 |
повиновении наших низших братьев, я не хочу останавливаться на этом
более подробно потому, что это уже составляло предмет частых
обсуждений между нами".
Это учение о пользе антисемитизма и о желательности его
развития там, где его не существует, можно найти в словах прежних и
новых еврейских вождей.
"На самом деле препятствий пред нами больше нет. Наше
сверхправительство стоит столь высоко над законом, что мы имеем
полное основание назвать его сильным и могучим именем "Диктатуры".
По чистой совести я могу сказать, что мы являемся в настоящее время
истинными законодателями".
Далее высказывается предложение: "De facto мы уже устранили
все правительства, кроме нашего, хотя de jure мы еще некоторым и
позволяем существовать".
Фактические выводы из изложенного ясны: Правительства еще
продолжают существовать под своими старыми названиями и
проявляют над своими народами государственную власть, но еврейское
сверхправительство проявляет свое бесспорное влияние над всеми ними
во всех делах, которые входят в круг намерений международных евреев.
Протокол 8 показывает, как это достигается: "В настоящее тремя и до
тех пор, пока не наступит время, когда мы сможем поручить
ответственные правительственные места нашим братьям евреям, мы
будем их поручать таким людям, чье прошлое и характер таковы, что
между ними и их народом образовалась пропасть, людям, которым в
случае неповиновения нашим приказам будет грозить суд или изгнание и
которые потому будут вынуждены защищать наши интересы до
последнего вздоха".
О денежных средствах политических партий 9 протокол говорит:
"Раскол партий сделал их всех нам послушными: для проведения
партийной борьбы необходимы деньги, а деньги у нас".
Часто ставили вопрос о происхождении партийных фондов. Но
никто до сих пор не добрался до их международного источника.
В Соединенных Штатах мы за последние пять лет имели почти
сплошь еврейский состав управления всей областью военного дела
американского народа. Деятельность законного правительства
ограничивалась в это время почти одним ассигнованием денежных сумм,
но самое управление деловой стороной войны находилось в руках
правительства, гнездившегося внутри самого правительства, и это
внутреннее сверхправительство было еврейским.
Часто задают вопрос, чем все это можно объяснить. Главный
ответ, обычно, формулируется следующим образом: евреи, которым
непосредственно поручались ответственные должностные посты
военного управления, были, де, специалисты, самые что ни на есть
лучшие специалисты, каких только можно найти. На другой вопрос,
почему значительная часть иностранной политики Соединенных
Штатов зависит от внушений определенной группы евреев, получался
равным образом ответ: эти люди одни только знали, что нужно, и не
было никого, кто обладал бы большими знаниями, - поэтому выбранные
народом носители правительственной власти имели полное право
слушаться самых практических и удачных советов, какие могли только
найти.
Пусть будет так. Допустим, что в Соединенных Штатах только
одни евреи оказались пригодными для разрешения назревающих проблем с
наивысшим мастерством. Так как мы здесь не хотим говорить о войне,
то констатируем лишь тот факт, что военное управление было сплошь
еврейское. Может быть, это станет понятней из 2 протокола:
"Должностные лица, которых мы выбираем из массы народа за их
податливость, не подготовлены для дел управления и поэтому легко
обратятся в пешки в той игре, которую ведут наши ученые и
талантливые эксперты, - специалисты, воспитанные с малолетства в
знании мировых дел. Мы знаем, что только наши специалисты
обладают необходимыми для управления сведениями".
Конечно, раз нееврейское должностное лицо не подготовлено, то
по необходимости ему должна быть оказана помощь. А кто больше для
этого пригоден, как не те, которые предлагают себя сами для оказания
этой помощи? Народным массам внушено не доверять именно тем
правительственным должностным лицам, которые имеют настоящую
опытность в политике и в делах управления. Естественно, что
последнее обстоятельство вдвойне облегчает положение еврейских
"специалистов" по оказанию помощи. А благодаря этому, как раз те,
кому это выгодно и чьим интересам в первую голову служат эти
податели помощи, в свою очередь выступают на первый план.
Из всего, что Протоколы рассказывают о политике мировой
программы, наибольший интерес представляет выбор главы государства
и контроль над ним. Весь план, сюда относящийся, изложен в 10
протоколе. Что автор имел при этом в виду, как пример, выборы
президента Французской Республики, дает, правда, этому плану
некоторую местную окраску, но в сущности он может найти
применение везде и даже нашел свое полное осуществление в другом
месте.
10 Протокол вводит нас в главную суть дела: он обрисовывает
эволюцию правителей государств от самодержцев к президентам и
эволюцию государств от монархии к республике. Язык, которым
изложено все, сюда относящееся, отличается особенно гордым тоном,
хотя все же далеко отстает от тона современной еврейской
литературы, которая утопает в наслаждении чувством своей силы. Как
ни отвратительно все это поведение, все же весьма ценно узнать, в
каком свете вся программа Протоколов видит неевреев и их сановников.
При этом не нужно упускать из вида, что собственный еврейский идеал
- не президент, а властитель, царь. Русские евреи-студенты в 1918 году
кричали на улицах: "Мы дали вам Бога, а теперь дадим вам Царя". Новый
флаг Палестины, как впрочем и каждой синагоги, который теперь
развевается беспрепятственно, имеет на себе изображение знаков
достоинства еврейского царя. Евреи надеются, что трон Давидов будет
восстановлен, что весьма вероятно и осуществится. К этому
стремлению, как таковому, мы не относимся отрицательно и смотрим
на него скорее с симпатией и уважением. Но мы приводим его
единственно для сопоставления с ясно выраженным еврейским
презрением ко всем нееврейским президентам и соответственному
государственному устройству.
О президентах Протокол 10 говорит: "Тогда наступило время
республиканской эры и на место властителя мы выдвинули карикатуру
- президента, выбранного из народной массы... Таким путем была
заложена мина под народ или вернее под государства неверных". С
изумлением и неприятным чувством читаешь в Протоколах, что люди
"с прошлым" в особенности предпочтительны для президентского
поста. Что люди такого рода в различных странах, включая и
Соединенные Штаты, занимали посты президентов, не подлежит
сомнению. В некоторых случаях противный чести поступок, который
являлся пятном в прошлой жизни, был общеизвестен; в других случаях
это прошлое затемнялось молчанием или неверными слухами. По
крайней мере в одном случае партийная клика знала о таком прошлом,
но скрывала перед общественным мнением подозрительную репутацию
своего кандидата и за такую добрую услугу, получила от него большую
мзду. Люди с несовсем чистым прошлым не редкость, и очень часто их
беспокоит не столько самое прошлое, сколько огласка его. Благодаря
отсутствию прямодушия, из страха огласки и общественного приговора,
такого рода люди обыкновенно попадают в другого рода рабство, в
рабство политическим и финансовым интриганам. "Мы будем
способствовать выбору в президенты таких людей, в чьем прошлом
имеется какая-нибудь темная афера, какая-нибудь "Панама"; подобные
личности из страха разоблачений и из естественного желания подольше
пользоваться преимуществами, доходами и почестями, сопряженными с
званием президента, будут послушными исполнителями наших
приказов".
Слово "Панама" возникло от тех грязных дел, которые имели
место во французских политических кругах при финансировании в
средине прошлого столетия плана постройки Панамского канала. Если
бы Протоколы., которые лежат пред нами, были составлены ближе к
нам, то они могли бы упомянуть и дело Маркони в Англии, хотя, может
быть, они перед этим задумались бы, ибо в этом случае среди
участников были и евреи. Герцль, великий еврейский сионистский вождь,
пользуется выражением "Панама" и в своем "Еврейском государстве".
Упоминая о финансировании Палестины, он говорит, что еврейское
общество позаботится о том, чтобы предприятие это не обратилось в
"Панаму", но в "победу". Что одно и то же выражение встречается и в
Протоколах, и у Герцля, - достойно внимания, потому что человек,
который пишет в настоящее время для большой публики, пожалуй, не
употребил бы выражения "Панама" для характеристики чьего-либо
прошлого, потому что его не поняли бы. Именно эта обычная
связанность людей с их прошлым создает для честного писателя
безусловный долг говорить всю правду о лицах, которые добиваются
общественных должностей. Не достаточно писать о кандидатах на
такие места: "Он начал свой путь бедным юношей и закончил его
крупным человеком". Но каким путем? Как шел рост его состояния?
Иногда путеводная нить ведет к семейному очагу кандидата. И вот,
например, узнаешь, что один господин вывел другого из затруднения тем,
что женился на его даме, потерявшей репутацию, но за это получил
кругленькую сумму. Другой попал в тяжелое положение, благодаря
слишком интимным отношениям к жене третьего, причем из этого
неприятного положения его вывело лишь быстрое вмешательство
влиятельных друзей, которым он, конечно, в итоге оказался навсегда
обязанным. По странной случайности, по крайней мере в американских
"сферах", господствует женское влияние: на наших высоких постах эта
нота слышится чаще, чем какая-либо другая, чем даже денежная нота.
В европейских странах, где предосудительным отношениям к
женщинам не придают столь важного значения, у людей, считающихся
в числе кандидатов, наталкиваешься при исследовании то и дело на
темные пятна.
Эта тема в высшей степени противна, но истина часто имеет
хирургические задачи, а мы имеем дело именно с задачей такого рода.
Если мы, например, станем исследовать собрание столь громадного
мирового значения, как Версальская Конференция, причем обратим
особое внимание на людей, сильно подверженных еврейским влияниям, и
точно проследим их прошлое, то мы очень легко установим тот
момент, корда они попали в такое положение, которое, хотя и принесло
им кратковременную выгоду, но за то сделало их навсегда рабами тайной
силы. Неприятное зрелище стоящих у власти государственных людей
англосаксонской расы, тесно окруженных князьями семитской расы и
постоянно получающих от них наставления, может получить
объяснение лишь при условии знания темных сторон этих людей в связи
с слотами Протоколов: "мы будем способствовать выбору на
президентские посты таких людей, чье прошлое заключает в себе
скрытую темную аферу".
Там, где такое еврейское господство над государственными людьми
явно выступает наружу, можно сказать с уверенностью, что эта раса
является единственной хранительницей такого рода тайн. Потому, в
случае необходимости, патриотическим долгом каждого, кто об этом
узнает, будет раскрыть такую тайну, - и притом не ради того, чтобы
ударить по чьей-либо репутации, но ради того, чтобы раз навсегда
заклеймить такого рода недостойное явление клеймом позора.
Еврейские публицисты обычно говорят нам, что евреи не
объединены в политическом отношении, поэтому, де, они и не
пользуются политическим влиянием. Далее мы слышим рассказы о том,
что между ними господствует столь большое разногласие, что нет
даже возможности руководить ими в определенном направлении.
Да, так может случиться, но лишь тогда когда в еврейской
общине ставится вопрос в пользу чего-нибудь. Тогда образуется
большинство мнений и, вероятно, по большей части мнение даже
незначительного меньшинства дает себя чувствовать. Но когда речь
идет о вопросе против чего-нибудь, то еврейская община представляет
собой полное единство. Этот факт может засвидетельствовать
каждый наблюдательный политический деятель.
Каждый может в политической жизни проделать этот опыт над
собой. Ему стоит только публично заявить, что он не допустит
влияния над собой евреев и вообще не будет подчиняться никакому
влиянию. Если он, кстати, при этом позволит себе употребить слово
"жид", то ему не нужно будет читать никаких книг в доказательство
еврейской солидарности: он почувствует ее очень скоро на своей шкуре.
Эта еврейская солидарность в делах, зависящих чисто от голосования,
|
BIGLIB
