 |
благосостояние народных масс, чего не могут отрицать и авторы нового
учебника. Но они не могут сказать, что положение трудящихся в СССР настолько
улучшилось, что его можно поставить на уровень жизни населения в высоко
развитых странах Запада. В этом смысле хозяйственный строй в высоко развитых
странах свободного мира гораздо более социален, чем советская система
государственной экономики, так как он обеспечивает удовлетворение
потребностей широких народных масс несравненно полнее, чем это наблюдается в
СССР.
В Истории КПСС дана ревизия известного тезиса Ленина о неизбежности
войн в эпоху империализма. Этот тезис XX съездом КПСС отвергнут. Съезд
"сделал вывод о реальной возможности предотвращения войн в современных
международных условиях" (стр. 639). Отклонение тезиса Ленина о неизбежности
войн мотивируется в Истории КПСС тем, что в настоящее время во всем мире
существуют "мощные общественные и политические силы", способные
предотвратить войну. По существу, однако, не это стало причиной отклонения
ленинского тезиса, а нечто другое: военная техника, термоядерное оружие с
его разрушительной силой принудили руководителей КПСС к ревизии тезиса
Ленина (и Сталина) о неизбежности (а в определенных условиях желательности)
"войн в эпоху империализма".
Другой ревизией ленинизма явился сформулированный на XX съезде взгляд
на возможность мирного перехода "от капитализма к социализму" (то есть -- о
переходе власти в свободных государствах к коммунистической партии). Говоря
о завоевании прочного большинства в парламенте каждой свободной страны,
авторы нового учебника решительно, однако, отмежевываются от партий
демократического социализма, членов которых они называют "реформистами".
Этим партиям История КПСС объявляет непримиримую войну: "С реформистами
должна вестись решительная борьба, как с защитниками капиталистического
строя" (стр. 640).
Излагая постановления XX съезда, авторы упоминают "принципиальные
указания по вопросам национальной политики" (стр. 646). В общих чертах они
говорят о необходимости "выработки новых форм государственного управления
хозяйством, которые правильно сочетали бы централизованное руководство и
самодеятельность республик" (стр. 646). Эту задачу XX съезд наметил, но
решить ее в условиях диктатуры невозможно. Очевидно, народы СССР,
стремящиеся к "самодеятельности", в первую очередь хотят освободиться от
"централизованного руководства" Москвы, подобно всем колониальным народам,
стремящимся освободиться от "централизованного руководства" метрополий.
6. "Развитие социалистической демократии" в СССР
В четвертом разделе XVII главы говорится о "развитии социалистической
демократии" в Советском Союзе после XX съезда. К этому "развитию" авторы
нового учебника относят также "социалистическое соревнование", связанное с
досрочным выполнением шестой пятилетки. Надо помнить, однако, что
соревнования в СССР не являются результатом свободного волеизъявления
трудящихся, а диктуются принудительными резолюциями, составленными
партийными организациями. Никто не решается отказаться от участия в
соревновании, опасаясь репрессий со стороны властей.
На стр. 647 упоминается о "широком движении" в СССР, вызванном желанием
"в ближайшие годы догнать и перегнать США по производству молока, масла и
мяса на душу населения". Естественно, что сельское хозяйство СССР должно
стремиться достигнуть более высокой производительности, чтобы вполне
удовлетворять потребности населения страны. Однако решение партии "догнать и
перегнать США" является пока лишь не более, как пожеланием. В США только 12%
населения занято в сельском хозяйстве, в СССР -- 45%. Сельское хозяйство США
удовлетворяет не только потребности населения страны, но имеет огромный
избыток продуктов питания. Если сельское хозяйство Советского Союза
достигнет уровня США, то советскому правительству придется бороться с
перепроизводством продуктов питания, которые само население СССР целиком
использовать не сможет. Поэтому слова "догнать и перегнать США" являются
лишь демагогической пропагандой.
7. Оппозиция деятелей советской культуры
Критика "культа личности" Сталина на XX съезде КПСС отозвалась на
настроении деятелей советской культуры. В результате наступившей на короткое
время в СССР "оттепели", научные работники, писатели, критики, художники
начали отходить от мертвящей системы "социалистического реализма" и даже
"отрицать необходимость руководящей роли партии в идеологической области.
Раздавались голоса против партийности к идейности в науке, литературе и
искусстве, против связи их с назревшими задачами коммунистического
строительства" (стр. 648--649). Эта оппозиция деятелей культуры против
партийного тоталитаризма, стремление к свободе научного исследования и
независимости художественного творчества вызвала со стороны ЦК КПСС
решительный отпор. "Партия, ее Центральный Комитет провели большую работу
среди деятелей науки, литературы, искусства, разъясняя им сущность
марксистско-ленинской идеологии. Партия еще раз убедительно показала, что
единственное средство подлинного расцвета советской культуры -- связь ее с
жизнью, служение делу народа, строительству коммунизма" (стр. 649). Здесь
словами о "связи с жизнью", о "служении народу" заслоняется основное
требование партии к деятелям культуры: безусловное служение диктатуре
партии, ее задачам. Только теперь, вместо Сталина, законодателем
"социалистического реализма" в творчестве стал Хрущев. Авторы Истории КПСС,
однако, не упоминают почему-то об известной директиве Хрущева творческим
работникам СССР -- "За тесную связь литературы и искусства с жизнью народа",
опубликованной в "Правде" от 28. 8. 1957 г. Тон и содержание этой директивы
ничем не уступают соответствующим выступлениям Сталина.
8. Новые обязанности профессиональных союзов СССР
На стр. 652 Истории КПСС говорится об оживлении работы профсоюзов в
СССР на основании решений декабрьского пленума ЦК КПСС в 1957 г. Как
известно, при Сталине еще перед второй мировой войной профсоюзы замерли и
даже возник вопрос об их ликвидации. Война поставила перед профсоюзами новые
задачи, в частности опекать инвалидов, семьи призванных в армию и т. д.
После войны советские профсоюзы понадобились руководству КПСС для связи с
профессиональным движением стран свободного мира, чтобы подчинить это
движение воле Москвы. После XX съезда, по постановлению ЦК КПСС "на
профессиональные союзы СССР возложены большие обязанности по вовлечению масс
в управление производством, по дальнейшему улучшению социалистического
соревнования, мобилизации рабочих и служащих на выполнение и перевыполнение
государственных планов, повышению производительности труда,
совершенствованию методов управления предприятиями и стройками" (стр. 652).
Из этого перечня новых обязанностей, "возложенных" на профсоюзы партией,
ясно, что они являются частью государственной машины, призванной
содействовать усилению эксплуатации трудящихся. Правда, авторы учебника
отмечают, что профсоюзам "предоставлено право участвовать в разработке
промфинпланов предприятий, в решении вопросов нормирования труда и в
организации заработной платы, осуществлять контроль за соблюдением трудового
законодательства". Это "право", однако, весьма проблематично: ведь и
промышленностью, и профсоюзами управляет партия, которая интересы
промышленности всегда ставила и ставит выше "личных интересов" трудящихся.
То же касается и заявления авторов, что "увольнение рабочих и служащих может
производиться лишь с согласия фабрично-заводских и местных комитетов" (стр.
653). Поскольку фабрично-заводские комитеты как и промышленные предприятия
находятся в руках партии, трудно предположить, чтобы она стала защищать
интересы рабочих в ущерб промышленности.
9. Характеристика деятельности "антипартийной группы"
Весьма примечательна в новом учебнике характеристика деятельности
"антипартийной группы" Маленкова, Молотова и Кагановича. Расправа Хрущева и
его единомышленников со своими противниками в партии отличается в методах от
расправы Сталина над оппозиционерами Троцким, Бухариным, Зиновьевым и др.
Сталин объявлял всех, несогласных с ним, "агентами капитализма", "шпионами
фашизма" и т. д., не давая им возможности защищать свои взгляды. Хрущевское
руководство избегает таких резких определений, но все же не позволяет
противникам, как это было, в частности, с членами "антипартийной группы",
свободно изложить свои взгляды в советской прессе или с трибуны партийного
съезда.
Авторы Истории КПСС тенденциозно излагают взгляды "антипартийной
группы" Молотова, Кагановича и др. Членам этой группы приписываются все
возможные грехи: они будто бы были "против борьбы с бюрократизмом", не
признавали "необходимости усиления материальной заинтересованности
колхозного крестьянства в расширении сельскохозяйственного производства" и
даже были "против движения", направленного к тому, чтобы догнать и перегнать
Америку в производстве сельскохозяйственных продуктов, и т. д. Чтобы
окончательно "добить" эту группу, стремившуюся овладеть партийной машиной,
хрущевское руководство выдвинуло против ее членов испытанное во времена
Сталина обвинение: "Безжизненный подход к марксизму-ленинизму" (стр. 656).
Эта фраза содержится в резолюции пленума ЦК КПСС, напечатанной в "Правде" от
14 июля 1957 г.
Та же судьба постигла и министра обороны маршала Жукова. По уверению
авторов Истории КПСС, он "нарушил ленинские принципы руководства
вооруженными силами СССР", ограничивая контроль партии над армией и
способствуя культу собственной личности (стр. 657). Однако в свое время на
закрытом заседании XX съезда КПСС Хрущев неодобрительно упоминал об
умалении, по инициативе Сталина, роли Жукова во второй мировой войне. Теперь
это сталинское оружие, только в несколько иной форме, Хрущев сам употребил
против того же Жукова.
* VIII. Итоги деятельности КПСС за сорок лет *
1. "Механизм диктатуры пролетариата"
В пятом разделе XVII главы рассматриваются итоги деятельности КПСС за
40 лет. Авторы утверждают здесь, что "партия выработала механизм диктатуры
пролетариата..." "Через советы она обеспечила реальное и непосредственное
участие каждого трудящегося в управлении страной" (стр. 660). В
действительности, как мы не раз указывали выше, советы были с самого начала
диктатуры коммунистов орудием партии. "Власть советов" была и остается
псевдонимом партийной диктатуры, и слова о "реальном и непосредственном
участии каждого трудящегося в управлении страной" являются лишь пропагандой
"на экспорт".
"В СССР, -- как говорят авторы учебника, -- было построено
социалистическое общество ... Все богатства страны находятся в собственности
народа. Никто не может присвоить себе результаты труда другого человека"
(стр. 661). Фактически, однако, все богатства страны находятся в
распоряжении "нового господствующего класса" -- коммунистической бюрократии,
которая присваивает себе результаты труда рабочих и крестьян.
Дальнейшее прославление достижений режима партийной диктатуры в СССР
идет в том же духе. Утверждается, например, будто КПСС добилась создания
"реального народовластия" в Советском Союзе; что "ни в одном буржуазном
государстве народ не имеет и не может иметь действительных прав и свобод. В
капиталистических странах выборы в парламенты организованы таким образом,
что в них попадают только представители буржуазии или же им обеспечивается
подавляющее большинство" (стр. 662). Очевидно, социалистическое большинство
в некоторых парламентах Западной Европы и социалистическую оппозицию во
многих парламентах мира авторы считают "представителями буржуазии".
Существующий в СССР строй в учебнике именуется "социалистической
демократией". Якобы осуществленная в Советском Союзе, эта "социалистическая
демократия" обеспечивает всем гражданам советской страны действительную
свободу слова, печати, собраний, митингов и манифестаций" (стр. 662). Но,
если даже Молотову, Кагановичу, Маленкову, Булганину и другим выдающимся
коммунистам большинство ЦК КПСС не разрешило высказать и защищать свои
взгляды публично, то о какой свободе слова, печати и собраний в СССР можно
говорить вообще? Знаменательно, что в перечне демократических "свобод",
якобы гарантированных "всем гражданам советской страны", не упомянута
свобода для создания обществ и организаций, независимых от коммунистической
партии. Основной признак демократии -- это право населения создавать
оппозиционные партии для защиты взглядов, противоречащих правительственным.
Роза Люксембург, критикуя партийную диктатуру Ленина в 1918 г., правильно
указала, что основной чертой демократии является свобода для оппозиции
(Russische Revolution, Berlin 1922). В СССР свободой пользуются только члены
правящей группы КПСС, и то с оглядкой на первого секретаря ЦК.
Рекламируя существующий режим в СССР, авторы Истории КПСС утверждают
также: "Советский народ является единственным хозяином своей страны" (стр.
662). Для доказательства этого они указывают на то, что "советы избираются
на основе всеобщего, равного, прямого избирательного права при тайном
|
BIGLIB
