 |
отдаленных командировках, имеющих настоящее медицинское образование, было
очень мало. Заведующие санитарными частями были обыкновенно санитары.
Иногда, после особо тяжелого зимнего сезона, в лагерях организовывались
"слабосильные команды", использовавшиеся на более легких работах при
неуменьшенном пайке.
Обычно в лагерях, как правило, к 70 -- 80 процентам политических
заключенных примешивалось 20 -- 30 процентов уголовников-рецидивистов.
Делалось это из особых соображений. Внешняя охрана и лагерное начальство во
внутреннюю жизнь лагеря не вмешивалось, и внутри лагеря царил полный
произвол. Сравнительно небольший процент рецидивистов постоянно
терроризировал политических, беспощадно их обкрадывая и избивая, поэтому
политические неохотно оставались в лагере в рабочее время, если к этому даже
представлялась возможность; большинство же уголовников, без существенных
последствий для себя, на работу не выходило. Таким образом произвол и
избиение политических заключенных со стороны начальства и охраны фактически
были передоверены уголовникам.
Особенно тяжелым в лагере было положение женщин, заключенных по
политическим статьям. Тем из них, которые имели детей, было особенно тяжело,
так как их дети отправлялись в детские дома или беспризорничали. Женщины,
осужденные по политическим статьям, принуждены были жить в лагерях вместе с
женщинами уголовницами, проститутками и воровками. Ночью женские бараки
обыкновенно превращались в публичные дома, так как "соцблизкие",
представлявшие лагерную администрацию и откормленные на краденом лагерном
пайке, использовали женские бараки как места своих любовных развлечений.
Положение политической женщины становилось еще более невыносимым, если она
обладала красивой внешностью: отказ от любовных притязаний обыкновенно
означал перевод в условия совершенно невыносимой работы.
Необходимо отметить необыкновенную осведомленность заключенных о
происходящем в других лагерях и о судьбе других заключенных. Основана она
была на том, что заключенные, сидевшие уже по много лет, постоянно
перебрасывались из одного лагеря в другой.
3. Период ухудшения положения политических заключенных, закончившийся жестокими репрессиями (1934 -- 1938 гг.)
Этот период характерен следующими пополнениями состава заключенных:
1) чрезвычайно многочисленным и разнообразным контингентом, от
профессуры до рядовых рабочих и колхозников, явившимся результатом чистки
1936 -- 1938 гг.;
2) категорией крупных работников коммунистической партии и
государственного аппарата и членами их семей, посаженных в период чистки и
обвиняемых в государственной измене;
3) пополнением категории "террористов";
4) категорией осужденных по политической статье чекистов в связи с
убийством Кирова и снятием и уничтожением Ягоды и Ежова;
5) военными, попавшими в заключение в связи с чисткой и процессами в
Красной армии;
6) молодежью в возрасте от 12 до 16 лет, брошенной в лагери по
постановлениям о привлечении за преступления несовершеннолетних;
7) бывшими рабочими и служащими Китайско-Восточной железной дороги,
приехавшими в СССР из Маньчжурии после продажи этой дороги Китаю.
Ухудшение положения политических заключенных началось с убийства
Кирова. Заключенные по обвинению в террористической деятельности и
работавшие по специальности были целиком переведены на общие физические
работы в отдаленные участки. На многих были заведены новые дела, многие
получили добавочные сроки заключения. В 1936 -- 37 годах все политические
заключенные, за редким исключением для пунктов 10-го и 11-го 58-й статьи
Уголовного Кодекса при небольших сроках, были сняты с работ по специальности
и переведены на общие работы.
В конце лета 1937 года начался самый страшный период для политических.
За процессом Тухачевского в лагерях последовала волна; репрессий. В каждый
лагерь приезжала комиссия 3-го отдела ГУЛАГа, разбиравшая на месте с
лагерным начальством и руководителями местной 3-й части дела политических
заключенных. Производилась быстрая сортировка. В первую очередь
отсортировывались заключенные, подлежащие, по мнению комиссии, расстрелу. Их
группами сажали в изоляторы, затем увозили или уводили на расстрел,
происходивший обыкновенно вблизи лагерей. Если эту группу и увозили далеко
от лагеря, все равно судьба вывезенных для остальных лагерников была
совершенно ясна, так как уводимые из лагеря уходили без вещей, и их
имущество оставалось в лагерной вещевой каптерке. Одним из самых больших
массовых уничтожений был расстрел огромного этапа политических, вывезенных в
лагерь "Попов остров" осенью 1937 года. На Поповом острове были оставлены
все вещи заключенных, и после никого из уведенных в лагерях уже не видели.
После отсортировки и расстрела первой группы комиссия начала отбирать
вторую группу, которую (уже с вещами) отправляли на самые тяжелые,
находившиеся в большом отдалении от мест поселения и путей сообщения
участки. Из третьей группы политических признанных в процессе проверки
лояльными, формировались лагери общих работ, находившиеся вблизи центров
отделений, управлений и лагери, обслуживающие различные строительства.
Заключенные, находившиеся в лагерях в этот период, определяют, что по
некоторым лагерям было расстреляно 25 процентов политических, 35 процентов
было отправлено в отдаленные лагери со строгим режимом и около 40 процентов
перекомплектовано. Но официальная "норма", данная ГУЛАГом для этой кампании,
была установлена в 10 процентов от общего количества заключенных.
Принцип распределения заключенных по этим трем группам был следующий.
Распределение производилось комиссией, руководившейся, повидимому, данными о
заключенных, полученными от местных работников 3-й части. В расчет
принимались пункт 58-й статьи и лагерная характеристика. Зачастую срок не
играл решающей роли: были случаи, когда в одном лагере сидели заключенные по
одному делу, и часто оказывалось, что расстреливали не основных обвиненных
по процессу, имевших большие сроки, а обвиненных, имевших меньшие сроки, но
проявивших себя антисоветски или по какой-либо другой причине вызвавших
неприязнь лагерного начальства.
В основном были расстреляны и отправлены в штрафные далекие
командировки заключенные, имевшие обвинения в вооруженном восстании,
шпионаже, терроре и диверсии, т. е. по пунктам 2, 6, 8 и 9 58-й статьи
Уголовного Кодекса.
Заключенные второй группы, отправленные в отдаленные лагери, по
окончании срока из лагерей не освобождались. Зачеты за ударную работу были
полностью аннулированы; одновременно в самих лагерях без судебной процедуры
значительной части заключенных стали добавлять сроки наказания; многих
переводили в начавшие тогда организовываться закрытые изоляторы. В этот
период времени заключенные потеряли всякую надежду быть освобожденными.
В конце 1938 года, в связи с арестом Ежова и назначением Берия,
некоторые заключенные, пересидевшие сроки, были освобождены особым приказом
из Москвы. Декабрь 1938 года был месяцем наибольшего освобождения старых
заключенных. Но в этом же году в лагери начали прибывать заключенные по
новым срокам, приговоренные на 15, 20 и 25 лет заключения31.
22 Собрание Узаконений 1919 г., No. 12, стр. 124. Опубликовано в
Известиях Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов. 15.
IV. 1919, No. 81.
23 1-й пункт декрета "О лагерях принудительных работ", 15. IV. 1919.
24 1-е и 2-е примечания к пункту первому декрета "О лагерях
принудительных работ". 15. IV. 1919.
25 4-й пункт декрета "О лагерях принудительных работ", 15.IV.1919.
26 Собрание Узаконений 1919 г., No. 20, стр. 235. Опубликовано в
Известиях Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов, 17.
V. 1919., No. 105.
27 37-й и 38-й пункты декрета, 17. V. 1919.
28 Собрание Узаконений 1919 г., No. 47, стр. 459. Опубликовано в
Известиях Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов, 26.
IX. 1919.
29 Менделеев Д. К познанию России, Буэнос-Айрес, 1952, стр. 136 --
138.
30 Бернер Н. Внутренняя эмиграция и интеллигенция на Соловках,
Рукопись, архив Института по изучению истории и культуры СССР, Мюнхен.
31 Постановление ЦИК и СНК СССР, 2. X. 1937, опубликовано в Собрании
Законов СССР, No. 66, стр. 297.
4. Предвоенные годы в лагерях заключения (1939 -- 1940 гг.)
Этот период ознаменовался новым притоком заключенных, арестованных еще
во времена ежовщины, но задержанных в подследственных тюрьмах.
О созданных в эти годы закрытых изоляторах имеются разноречивые
сведения. Повидимому, никому из сидевших в них не удалось достигнуть
свободного мира. Созданы эти изоляторы в различных отдаленных местах
Советского Союза. Заключенные в них, по ряду сообщений, не принуждались к
тяжелому труду и при вступлении становились "номерниками", теряя свои
установочные данные.
В этот период лагери заключения пополнились следующими контингентами:
1) польским офицерством, избежавшим Катынского уничтожения;
2) военнопленными, освобожденными из финского плена;
3) депортированными из Польши, Литвы, Латвии и Эстонии.
В 1940 году в лагерях были произведены массовые расстрелы по норме
указанной ГУЛАГом -- 5 процентов от общего числа заключенных.
5. Лагери заключения в период второй мировой войны (1941 -- 1945 гг.)
С началом войны в Советском Союзе вновь началась волна репрессий,
распространившаяся на бывших заключенных и на ту категорию, которая по
"профилактическим" соображениям должна была быть изъята в военный период.
Однако, благодаря огромной неразберихе, имевшей место особенно в областях, к
которым приближалась линия фронта, многим бывшим заключенным удалось
избежать ее тем или иным способом (переменой места жительства, ускоренным
добровольным зачислением в армию через чужие военкоматы и т. д.).
Ужасна была судьба политических заключенных, сидевших под следствием в
городах, к которым подходили немецкие войска. Большую часть политических
подследственных вывезти не успели и их массами уничтожали в оставляемых
Красной армией городах. Остались сведения о массовом расстреле в тюрьмах
Днепропетровска, Киева, Гомеля, Минска, Винницы и др. В Киеве были сожжены
два вагона политических подследственных, вывезти которых не представлялось
возможным.
Для этого периода характерно освобождение из лагерей уголовников и
бытовиков с зачислением их в армию для "защиты родины". Много военных,
включая и крупные чины, сидевших по политическим обвинениям, в период войны
было также отправлено в действующую армию в порядке "искупления своей вины
перед родиной".
Во время войны лагери заключения пополнились за счет:
1) немцев-колонистов, проживавших на территории СССР;
2) "окруженцев" (солдаты и офицеры, вышедшие из окружения немецкой
армией и бежавшие из немецкого плена);
3) жителей освобожденных от немцев областей, подозревавшихся в связях с
немцами или хотя бы в лояльном отношении к ним;
4) представителей некоторых национальностей, которые в той или иной
степени сотрудничали с немцами во время оккупации (калмыки, крымские татары,
карачаевцы, чеченцы, ингуши, балкарцы и т. д.);
5) пленных немцев.
В 1941 году в лагерях были произведены массовые расстрелы по норме,
указанной ГУЛАГом.
Режим заключенных в лагерях ухудшился до предела.
6. Лагери заключения в послевоенный период (1945 -- 1954 гг.)
Контингент заключенных в послевоенные годы сильно увеличился. К
прежнему составу прибавились:
1) бывшие участники армии генерала Власова;
2) участники национальных военных соединений, находившихся на немецкой
стороне;
3) рабочие "остовцы", возвращенные из Германии;
4) "освобожденные" союзными войсками и Красной армией советские
военнопленные;
|
BIGLIB
