 |
которую иранские воины клялись соблюдать в отношении своих обожествляе-
мых вождей, - эта верность (fides) была также духовным цементом для от-
дельных феодально-политических единиц и, позднее, для их объединения в
unum quod non est pars( единство, не имеющее частей - лат.), в сверхпо-
литический и сакральный центр средневековой Империи.
В такой верности (fides) мы нуждаемся и сегодня, и сегодня более чем
когда-либо.
В подчиненных должна проснуться гордость в служении вышестоящим. Акт
служения должен быть снова осознан как свобода и преодоление, как преоб-
ражающая преданность, не унижающая, а, напротив, возвышающая - во всем,
как в делах мира, так и в делах войны, как в частном, так и в общем.
На этой духовной основе должна образоваться структура, проходящая
перпендикулярно сверху вниз, в которой вожди будут единственными центра-
ми, а центры низших организаций, в свою очередь, будут подобны офицерам
среди солдат.
Естественно, такая система, в первую очередь, требует создания элиты,
истинной элиты, в которой не авторитет соответствует должности, а, нап-
ротив, должность авторитету, а тот, в свою очередь, проистекает из ре-
ального превосходства. Всякая иерархия, строящаяся исходя из иных пред-
посылок, является лишь видимостью и ис кусственным образованием, таящим
в себе несправедливость, а, следовательно, анархию.
Кроме того, надо твердо понять, что иерархия никоим образом не может
исчерпываться тем уровнем, который сегодня называется "политикой". Более
того, эта политика - как хозяйственно-промышленная, административная и в
материальном смысле правомочная часть г осударства - должна быть подчи-
нена ценностям более высокого порядка и служить лишь средством для опре-
деленных сверхполитических установок, реально соответствующих дифферен-
цированным формам жизни и интереса, поэтому вся сфера политической жизни
должна при знавать за вождями истинный и неоспоримый авторитет, не под-
верженный влиянию всего временного и случайного.
Этот идеал требует не только утверждения идей и прав аристократии, но
и идей и прав Монархии. Если рассмотреть все республиканские госу-
дарства, еще номинально монархические государства, и государства, управ-
ляемые диктаторами (которые, с традиционалистской точки зрения, являются
не более, чем народными трибунами), - то во всем, что касае тся реальной
Монархии, вся Европа представляет собой сейчас почти пустое место. Там,
где еще сохранилась Монархия, она стала простым пережитком, онемевшим
символом, функцией, потерявшей свой истинный смысл и утратившей ре-
альность.
Конечно, это лучше, чем ничего - но тем, кто не только по имени, но и
по духу принадлежит к королевской крови, следует пожелать мужества, что-
бы покончить с сомнительными компромиссами и соглашательством. Им следу-
ет пожелать либо отказаться от королевских титулов, которые ничему или
почти ничему более не соответствуют, либо решиться снова стать центром и
главой государства, чтобы положить конец всем "легальным" узурпациям,
произошедшим за последние столетия, и снова сделаться вождями народов в
абсолютном и трансцендентном смысле.
Там, где Монархия поставлена на колени кознями черни, "евреев" и тор-
говцев, там, где она находится в руках, которые более не могут держать
скипетр, державу и меч, там она должна быть восстановлена заново. Там,
где она продолжает существовать лишь в силу инерции, ее необходимо обно-
вить, укрепить и сделать динамичной, как органичную, центральную, абсо-
лютную функцию, воплощаюшую в себе одновременно могущество силы и свет
Духа. И вместе с этим она должна стать реальным деянием целого рода и
точкой, возвышающейся надо всем, что обусловлено землей и кровью. Только
тогда можно с полным правом говорить об Империи. Только тогда, когда она
проснется для славной, священной, метафизической реальности, вершины во-
инстве нной политической иерархии, - только тогда Монархия снова приоб-
ретет то место и те функции, которыми обладала до узурпации кастой жре-
цов.
Прежде чем, следуя этим направлением, удастся приблизиться к истинно-
му традиционному идеалу, естественно, еще предстоит проделать долгий
путь. В остальном же мы достаточно ясно выразились, чтобы четко дать по-
нять, что объединение двух видов власти (духов ной и светской) есть не
только риторическая фраза или суеверное обожествление существа, достиг-
шего высшей точки в чисто материальной организации - как это было уже не
раз в предшествующий период в случаях теократии. Мы настаиваем на ре-
альном синтезе, где дух есть не просто слово, а позитивная реальность
преображения самого себя, которое, свершившись, устанавливает между су-
ществом и массой других людей такую же дистанцию, как дистанция между
самими этими людьми и животными. Мы не хотели бы использовать п онятие
"сверхчеловек", ставшее сегодня затасканным и риторическим, но мы наде-
емся, что кое-кто поймет нас, если мы напомним о значении ритуала иници-
ации в различных древних государствах, если династии сами по себе не бы-
ли "уже божественной крови", - ритуала, который должен был сакральным
образом удостоверить реальность политической власти. Мы утверждаем в
этом случае, что дистанцию, отделяющую вождя от всех остальных, нельзя
свести до чисто "морального", "идеального" или "религиозного" уровня, до
уровня чисто человеческих достоинств или пороков. Она основывается на
ином Качестве Бытия, достигнутом в результате субстанциал ьной трансфор-
мации сознания.
Итак, мы утверждаем, что именно это реальное, конкретное превос-
ходство даст смысл понятию "духовность", и именно оно должно стать тем
центром, из которого проистекает достоинство, аттрибуты и особая функция
королевской власти. Это превосходство, в свою о чередь, будет утверж-
даться в Империи как то, что - в согласии с арийско-языческой традицией,
в которой короли были королями в силу сошедшего с небес огня, hvareno, -
выдвинуло королей, сделало их "бессмертными" и засвидетельствовало их
право Победой.
И вместе с этим появился бы центр трансцендентной стабильности, "При-
сутствие", принцип любой истинной иерархии, зерно всякой верности, вся-
кой чести в службе и всякого героического действия, высшая уравновешива-
ющая сила Сверху.
ЧАСТЬ III
ОШИБКА ДЕМОКРАТИИ
ИСТИННЫЙ ЛИБЕРАЛИЗМ
ИЕРАРХИЯ ЧЕРЕЗ МОГУЩЕСТВО - ПОКОРЕНИЕ ГОСУДАРСТВА
НЕВОЗМОЖНОСТЬ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ
АНТИ-ГЕГЕЛЬЯНСТВО
АНТИ-ИСТОРИЦИЗМ
ИНДИВИДУУМ И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО
ИРРАЦИОНАЛЬНОСТЬ РАВЕНСТВА
ОТ КЛАНА К ИМПЕРИИ - НАШЕ РАСОВОЕ УЧЕНИЕ
ИСТИННЫЙ ЛИБЕРАЛИЗМ
Принципом и здоровым основанием нового государства должна быть идея
органичности.
В предыдущей главе мы указывали на то, что конкретная идея организма
противоречит идее составного механизма, представляющего собой совокуп-
ность атомически свободных элементов, которая поддерживается лишь без-
личной и абстрактной связью, не индивидуализиру ется ни в каком высшем
принципе и не основывается на реальной и истинной дифференциации элемен-
тов. Различие между имперским и либерально-демократическим идеалом тож-
дественно различию между организацией (в этимологическом смысле этого
слова, происходящего от слова "организм", т.е. "живое, цельное и качест-
венное существо") и составной композицией (слово "композиция" этимологи-
чески означает искусственное сложение разрозненных элементов в единое
целое).
Наш Империализм требует универсальности и единства, но не в смысле
абстракций, подчиненных безличному закону или иррациональной "коллектив-
ной воле" и интернационалистскому пацифистскому коллапсу, а универ-
сальности и единства, наглядно представленных реальностью высшего инди-
видуума, в которой воплощается смысл трансцендентного как изначальный
принцип всякой дифференциации и всякого качественного различия.
Наш Империализм возвышается над национализмом: если демократический
сверхнационализм есть смягчение и сведение к минимуму национального ут-
верждения, объединяемого со многими другими, не важно какими, нацио-
нальными утверждениями, то имперский и римский св ерхнационализм есть
сверхнационализм того национального утверждения, которое через группу
господ осуществляется уже вне их самих, в высшем синтезе, будь то по от-
ношению к своей или к какой-либо иной возглавляемой ими нации.
Как это ни странно, но может показаться, что наш Империализм основы-
вается на ценностях, которые могли бы служить предпосылками либеральным
формам демократии. Ценности свободы и независимости действительно стоят
в центре лучших арийских традиций. Понятие благородства в древнегерманс-
кой традиции, а позднее и в самой структуре средневековой культуры,
отождествлялось с понятием свободы. Первые римские законы основывались
на идее патрициев, жрецов, вождей и высших судей своего народа как сво-
бодных существ, в селенных во Вселенной. Фридрих II сказал: "Пока я -
король, я свободен". - Схожесть в словах, радикальное различие в духе.
Разница состоит в том, что в либерализме эта ценность утверждается
родом рабов, не осмеливающихся додумать эту мысль до конца и возжелать
свободу для индивидуума и в индивидууме и неправомочно и обезличенно
сводящих ее к "обществу" и "человечеству", где она уже полностью теряет
свое первоначальное значение и становится заблуждением.
Согласно его собственному утверждению, этот род - род рабов, следуя
своему "вечному закону", провозгласил эру свободы. В действительности
это только слова. Этот род не знает, что такое свобода. Если бы он знал
это, он знал бы также, что стремление к свободе есть то же самое, что и
стремление к иерархии.
Разберемся в этом подробнее: свобода не терпит компромисса - либо ее
утверждают, либо нет. Если утверждают, то надо бесстрашно утверждать ее
до конца - т.е. как безусловную свободу.
Это вполне поймет тот, кто согласен, что свободным себя может назы-
вать только один. Если бы существовало больше свободных существ, то они
лишь взаимно ограничивали бы друг друга, - в этом случае внутри каждого
из них был бы установлен закон, подчиняющий его действия некой предопре-
деленной гармонии. И несмотря на то, что этот закон был бы внутренним,
он от этого, однако, не переставал бы оставаться законом, и, кроме того,
при этом существовало бы некое условие, стоящее над областью сознания
каждого из индивидуумов, поэтому в данном случае наличествовала бы лишь
видимость истинной свободы.
Итак, напрашивается следующая альтернатива: либо умерить свои притя-
зания, фальсифицировать смысл этой высшей ценности и отрицать свободу,
настаивая на многих отдельных, атомических свободах, прирученных и меха-
низированных во взаимном самоограничении (либ еральная демократия) - ли-
бо остаться непреклонными и выступить за идеал существа, в силу своего
внутреннего превосходства прекратившего быть одной из многих сил в дина-
мической системе, - которую представляет собой социальная действи-
тельность, -- реализующегося как установитель законов самой этой
действительности в свободе от закона и являющегося законом и авторитетом
для всех остальных. Это означает, что свобода только тогда реальна, ког-
да реальна Империя.
Империя, понимаемая таким образом, соответствует по вышеприведенной
аналогии телу, ставшему единым в силу господствующего над ним синтеза
души. Единство такого тела - в отличие от бездушного трупа - состоит в
высшем принципе, который есть начало и конец, который является не пот-
ребностью тела, а, напротив, заставляет само тело служить ему инструмен-
том, и который не исходит из тела, а, наоборот (в том смысле, что душа
есть конечная цель), представляет собой глубочайший принцип самого тела,
без которого он о распалось бы (Аристотель).
В соответствии с этим следует сказать, что правитель как носитель
ценности свободы не будет простым представителем масс (демократический
тезис), безличным символом мифической самоорганизации, на которую массы
якобы способны, а, напротив: массы приобретут порядок и форму лишь бла-
годаря высшей силе, качественно отличающейся от всех других и несопоста-
вимой с ними. И эта сила, существующая отнюдь не для масс, подчинит тем
далеким горизонтам, которые только она может наметить, интересы масс, не
представляя н икому права подтверждать свой закон, так как он является
законом не потому, что он правилен, а потому, что он является законом,
ее законом (в прямой противоположности демократическому принципу санкций
народа и преклонения перед абстрактными "правилами" или перед тем, что
считается "общественными интересами"). В противном случае глава госу-
дарства будет не свободным существом, а первым из слуг, не выражением
духовности, а голосом тела.
К сожалению, сегодня уже почти никто не знает, что означает свобода,
|
BIGLIB
