 |
религии. Мы должны были бы в таком случае сказать: "евреи обязаны своими
успехами своей религии" и начать изучать вероисповедание, которое дает
своим последователям столь большую материальную силу и богатство. Но, кроме
сказанного, этому мнению противоречит еще и следующий факт: евреи,
господствующие над миром, на самом деле вовсе не так религиозны.
Наконец, всем известно, что самыми набожными и самыми послушными
приверженцами Иудейской религии являются как раз беднейшие евреи.
Если видеть в еврейской правоверности устои ветхозаветной морали, то
бесполезно искать ее среди еврейских владык, которые свое вероисповедание
пропитали учением унитаристов в той же мере, как христианские унитаристы
объевреили свое, а надо искать ее между бедными, живущими в темных
переулках, которые свои субботние гешефты приносят в жертву святости
субботы, сохраняя тем свое вероисповедание чистым от всякой примеси
модернизма.
Если бы евреи отличались от всего человечества только чистотой своей
веры, то все вопросы разрешались бы очень просто: всякая критика еврейства
стала бы тогда ничем иным, как лицемерным и ревнивым пустосвятством.
Это, понятно, было бы невыносимо, и после некоторого размышлений все
скоро согласились бы на том, что еврей в смысле веры меньше отличается от
других людей, чем во всем остальном. Между двумя большими ветвями
христианства существует более глубокая разница, чем между еврейством и
каждой из них в отдельности.
Мир, несмотря на все новейшие попытки доказать противное, должен смотреть
на еврейство, как на известную расу. Стойкость ее сделала тщетными все
попытки ее искоренения. Жизненная сила и мощность ее сохранились благодаря
тому, что она развивалась в строгом согласии с теми законами природы,
нарушение которых обратило другие роды в ублюдков. Две высокие ценности,
единобожие и единобрачие, спасали ее в прошедшем и сохраняют поныне, и
теперь она стоит перед нами, как знамение древности, из которой истекло все
наше духовное содержание.
Еврей никогда не перестает сознавать себя частью народа, нации, расы,
Проникновение его в мир наших мыслей, верований и чуждых ему привычек
ничего в этом отношении изменить не может. Еврей есть еврей, и таковым
останется до тех пор, пока пребудет в верности своим неприкосновенным
преданиям. С его точки зрения за ним всегда останется право думать, что
быть евреем равносильно принадлежности к высшей расе.
Царящие над миром евреи стоят на вершине своего могущества, помимо всего
прочего, главным образом, благодаря некоторым качествам, коренящимся в
еврейской сущности. Каждый еврей обладает этими качествами, хотя и не в
полной мере, подобно тому как не всякий англичанин, говорящий на языке
Шекспира, может достигнуть Шекспировской выразительности. Поэтому бесцельно
и даже невозможно постигнуть международного еврея, не изучив еврейского
характера и психологии вообще.
Самое распространенное обвинение, будто большой успех евреев основан на
их нечестности, можно оставить без внимания. Вообще нет достаточного
основания обвинять еврейский или любой другой народ на основании общих
мест. Евреи лучше, чем кто-либо, сами знают широко распространенное мнение,
что все еврейские деловые приемы бессовестны. Несомненно, что простая
неразборчивость в приемах в действительности встречается у них часто, когда
нечестность в смысле нарушения закона даже отсутствует; поэтому возможно,
что репутация, которой издавна пользуется в этом отношении еврейство,
зависит не от свойственной им от рождения нечестности, в собственном
смысле, а от других причин.
Приведем одну из таких возможных причин. Еврей, как торговец,
по природе своей проворнее, чем большинство остальных людей.
Говорят, что существуют другие расы, выказывающие в торговле такое же
проворство, но среди таких народов евреи не уживаются. Человеку же более
медлительному естественно может прийти мысль, что проворный уже слишком
проворен, почему он начинает относиться к нему с недоверием. Ведь каждый не
доверяет хитрецу, даже если эта хитрость невинного свойства. С другой же
стороны любой тяжкодум легко может додуматься до заключения, что деловой
человек, который знает множество законных ходов и выходов и пользуется ими,
может, если захочет, пойти и по незаконному пути. Кроме того, в сложных
делах обыкновенно так легко рождается подозрение, что тот, кто дело
устраивает, делает это при посредстве не вполне честных приемов.
Медлительные, почтенные, честно мыслящие и действующие люди
всегда будут относиться подозрительно к людям, которые умеют
быстро извлекать выгоду из любой вещи.
Древние вековые свидетельства указывают, что евреи были народом, так
безумно любившим торговлю, что многие считали их бесноватыми. Из этого
видно, что нелюбовь к евреям возникла на деловой почве по основаниям,
которые не могут быть приписаны всецело мнению отдельных личностей или
выдумкам их врагов. Возьмем, например, преследования, которым подвергались
в Англии еврейские купцы. В Старой Англии среди сословия купцов
господствовало много почтенных обычаев. Так купец, пользующийся уважением,
никогда не должен был начинать дело по собственному почину, а лишь тогда,
да оно ему было предложено. Точно так же украшение витрин свечами или
красками, равно как и выставка товаров, рассчитанная на приманку публики,
считались позорным и нечистым приемом, имеющим целью отбить клиентов у
соседа. Наконец, считалось совершенно неприличным и противным купеческим
обычаям торговать более, чем одним товаром.
Если, например, кто-нибудь торговал чаем, то, казалось, он мог бы
продавать и чайные ложки? Однако, если бы кто-либо сделал такого рода
объявление, то он рисковал бы погубить свое дело, - до того такой прием
казался общественному мнению чудовищным. Приличие требовало, чтобы купец
делал вид, что он не охотно расстается со своим товаром.
Можно себе представить, что произошло, когда в эту чащу
спокойных обычаев ворвался еврейский торговец. Он просто разбил их в
дребезги. В те времена обычай имел силу Богом установленного
этического закона; поэтому еврей, благодаря своему поведению, казался
великим грешником. Кто мог нарушить эти почтенные купеческие
обычаи, тот не остановится ни перед чем.
Еврея неудержимо влекло продавать. Если он не мог продать покупателю
определенный предмет, то под рукой у него был другой, который он и
предлагал. Еврейские лавки сделались базарами, предшественниками
современных универсальных магазинов, и старый английский обычай, - каждая
лавка только для определенного рода товаров, был уничтожен. Еврей гонялся
за делом, преследовал его, выговаривал его себе. Он первый ввел "быстроту
оборота при малой прибыли", - он же ввел продажу в рассрочку. Единственное,
чего он не выносил, были покой и постоянство: все мысли его были направлены
к тому, чтобы все вокруг него находилось в движении. Он был отцом рекламы в
те времена, когда даже простое объявление о том, какой товар имеется в
лавке, наводило публику на мысль, что собственник переживает денежный
затруднения и что ему грозит банкротство, почему он и прибег к последнему
отчаянному средству, к которому ни один уважающий себя купец прибегнуть не
решится.
Принять столь большую энергию за бесчестность при тогдашней обстановке
было нетрудно. Еврей ведет нечистую игру, - так по крайней мере думал
коренной английский купец. А между тем еврей вел эту игру только для того,
чтобы стать хозяином ее и взять все в свои руки, чего он и добился.
С тех пор еврей выказывал туже ловкость всегда. Его способность отводить
потоки золота в свой карман давалась ему инстинктом. Когда он оседал в
известной стране, он тем создавал поле деятельности для своих
единоплеменников. Безразлично, было ли то врожденным свойством или
планомерным выражением расовых единства и верности, но несомненно одно, что
все еврейские торговые общины были связаны между собою. По мере того как
отдельные общины богатели, приобретали силу и занимали известное положение
по отношению к правительствам и жизненным интересам страны, где они
работали, возрастала и сила центральных общин безразлично от мест их
нахождения в Испании, Голландии или Англии. Умышленно или нет, но между
общинами и центром существовала более прочная связь, чем между различными
ветвями любого частного предприятия, так как цемент расового единства,
связь расового братства между неевреями никогда не могут быть столь же
крепкими, как между евреями. Неевреи никогда не могут представить себя
"неевреями", как неким целым, почему и не могут чувствовать себя обязанными
нееврею, как таковому.
Благодаря этому, они делались самыми добросовестными агентами еврейских
планов в тех местах и тогда, когда еврейским властителям почему-либо было
неудобным выступать открыто. Однако, удачными конкурентами евреев в области
мирового господства неевреи никогда не были.
Центральные общины, где имели пребывание главные хозяева - банкиры и
воротилы предприятий, черпали свое могущество из отдельных местных общин;
из центра в стою очередь шли драгоценные указания и помощь во все места,
где она была нужна. Нетрудно понять, что при таком положении дела народ,
который относился к евреям недружелюбно, страдал, и наоборот для народа,
который исполнял все еврейские желания, евреи создавали благоприятную
обстановку.
Достоверно установлено, что многим народам пришлось испытать на
себе силу их немилости.
Эта система, существующая издавна, сохранилась и поныне. Но теперь ей
грозит опасность, как никогда. Пятьдесят лет назад международное банковое
дело, в котором, главным образом, царят, в качестве всесветных маклеров,
евреи, находилось в полном расцвете.
Банки везде имели высший надзор за правительствами и финансами. Но
тут появилось нечто новое, - промышленность, которая приняла
такой размер, какой не снился мудрейшим пророкам и наблюдателям. По
мере возрастания силы и мощи промышленности, она сделалась могучим
денежным магнитом, который привлек к себе богатства всего мира, и
при том не с целью овладеть деньгами, но для работы. Производство и
прибыль от производства вместо займов и процентов от займов -
такова была новая главная метода уже в течение продолжительного
времени. Но пришла мировая война, в которой прежние всесветные
маклера несомненно принимали большое участие, и теперь обе силы,
промышленность и финансы, борются между собою; бой должен
решить, за кем останется господство, - за властью денег или за
производящей промышленностью. Это решение и является одной из
причин, почему еврейский вопрос вновь отдан на суд общественного
мнения.
Для того, чтобы решить и понять эту проблему, нужно признать
превосходство еврейского уменья. Только сказать, что евреи имеют
удивительный успех, почему их и надо прибрать к рукам, не выдерживает
критики. Точно также не согласно с истиной было бы утверждать, что
равноправная совместная работа с евреями в целом принесла человечеству
вред. Можно, пожалуй, даже сказать, что до настоящего времени она была
полезной. За успех нельзя ни осуждать, ни обвинять. Если в данном случае
можно говорить о нравственности, то только в отношении использования
успешных достижений.
В этом и заключается центр тяжести всего вопроса: в праве ли
евреи поступать так, как они поступали до настоящего времени, или,
напротив, их долг перед человечеством сделать иное употребление из
достигнутого положения?
V. МОЖЕТ ЛИ АНТИСЕМИТИЗМ УПРОЧИТЬСЯ В СОЕДИНЕННЫХ ШТАТАХ?
"Ради того мы должны начать организационную работу, чтобы прежде всего
доказать всему свету широту и силу нашего желания свободы. Во-вторых мы
должны организоваться для того, чтобы источники нашей силы были нами
осознаны и могли быть использованы...
Организоваться, организоваться, организоваться до тех пор, пока каждый
еврей не встанет в строй и не будет на счету либо на нашей стороне, либо,
сознательно или бессознательно, на стороне тех немногих, которые встали
против своего народа".
Людвиг Д. Брандейс,
Судья высшего суда Соединенных Штатов.
"Сионизм", стр. 113,114.
Каждый, кто в Соединенных Штатах, либо в другой любой стране попробует
заняться еврейским вопросом, должен быть готов выслушать упрек в
антисемитизме или получить презрительную кличку "погромщика". Ему нечего
ожидать поддержки ни со стороны населения, ни со стороны печати. Люди,
обратившие внимание на этот вопрос, предпочитают выждать, к чему он
приведет. По всей вероятности, ни одна американская газета и уж, наверно,
ни один из рекламных журнальчиков, известных под названием "magazine", не
посмеют даже серьезно намекнуть, что такой вопрос, действительно,
существует. Обычная пресса в общем, в настоящее время открыта только для
высокопарной хвалы всего еврейского (примеры этого можно найти везде), в то
время как чисто еврейские газеты, число которых в Соединенных Штатах весьма
значительно, заняты поношением и проповедью брани. Всякий писатель,
издатель или человек, проявляющий интерес к еврейскому вопросу, почитается
жидоненавистником; это считается единственно допустимым объяснением
|
BIGLIB
