 |
Например, смокинг.
Впрочем, смокинг я надевал один раз в жизни. Когда мы с Ельциным были
на приеме у Клинтона, в Белом доме, в Вашингтоне. Борис Николаевич ска-
зал, что нужно быть в смокинге. Я пришел в ужас, потому что такой одежды
у меня, конечно, не было. Пришлось взять смокинг напрокат в магазине на
Пенсильвания-авеню.
Вид у меня был душераздирающий.
Естественные для меня вещи, в которых мне всегда приятно, это джинсы
и свободная майка. Когда есть возможность появляться в таком виде на ра-
боте, например, в субботу, я всегда этой возможностью пользуюсь.
Галстук, строгий костюм, наглаженные брюки и так да-лее - суровая не-
обходимость. Раньше это меня сильно обременяло. Сейчас я уже привык, но
кайфа от подобной ежедневной одежды не испытываю.
Есть другие вещи. Те, с которыми, как правило, связано ощущение дома.
Сувениры, картины. У меня в доме есть несколько уникальных картин. Одна
принадлежит Ирине Емелиной, совершенно фантастическая вещь, я ее называю
скульптурой на холсте. Она очень радует глаз. Отдыхаешь, когда на нее
смотришь
Есть картина Натальи Панковой, оптимистическая и жизнерадостная, -
"Букет роз".
Отдельная тема - собственная чашка. Моя чашка огромная, вмещает
пол-литра. Периодически ее разбивают, как правило, дети, которые появля-
ются в доме. Для меня это - крайнее неудобство и дискомфорт, особенно с
утра, в самое тяжелое время суток. И потому нужна быстрая замена. Ина-
че... Ну, состояние, как у всех мужиков.
Еще я люблю, когда тарелки очень большие. Плоские и большие. Можно не
задумываться, куда положить пищу.
Очень сильной привязанности к каким-то вещам у меня нет. Но привычка
видеть ту или иную вещь, конечно, присутствует.
Раньше, когда занимался наукой, я очень привыкал к ручкам. Однажды
потерял ручку в лесу. Искал ее три дня: настолько к ней привык, что
просто не мог ничего делать без нее. Самое смешное, что я ее нашел. В
лесу. Потом ее, кстати, стащили.
ЗАВТРАК. ОБЕД
Долгие годы на завтрак был чай с лимоном и каша. Либо яичница. Либо
творог со сметаной.
Сейчас все это осталось, но вместо чая с утра пью кофе "Nestle". По-
том, в течение дня, пью чай.
На завтрак ем мало.
За обедом практически никогда не ем супа. Лучший обед для меня - ово-
щи и кусок мяса. Обедаю практически всегда на работе, когда очень мало
времени и без конца отвлекают. Спокойного состояния, как у многих людей
во время обеда, у меня давно уже не было, если не считать выходных дней.
ИРОНИЯ. ЮМОР
То, без чего скучно жить.
Люди, не способные относиться к себе иронически, вызывают жалость и
смех. Одновременно. Необходимо преодолеть чувство влюбленности в самого
себя - тут помогает только самоирония.
А что касается юмора, то юмор и интеллект очень сильно взаимосвязаны.
Большая редкость - полный дурак с чувством юмора. Как правило, люди с
чувством юмора обладают острым умом, и при этом они достаточно образо-
ванны. Хотя иногда это результат определенной выучки.
Многие профессиональные сатирики на поверку оказываются скучными и
неинтересными людьми. Как ни странно. Когда юмор - способ зарабатывания
денег.
Вид юмора зависит от компании. Если собрались одни мужики, юмор впол-
не может быть и "солдатским", ничего страшного.
ВОСХОЖДЕНИЕ
В прямом смысле восхождение ассоциируется с фильмом "Вертикаль".
В переносном - чисто карьерное движение людей. Оно бывает иногда ро-
мантическим, иногда - очень прозаическим. Бывает - по трупам. Бывает под
воздействием случайных обстоятельств или чьей-то воли и поддержки.
Но бывает и заработанное своим собственным трудом и способностями.
Независимо от способа твоего личного восхождения надо помнить: если
есть дорога вверх, то всегда найдется дорога вниз. Даже не дорога, а от-
весная скала.
Это необходимо помнить прежде всего тем, кто стремится к восхождению
любой ценой. Те, кто быстро и незаслуженно взлетел, особенно болезненно
воспринимают падение. И, наоборот, те, кому восхождение давалось с тру-
дом, все жизненные неудачи, перипетии и подножки воспринимают как ес-
тественные, привычные атрибуты. И философски относятся к тому, что можно
рухнуть.
СТРАХ
Страх двигает человечеством. Собственно, он порожден одним из основ-
ных инстинктов - инстинктом самосохранения.
У меня, конечно, есть страх. Страх смерти, например. Не верю тем, кто
говорит, что не боится смерти. Страх потерять близких людей, он очеви-
ден. Страх полностью потерять здоровье и стать беспомощным и обремени-
тельным для людей.
Есть гораздо менее значительные вещи, которых я боюсь. Например, ког-
да берут кровь из вены. Когда дают общий наркоз, особенно вначале. Или
когда лечу зубы.
Все это нормально.
Боюсь людей, глаза которых залиты кровью и которые демонстрируют пол-
ную неадекватность своих действий. В политической борьбе к таким людям
относятся экстремисты. Фашисты, оголтелые большевики. Они вызывают не то
чтобы мой личный страх. Это страх за будущее общества. За страну, в ко-
торой живешь.
И в этом смысле очень плохо, когда общество демонстрирует бесстрашие.
Наибольший страх испытывают люди, которым есть что терять. Такие люди в
обыденной жизни могут быть бесстрашными. Но стихия общественных перемен
- сильная, могучая, обладающая бесконечной энергией. И люди, которым
есть что терять, бессильны против нее.
Лучшее состояние общества - то, когда оно не находится в перманентном
страхе перед экстремизмом, социальными революциями либо геноцидом. Ядром
такого общества является средний класс.
ЧТО УТРАЧЕНО?
Быстро утрачиваются буйные кудри. Десять лет тому назад с моей при-
ческой ни одна расческа не справлялась. Теперь этих проблем нет. Утрачи-
ваются физические силы.
Утрачивается бесконечная энергия, которую некуда было девать. Все
воспринимается спокойнее. "Я теперь скупее стал в желаньях", по Есенину.
Все это связано с возрастом, конечно.
Я ОТВЕЧАЮ ЗА...
Кто-то сказал бы - я отвечаю за все. Но это звучит слишком высокопар-
но. Я отвечаю за довольно многое. Но не за все. Не потому, что я ленюсь,
а потому, что люди достаточно самостоятельны и умны и могут отвечать за
себя. Власть же не должна им мешать это делать, а должна создавать усло-
вия, чтобы люди могли с успехом отвечать за себя.
Тем не менее я отвечаю за общественную безопасность, за то, чтобы не
принимались безумные, абсурдные решения, за то, чтобы бедным было не так
плохо. За то, чтобы бедных было как можно меньше. А богатых - как можно
больше. За то, чтобы коррупция и беспредел не имели почвы под ногами.
Все это существует, но если власть препятствует открытому обсуждению
своих дел, если власть против выборов, если власть не допускает к инфор-
мации, то она тем самым создает предпосылки для коррупции и беспредела.
Я отвечаю за то, чтобы корней у этого извечного зла не было. Если
растения растут без корней, их легко выкорчевать. Если корни пущены,
тогда бороться тяжело. Я не хочу, чтобы были корни у зла.
А если совсем коротко - я отвечаю за тех людей, которые сами за себя
не могут ответить.
Нижний Новгород, март - октябрь 1996 г.
|
BIGLIB
