это был как бы справочник "СССР в цифрах", но не "официальные"
цифры, а правдивые. В конце следовали выводы. Убийственные. Понес руко-
пись в издательство "Экономика". Там, естественно, печатать отказались.
- Тогда будем пробиваться в "Континент", - сказал Альтшуллер.
Издательство пошло на попятную и сказало, что книгу примет, но надо
пройти цензуру. Альтшуллер согласился, рукопись исчезла, а наивный ав-
тор, конечно, "сел".
Потом, когда Сахаров выручил из зоны обоих, их выпустили без права
прописки в Москве. Один работал дворником, другой кочегаром. Конечно,
для приема на работу в ФИАН анкеты у них были страшные.
На собрании теоротдела проголосовали за них единогласно. Академик
Фейнберг сказал: "Если этого хочет Андрей Дмитриевич, то нет никаких
сомнений". Но Басов был против: "Как могут у нас работать политические
заключенные?" В конце концов их приняли по звонку Чебрикова.
Так был создан сектор Сахарова.
ГОРБАЧЕВ
Горбачев - историческая личность.
Я не знаю, в какой мере он лично, исходя лишь из своих внутренних
убеждений, а не под воздействием обстоятельств, принимал решения. Думаю,
что в ничтожной мере он это делал. Он больше мне напоминал некий пред-
мет, крупный предмет, который оказался на океанской волне. Конечно, этот
предмет сам по себе пытался что-то изменить. Но океанская волна имеет
безграничную энергию, и в этом смысле его потуги что-нибудь сделать (я
имею в виду его поведение в Нагорном Карабахе, например), его очень не-
уклюжие попытки реформирования советской экономики, которые начались с
кооперативного движения и совместных предприятий, а потом немедленно бы-
ло сделано "два шага назад", - все это, конечно, говорит о том, что он
был во власти обстоятельств.
Но! Он нашел в себе силы и мужество больших глупостей не делать. И не
пытался остановить ход истории. И потому он, безусловно, исторический
человек.
Во-первых, он - впервые за долгие столетия! - дал свободу. Во-вторых,
с именем Горбачева, бесспорно, связано возрождение демократии в России:
свободные выборы и так далее. Наконец, в стране появилась политическая
|
BIGLIB
