 |
самый худший из депутатов и что его участие в высокой палате помогает
избегнуть худшего из зол.
Может быть мне возразят, что хотя отдельный депутат в том или другом
вопросе не сведущ, но ведь его позиция обсуждается и определяется во
фракции, которая политически руководит и данным лицом; а фракция-де име-
ет свои комиссии, которые собирают материал через сведущих лиц и т.д.
На первый взгляд кажется, что это в самом деле так, но тут возникает
вопрос: зачем же тогда выбирать 500 человек, раз на деле необходимой
мудростью, которой в действительности определяются принимаемые решения,
обладают лишь немногие.
Да, именно в этом существо вопроса.
В том-то и дело, что идеалом современного демократического парламен-
таризма является не собрание мудрецов, а толпа идейно зависимых нулей,
руководить которыми в определенном направлении будет тем легче, чем бо-
лее ограниченными являются эти людишки. Только на таких путях ныне дела-
ется так называемая партийная политика - в самом худом смысле этого сло-
ва. И только благодаря этому стало возможным, что действительный дирижер
всегда осторожно прячется за кулисами и никогда не может быть привлечен
к личной ответственности. Так и получается, что за самые вредные для на-
ции решения ныне отвечает не негодяй, в действительности навязавший это
решение, а целая фракция.
Но таким образом всякая практическая ответственность отпадает, ибо
такая ответственность могла бы заключаться только в определенных обязан-
ностях отдельного лица, а вовсе не всей парламентской говорильни.
Это учреждение может быть приятно только тем лживым субъектам, кото-
рые как черт ладана боятся божьего света. Каждому же честному, прямодуш-
ному деятелю, всегда готовому нести личную ответственность за свои
действия, этот институт может быть только ненавистным.
Вот почему этот вид демократии и стал орудием той расы, которая по
своим внутренним целям не может не бояться божьего света ныне и присно.
Сравните с этим истинно германскую демократию, заключающуюся в сво-
бодном выборе вождя с обязательностью для последнего - взять на себя всю
личную ответственность за свои действия. Тут нет места голосованиям
большинства по отдельным вопросам, тут надо наметить только одно лицо,
которое потом отвечает за свои решения всем своим имуществом и жизнью.
Если мне возразят, что при таких условиях трудно найти человека, ко-
торый посвятит себя такой рискованной задаче, то я на это отвечу:
- Слава богу, в этом и заключается весь смысл германской демократии,
что при ней к власти не может придти первый попавшийся недостойный
карьерист и, моральный трус; громадность ответственности отпугивает не-
вежд и трусов.
Ну а если бы неожиданно иногда этакому человеку и удалось взобраться
на такое место, тогда его сразу обнаружат и без всякой церемонии скажут
ему: "Руки прочь, трусливый негодяй, убирайся прочь, не грязни ступеней
этого великого здания, ибо по ступеням Пантеона истории проходят не про-
ныры, а только герои!"
До этих взглядов доработался я в течение моих двухлетних посещений
венского парламента.
После этого я перестал ходить в рейхсрат.
В последние годы слабость габсбургского государства все более и более
увеличивалась, и в этом была одна из главных заслуг парламентского режи-
ма. Чем больше благодаря этому режиму ослаблялись позиции немцев, тем
больше в Австрии открывалась дорога для системы использования одних на-
циональностей против других. В самом рейхсрате эта игра всегда происхо-
дила за счет немцев, а тем самым в конце концов за счет государства. Ибо
в конце XIX столетия было ясно даже слепым, что притягательная сила мо-
нархии настолько мала, что не может больше справляться с центробежными
тенденциями отдельных национальных областей.
Напротив!
Чем больше выяснялось, что государство располагает только жалкими
средствами к своему самосохранению, тем большим становилось всеобщее
презрение по его адресу. Уже не только Венгрия, но и отдельные славянс-
кие провинции не отождествляли себя больше с единой монархией, и сла-
бость последней никто уже не воспринимал как свой собственный позор.
Признаки наступающей старости монархии скорее радовали; в это время на
ее смерть возлагалось уже гораздо больше надежд, нежели на возможное ее
выздоровление.
В парламенте еще удавалось избегнуть полного краха только ценой не-
достойных уступок любому шантажу, издержки которого падали в конце кон-
цов на немцев. В общегосударственной же жизни краха избегали только при
помощи более или менее искусного разыгрывания одной национальности про-
тив другой. Однако, сталкивая лбами отдельные национальности, прави-
тельство направляло общую линию политики против немцев. Политика созна-
тельной чехизации страны сверху проводилась особенно организованно с то-
го момента, когда наследником престола стал эрцгерцог Франц-Фердинанд,
получивший значительное влияние на государственные дела. Этот будущий
властитель государства всеми доступными ему средствами оказывал со-
действие разнемечиванию австро-венгерской монархии. Эту политику он про-
водил открыто или по крайней мере поддерживал негласно. Всеми правдами и
неправдами чисто немецкие территории включались благодаря махинациям го-
сударственной администрации в опасную зону смешанных языков. Даже в Ниж-
ней Австрии этот процесс стал развиваться все быстрей. Многие чехи стали
уже смотреть на Вену, как на самый крупный чешский город.
Супруга эрцгерцога была чешской графиней. Она происходила из семьи, в
которой враждебное отношение к немцам стало прочной традицией. С Фран-
цем-Фердинандом она была в морганатическом браке. руководящая идея этого
нового Габсбурга, в чьей семье разговаривали только по-чешски, состояла
в том, что в центре Европы нужно постепенно создать славянское госу-
дарство, построенное на строго католической базе, с тем чтобы оно стало
опорой против православной России. У Габсбургов давно уже стало обычаем
употреблять религию на службе чисто политических идей. Но в данном слу-
чае дело шло об идее достаточно несчастливой - по крайней мере с немец-
кой точки зрения.
Результат получился во многих отношениях более чем печальный.
Ни дом Габсбургов, ни каталитическая церковь не получили ожидаемого
вознаграждения.
Габсбурги потеряли трон, Рим потерял крупное государство.
Привлекши на службу своим политическим планам религиозные моменты,
корона вызвала к жизни таких духов, о существовании которых она раньше и
сама не подозревала.
Попытки всеми средствами искоренить немецкое начало в старой монархии
вызвали в качестве ответа всенемецкое национальное движение в Австрии.
К 80-м годам XIX столетия манчестерский либерализм еврейской ориенти-
ровки перешел уже через свой кульминационный пункт и пошел вниз также и
в австро-венгерской монархии. Но в Австрии реакция против него, как и
все вообще в австро-венгерской монархии, возникла не из моментов соци-
альных, а национальных. Чувство самосохранения побудило немцев оказать
сопротивление в самой острой форме. Постепенно начали оказывать решающее
влияние также и экономические мотивы - но только во вторую очередь. На
этих путях из политического хаоса, и создались две новых политических
партии, из которых одна базировалась больше на национальном моменте, а
другая больше на социальном. Оба новых партийных образования представля-
ли громадный интерес и были поучительны для будущего.
Непосредственно после войны 1866 г., окончившейся для Австрии тяжелым
поражением, габсбургский дом носился с идеей военного реванша. Сотрудни-
честву с Францией помешала только история с неудачной экспедицией Макса
в Мексику. Ответственность за эту экспедицию возлагали главным образом
на Наполеона III и чрезвычайно возмущались тем, что французы оставили
экспедицию на произвол судьбы. Тем не менее Габсбурги находились тогда в
состоянии прямого выжидания. Если бы война 1870-1871 гг. не превратилась
в сплошное победное шествие Пруссии, то венский двор наверняка попытался
бы ввязаться в кровавую игру и отомстить за Садовую. Но когда с поля
битвы стали приходить изумительные, сказочные и тем не менее совершенно
точные известия о немецких победах, тогда "мудрейший" из монархов понял,
насколько неблагоприятен момент для каких бы то ни было попыток реванша.
Габсбургам ничего не оставалось как сделать хорошую мину при плохой иг-
ре.
Но героические победы 1870-1871 гг. совершили еще одно великое. чудо.
Перемена позиции у Габсбургов никогда не определялась побуждениями серд-
ца, а диктовалась только горькой необходимостью. Что же касается немец-
кого народа в Австрии, то для него победы немецкого оружия были .истин-
ным праздником. С глубоким воодушевлением и подъемом австрийские немцы
следили за тем, как великая мечта отцов снова становилась прекрасной
действительностью.
Ибо не надо заблуждаться: действительно национально настроенные
австрийские немцы уже сразу после Кенигреца увидели, что в эти тяжелые и
трагические минуты создается необходимая предпосылка к возрождению ново-
го государства, которое было бы свободно от гнилостного маразма старого
союза. Австрийские немцы на собственной шкуре чувствовали весьма осяза-
тельно, что династия Габсбургов закончила свое историческое предназначе-
ние и что создающееся теперь новое государство должно искать себе импе-
ратора, действительно достойного "короны Рейна". Такой немец тем больше
благословлял грядущую судьбу, что в германском императоре он видел по-
томка Фридриха Великого - того, кто в тяжелые времена уже однажды указал
народу дорогу к великому подъему, кто навеки вписал в историю одну из
самых светлых страниц.
Когда после окончания великой войны дом Габсбургов решился продолжать
борьбу против "своих" немцев (настроение которых было вполне очевидным),
австрийские немцы организовали такое могучее сопротивление, какого не
знала еще новейшая немецкая история. В этом не было ничего удивительно-
го, ибо народ чувствовал, что логическим последствием политики славяни-
зации неизбежно было бы полное уничтожение немецкого влияния.
Впервые дело сложилось так, что люди, настроенные национально и пат-
риотически, вынуждены были стать мятежниками.
Мятежниками не против нации, не против государства как такового, но
против такого управления страной, которое по глубокому убеждению восс-
тавших неизбежно привело бы к гибели немецкую народность.
Впервые в новейшей истории немецкого народа дело сложилось так, что
любовь к отечеству и любовь к народу оказались во вражде с династическим
патриотизмом в его старом понимании.
Одной из крупнейших заслуг всенемецкого национального движения в
Австрии в 90-х годах было то, что оно доказало: лишь та государственная
власть имеет право на уважение и на поддержку, которая выражает стремле-
ния и чувства народа или по крайней мере не приносит ему вреда.
Не может быть государственной власти как самоцели. В этом последнем
случае любая тирания оказалась бы в нашем грешном мире навеки неприкос-
новенной и освященной.
Когда правительственная власть все те средства, какими она располага-
ет, употребляет на то, чтобы вести целый народ к гибели, тогда не только
правом, но и обязанностью каждого сына народа является бунт.
Ну, а вопрос о том, где именно можно говорить о подобном казусе, -
этот вопрос разрешается не теоретическими дискуссиями, а силой и успе-
хом.
Каждая правительственная власть конечно будет настаивать на том, что-
|
BIGLIB
